Темнота поглощает

Этот день должен был что-то изменить. Всё было слишком странно. Он должен был окончить школу в прошлом году, выпуститься, поступить в аврорат... но случилась война. Теперь, стоя на платформе девять и три четверти под отводящими чарами, он просто всматривался в суетящихся вокруг людей. Они старались жить дальше — или усердно делали вид. Гарри попытался вдохнуть полной грудью, но в легкие впилось всё то же знакомое отчаяние. Теперь это был его привычный запах. *Герой*. Как он ненавидел это слово. Он не считал себя героем. Просто не было выбора — как и у многих. Ему повезло, и он это понимал. Повезло иметь таких друзей, таких преподавателей. Рон, Гермиона, Сириус... Список можно было продолжать бесконечно. Столько людей сражались с ним плечом к плечу. Он не символ надежды — просто парень, которому повезло выжить. Его мысли прервала знакомая блондинистая голова в толпе. Малфой. Надменный взгляд, привычное высокомерие. На секунду — всего на секунду — это даже позабавило. Оглушительный гудок паровоза вернул к реальности. Пора искать друзей. Если бы не они, он бы не вернулся в Хогвартс. *Неправда*. Он нашёл их в одном из первых купе. Дверь открылась, он снял чары. — Гарри! — Гермиона бросилась ему на шею. — Дружище, наконец-то! — Рон пожал ему руку, похлопал по плечу, пристально всматриваясь в лицо. — Как ты? — В порядке. Просто долго искал вас. — Снова отводящие? — спросила Гермиона, и в её глазах читалась тревога. — Да. Ты же знаешь — без них тяжело. — Ты неважно выглядишь. Твоё «в порядке» никого не обманет. Гарри отвернулся к окну, но чувствовал на себе их взгляды. — Знаете, стоя на платформе, я чувствовал, как всё движется быстрее меня. Как будто я застрял. А люди... они выглядят так, словно жизнь прекрасна. — Все пытаются жить дальше, Гарри. Это правильно, — сказал Рон, и в его голосе прозвучала боль, воспоминание о Фреде, о чёрных волосах Джорджа. — Мы сражались не для того, чтобы замереть. — Тебе нужно двигаться вперёд, — мягко добавила Гермиона. — Я стараюсь. — Ты *мучаешь* себя, — её голос дрогнул. — Ты был на всех судах, не вылезал с восстановительных работ... — Я просто не хочу возвращаться на Гриммо, 12. — Так давай найдём тебе новый дом! — попытался воодушевить Рон, но сделал только хуже. — Никогда. Это всё, что осталось от моей семьи. У меня больше ничего нет. Взгляд его стал тяжёлым, остекленевшим. Он уставился в мелькающие за окном пейзажи. — Дружище, но у тебя есть мы! — возразил Рон. — Мы всегда рядом, — поддержала Гермиона. — Спасибо, — Гарри перевёл взгляд на друзей. На повзрослевшего Рона с веснушками. На всегда мудрую Гермиону с новой, аккуратной причёской. В сердце ёкнуло что-то тёплое и болезненное одновременно. — Спасибо вам за всё. Мне нужно пройтись. Проветрить голову. Не дожидаясь возражений, он вышел из купе. Рон обречённо посмотрел на Гермиону. — Насколько плохо? Та вздохнула, прижалась к нему. — Настолько, насколько это вообще возможно. — Но ты что-нибудь придумаешь? — Это не уравнение, Рон. Это боль. Всё, что мы можем, — быть рядом. — Я боюсь за него. — Я тоже. *** Чудом Гарри нашёл свободное купе. Влетел внутрь, едва успев швырнуть на дверь заглушающие и запирающие заклинания. Стены тут же взвыли от напора вырывающейся магии. Его отбросило на пол. Воздух вырвался из лёгких с хрипом. Грудь распирало, в горле стоял ком. Каждый вдох давался с трудом. *Не сейчас. Только не сейчас...* Взрыв. Негромкий, но сокрушительный. Полки сорвало со стен, багаж разметало. Гарри судорожно вцепился во что-то внутри себя, пытаясь сжать, обуздать, втянуть обратно эту чёрную, живую бурю. В глазах потемнело. Ещё мгновение — и она поглотит его целиком. С невероятным усилием ему удалось загнать её обратно. Он рухнул на пол, весь в липком поту, сердце колотилось в висках. Рука сама потянулась к палочке. — Заметание следов, — прошептал он. Разруха послушно зашевелилась, собираясь воедино. Всего сутки без изматывающих тренировок. И вот результат. Магия, пробудившаяся в нём после победы над Волан-де-Мортом — или ставшая её ценой, — не просто росла. Она жила своей жизнью, голодной и непредсказуемой. После восстановления Хогвартса ей стало некуда деваться. Спасением стал лишь изнурительный режим в тренировочном зале на Гриммо, 12. Этот дом был его крепостью. Не домом — последним убежищем. Отец Сириуса наложил на него столько защит, что он стал неуязвим. А после того как Гарри стал его Хранителем по Заклятию Фидэлиус, он и вовсе исчез из реальности. Пыльный чердак он превратил в полигон, где можно было кричать, рушить, выпускать пар — и никто, никогда об этом не узнает. Но даже это помогало всё меньше. Оставшееся время в пути Гарри провёл, как автомат, механически трансфигурируя обломки вокруг. Создать перо из осколка стекла. Превратить в мыльный пузырь. Лопнуть. Повторить. Монотонные действия отвлекали от хаоса внутри. Но под тонким льдом спокойствия бушевала тьма. И лёд трещал.