Только тобой и дышу

***

Ludovico Einaudi — Night

Юнги тихо посапывает во сне. Рядом укладывается его любимый муж, который наконец-то вернулся домой после месячной командировки в Китае, налаживая партнёрские отношения и расширяя свой бизнес. Сокджин вышел из душа всего пять минут назад и сразу направился в спальню к своему ненаглядному омеге, который целый день ждал его, но так и не дождался. Юнги уснул, свернувшись комочком. Волосы Сокджина ещё мокрые, но ему всё равно. Он хочет прижать Юнги к себе и никогда не отпускать из своих объятий. Сокджин подпирает голову левой рукой, прижимаясь ближе к омеге, который зарылся лицом в одеяло. Правой рукой он медленно проводит по его волосам, аккуратно заправляя пряди за ухо, и, наклоняясь, шепчет: — Юнги… В его голосе столько нежности, что становится понятно: он дико соскучился по своему мальчику. В следующую секунду он касается горячими губами уха омеги и целует его, прокладывая короткую дорожку от хряща до мочки, слегка прикусив её. — Юнги, — повторяет он, чувствуя, как омега вытягивается в струнку. Юнги поворачивает голову и замечает Сокджина. Сквозь приглушённый свет ночника он видит заспанное лицо омеги, озарённое счастливой улыбкой. — Джин, — хрипло говорит Юнги, прочищая горло и вынимая руки из-под одеяла. Поворачиваясь, он обвивает шею Сокджина и утыкается в неё, вдыхая любимый запах дыни. Юнги дышит учащённо, горячим дыханием касаясь чувствительной кожи альфы, вызывая мурашки по спине. Сокджин отодвигает одеяло и прижимается к голому омеге, целуя его шею и оставляя первую, вторую и третью метку. Юнги отстраняется и, глядя в глаза Сокджина, целует его в ответ. Тот медленно прикусывает нижнюю губу Юнги, оттягивая её и повторяя то же самое с верхней губой. Поцелуй становится глубже, дыхание — чаще. Тихий стон удовольствия срывается с губ Юнги, когда Сокджин отстраняется и удобнее облокачивается на левое предплечье. Правой рукой он нежно проводит по щеке омеги, целует его в кончик носа и шепчет: — Привет. На губах Юнги появляется лёгкая ухмылка, а в глазах — озорные искры. — Привет, — отвечает он и вновь вовлекает Сокджина в поцелуй. На этот раз он более мокрый, и низкий стон срывается с губ Сокджина. Юнги вцепляется в спину мужа, как в спасательный жилет, и сильно сжимает ладони в замок, словно боится, что Сокджин может исчезнуть. Сокджин пытается держать тело на весу, чтобы не придавить Юнги, но даже так ощущает его пылающую плоть при каждом соприкосновении. С каждой секундой запах мяты и имбиря от омеги становится всё сильнее. Сокджин отрывисто дышит, впитывая дурманящий коктейль и медленно сходит с ума. Юнги ёрзает под ним, и в комнате кислорода совсем не осталось. Отстранившись, он наблюдает за Юнги, который протестующе мычит и тянется за поцелуем. Альфа разглядывает истерзанные губы омеги, наслаждаясь тем, что сам же с ними и сотворил. Юнги водит ладонями по твёрдой груди мужа, ногами обвивает его поясницу, прижимаясь ближе. Омега едва улыбается, ощущая, как Сокджин опускает голову к его шее и новыми способами терзает её, оставляя засосы. Юнги хватает воздух, когда Сокджин опускает ладонь к ягодице, сжимая её и ведя пальцами к промежности. Нежное прикосновение заставляет его содрогнуться, когда Сокджин невесомо касается головки члена, а затем опускает руку к анусу, откуда вытекает естественная смазка. Юнги не может сдержать дрожь от этих ощущений. Сокджин осторожно вводит указательный палец, растягивая, чтобы Юнги привык к давно забытому ощущению. Юнги вцепляется ногтями в спину Сокджина, пытаясь оставить след. Альфа шипит, когда Юнги резко вонзается в его лопатки, отстраняясь от шеи, покрытой фиолетовыми отметинами. — Котёнок, — заботливо произносит он, видя, как Юнги распадается на мелкие кусочки. — От меня ведь живого места не останется, если ты так будешь рвать мою кожу на части. На самом деле ему всё равно на боль в спине и на то, что, возможно, она разодрана. Главное — не прекращать чувствовать под собой разгорячённое, податливое тело, которое с каждой секундой всё больше льнёт к нему. Из-за одного запаха Юнги у Сокджина кружится голова, а в душе вулканы взрываются, плавя их обоих. Он смотрит на омегу с прищуренными глазами и дерзкой ухмылкой. Не в силах сдержаться, он припадает к манящим губам и целует так, что становится больно. Юнги шипит в поцелуй, сильнее прижимая к себе мужа. Отстраняясь, он дышит неровно и отвечает: — Я только начал. У нас вся ночь впереди. Сокджин хмыкает, едва не закатывая глаза. Когда Юнги подаётся вперёд, насаживаясь на его палец, Сокджин спускается ниже и целует ключицы, показывая всем, кому принадлежит омега. Юнги откидывает голову назад и закрывает глаза, позволяя себе стонать. Сокджин добавляет второй палец, проникая глубже и доставляя неимоверное наслаждение. Лишь Богу известно, сколько сил понадобилось ему, чтобы не кончить от одного лишь голоса Юнги. Сокджин сам давно на пределе. Его член истекает смазкой, а низкий голос Юнги дразнит так, что он издаёт громкий рык, чтобы удержать зверя внутри. Альфа не насытился ещё своим омегой, поэтому не даёт слабину, подавляя инстинкты. Его левая рука затекла, и он меняет положение, ложится на Юнги. Тот в ответ сильнее притягивает к себе, зарывая ладони в мягкие длинные волосы мужа. Альфа отстраняется, чтобы посмотреть на сбившееся дыхание Юнги, который нервно закусывает нижнюю губу. Если бы Сокджин мог вечно смотреть на нагую фигуру Юнги с затуманенными глазами и засосами на коже, он бы только это и делал. Аромат мяты и имбиря заполнил лёгкие Сокджина. Он дышит этим запахом, но надышаться не может. Когда дело касается Юнги, всегда слишком мало. — Ты такой сладкий, что оторваться невозможно, — не удерживается от комментария Сокджин, прикусывая твёрдый левый сосок омеги и смеясь, когда Юнги насаживается на его пальцы, требуя большего. — Какие мы ненасытные! — дразнит он, наслаждаясь стонами Юнги и добавляя третий палец. — Хватит, — просит Юнги, открывая глаза. Его взгляд затуманен, а губы припухли от поцелуев. — Я хочу тебя! Пожалуйста. — Ты уверен? — спрашивает Сокджин, волнуясь, ведь он ещё не до конца растянул Юнги. Ему важно, чтобы это было комфортно для партнёра. — Да, — кивает Юнги, закусывая нижнюю губу и опуская обе ладони на ягодицы альфы. — Хорошо, — отвечает Сокджин, вынимая пальцы и обтирая их о шёлковые простыни. Затем он отстраняется, собираясь достать презерватив из прикроватной тумбочки. Но Юнги останавливает его, удерживая руками за шею. — Я чист. Давай без него. Да и ты только вышел из душа, — говорит он, трогая ещё влажные волосы мужа. Сокджин улыбается и, наклоняясь, легонько целует Юнги. Этот поцелуй не такой страстный, как был ранее; он более трепетный. От него у Сокджина всё нутро скручивается, а электрический ток пробегает по телу. Юнги переворачивает весь его мир с ног на голову своими требовательными глазами; Сокджин не может ему отказать. Никогда не мог. Юнги легко может поставить любого на колени своим взглядом, и ему не нужно открывать рот, чтобы это сделать. Вот такой он, чёртов Ким Юнги. Он знает, что может вертеть своим мужем, как хочет, и вертит. Сокджин повинуется, потому что слаб перед Юнги и любит его до одури. Он соединяет их ладони в замок, тянет к подушке, а другой рукой обхватывает свой член и медленно входит в Юнги. Тело омеги слишком узкое и горячее до безумия. У Сокджина глаза темнеют от податливого тела, которое всё ближе льнёт к нему. Юнги приоткрывает губы, ненадолго закрывает глаза, слегка прогибаясь в пояснице, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Сокджин теряет дыхание от этого зрелища. Юнги слишком красив с ниспадающими на глаза чёрными волосами и румянцем на щеках. Омега кусает губы, и у Сокджина сердце сжимается от любви. Альфа закрывает глаза и делает первый, пробный толчок. Юнги хрипло стонет и просит ещё, желательно жёстче, но у Сокджина свои планы. Он начинает с медленных толчков, всё глубже погружаясь в омегу. Низкие стоны вырываются у них обоих. Сокджин замирает на миг, затем Юнги просит двигаться, и тот начинает. Каждый новый толчок приносит новый стон удовольствия. Дыхание Юнги сбивается. Сокджин накрывает его губы своими, оставляя поцелуи и закусывая верхнюю губу. Юнги свободной рукой сжимает ягодицу мужа, проводя ладонью по пояснице, лопатке и шее, гладя и впиваясь ногтями в спину, оставляя дорожку капель крови. Сокджин глядит в глаза Юнги и видит в них нежность и трепет, а также разгорающиеся языки пламени. Этот огонь завораживает и не даёт отвести взгляд. — Твои глаза блестят, как звёзды в ночном небе, — произносит Сокджин, касаясь носа Юнги. Он не может удержаться от комментария. Юнги фыркает и ухмыляется. Сокджин плавится, глядя на своего хрупкого, но сильного омегу. Ему достаточно одного взгляда, чтобы в душе сгореть дотла. — А твои губы, как спелая сочная земляника, — отвечает Юнги, опаляя ухо Сокджина тяжёлым дыханием и цепляя мочку уха зубами. Это вызывает приятные мурашки по телу альфы. — Поэтому хватит болтать и поцелуй меня, наконец, этими соблазнительными губами! Сокджин без колебаний целует Юнги. Его сердце бешено колотится, а дыхание становится тяжёлым от недостатка кислорода. Этот омега — самая большая драгоценность на Земле. Сокджину до сих пор не верится, что Юнги принадлежит только ему. Отстраняясь, альфа шепчет: — Мой. Глаза Юнги блестят от этих слов. Он часто хватает ртом воздух, ощущая очередной толчок, и, прикусив губу, отвечает: — Твой. Юнги притягивает мужа за шею и утыкается в неё, вдыхая запах дыни. Сокджин чувствует, как омега опаляет его чувствительную кожу. Он замедляется, чтобы отчётливее ощутить Юнги. — Я люблю тебя, котёнок, — произносит он с любовью в голосе. Сокджин готов поклясться, что в эту минуту Юнги не дышит, замер, задыхаясь эмоциями. — Я люблю тебя, Джин, — дрожащим голосом шепчет Юнги, так что Сокджин едва слышит его. Альфа останавливается. Юнги неожиданно притих, сильнее сжимая руки в замке. — Эй, что случилось? — осторожно зовёт Сокджин, кладя руку на голову омеги. Юнги крепче обнимает Сокджина, не торопясь отвечать. Вместо этого он выдаёт тихий всхлип, и Сокджин понимает, что его прорвало. Месяц вдали друг от друга — это слишком много для них обоих. — Я так скучал! — говорит Юнги, не отстраняясь от шеи Сокджина. — Ты бы только знал! — добавляет он, и слёзы катятся по щекам. Сокджин понимает, что они оба скучали друг по другу так, как никогда в жизни. Им вовсе не нужен секс. Главное — ощущать родные объятия. Это то, что они хотели всё это время. Сокджин заглядывает в глаза Юнги, и сердце сжимается от увиденного. Он стирает слёзы с белоснежного лица, гладит щёку и наблюдает, как Юнги под ласку подставляется, закрыв глаза. Юнги не боится показать душу. Он счастлив, потому что скучал и потому что сильно любит Сокджина. — Я тоже скучал, — говорит Сокджин, наклоняясь к губам Юнги и пытаясь передать поцелуями все свои чувства. Этот поцелуй оказывается таким интимным и чувственным, что не сравнится ни с одним моментом. Они остаются в этой позе, как будто целую вечность. Затем Сокджин выходит из Юнги, ложится на спину и кладёт его себе на грудь. Они просто лежат в объятиях друг друга. Сокджин гладит Юнги по волосам, успокаивая. У него горло раздирается от боли, видя, как самый дорогой человек плачет. И пусть это слёзы счастья. Они тонут в тепле и запахе друг друга. Юнги утыкается в шею альфы, а тот накрывает их обоих одеялом, опуская ладони на талию. Как только дыхание Юнги выравнивается и он прекращает всхлипывать, только тогда Сокджин засыпает. В таком положении они спят до самого утра, не шелохнувшись ни разу.

***

Ludovico Einaudi — Elegy for the Arctic

Сокджин просыпается. За окном светло, но слегка пасмурно; солнце не слепит глаза. Он медленно переводит взгляд вправо на наручные часы, лежащие на прикроватной тумбочке. Время почти десять. Рядом, с левой стороны, сопит его любимый муж, свернувшись калачиком. Наверное, так ему удобнее спать. Сокджин проводит рукой по волосам Юнги, наклоняется и оставляет поцелуй на макушке, затем уходит в ванную. Он всё ещё чувствует горячее тело Юнги рядом. Через минуту умывается, чистит зубы и возвращается в спальню. Юнги всё ещё спит, распластавшись по всей кровати. Сокджин поправляет махровое полотенце на своих бёдрах, садится на край кровати и нежно проводит тыльной стороной ладони по тёплой щеке Юнги. Потом большим пальцем касается розовых губ и слегка подрагивающих ресниц. Он любуется Юнги как настоящим сокровищем. Каждый момент этой близости напоминает ему, что этот омега принадлежит только ему. Сокджин гладит Юнги, и тот начинает просыпаться. Улыбка расползается по лицу Юнги, когда он неохотно разлепляет глаза и потягивается. Сокджин наклоняется к приоткрытым губам Юнги и целует их. — Привет, — произносит он вместо «доброе утро». — Привет, — отвечает омега и целует мужа. Юнги мычит, когда Сокджин утыкается в его шею и нежно целует, вызывая звонкий смех. Проходит несколько минут, и они меняются местами: Сокджин остаётся на кровати, а Юнги уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок. Когда Юнги возвращается, Сокджин открывает глаза и видит омегу, сидящего на пуфике перед зеркалом в белой рубашке, застёгнутой на три пуговицы. Юнги размазывает руки лосьоном и легонько хлопает ими по щекам. Он замечает, что Сокджин наблюдает за ним через зеркало, поворачивается и тепло улыбается. — Иди ко мне, — просит Сокджин, видя, как глаза Юнги загораются. Альфа любуется молочной кожей омеги, усыпанной нежно-розовыми, голубыми и пурпурными отметинами. Если бы была его воля, он бы оставил свои отметины на всём теле Юнги. Юнги повинуется, ведь давно хочет оказаться в любимых руках. Медленно забираясь на постель, он снимает рубашку и плавно скользит руками по ногам Сокджина, раскрывая полотенце. Альфа кладёт ладони на его поясницу, а Юнги обхватывает его лицо руками, проводя большим пальцем по губам. Они смотрят в глаза друг друга и улыбаются, рассматривая каждую черточку на лицах. Сокджин нежно проводит кончиками пальцев по тёплой спине омеги, заставляя его поёжиться от ощущений. Первым не выдерживает Юнги: приподнявшись, он оставляет поцелуй на правой скуле, щеке и подбородке Сокджина. Касаясь его носа, он, как будто играя, прижимается к губам. Сокджин улыбается сквозь поцелуй, когда Юнги сильнее сжимает его лицо и низко стонет. Губы Юнги мягкие, и Сокджин не может прекратить их целовать. Он запоминает этот момент, когда в животе всё скручивается узлом. Ему одновременно хорошо и плохо — как всегда с Юнги. Он любит его так сильно, что даже от простых поцелуев чувствует себя как зефир. Поцелуй становится более мокрым и страстным. Сокджин начинает толкаться бёдрами навстречу Юнги, который издаёт рваный низкий вздох, оттягивая губу альфы и отстраняясь, глядя на него затуманенными, но довольными глазами. Сокджин опускает ладони на ягодицы омеги и слегка сжимает их, продолжая плавные движения бёдрами. Тихий стон вырывается из горла Юнги, когда Сокджин проводит пальцами по его влажному входу. Омега, покусывая нежную кожу под губой альфы, закрывает глаза от удовольствия, ощущая, как тот осторожно вводит кончик пальца. Юнги прикусывает губу и тянется за поцелуем. Сокджин медленно вводит указательный палец, растягивая его. Омега прогибается в пояснице и надрывно выдыхает, когда альфа добавляет второй палец. Юнги сильнее насаживается на пальцы, лишь бы не чувствовать пустоты внутри. Он даёт понять глазами, что готов принять Сокджина. Сокджин усмехается и делает то, о чём просит Юнги. Левой рукой он держит бедро омеги, другой придерживает основание своего члена и, не торопясь, входит в него. Юнги хрипло стонет, опускает ладони на грудь альфы, сжимая кожу ногтями и не отводя взгляда. Его глаза опасно блестят. Сокджин начинает двигаться, плавно покачивая бёдрами. Но этого недостаточно для Юнги; он хочет сильнее, грубее. Альфа продолжает делать плавные толчки, наслаждаясь любимым телом, и не спешит. Они сцепляют ладони в замок и безмолвно занимаются любовью; слышны лишь тихие шлепки о кожу и стоны удовольствия. — Ким Сокджин — самый красивый человек на свете, — шепчет Юнги, издавая тихий сдавленный звук. Альфа улыбается, слегка смущаясь. — Что ж, спорить не буду, я и правда самый красивый человек в этой вселенной, и тебе повезло, что я принадлежу тебе. Однако твоя красота ничем не хуже моей, — отвечает он искренне. — Ты думаешь? — ухмыляется Юнги, прижимаясь к твёрдой груди Сокджина и насаживаясь глубже на его член. — Я в этом уверен, — говорит Сокджин, и их сердца наполняются нежностью и взаимной любовью. В следующую секунду Юнги сладко стонет и наклоняется, утыкаясь головой в щёку Сокджина. Тот кладёт руки на спину, притягивая его ближе, и продолжает делать толчки. Одно из движений оказывается особенно глубоким, и Юнги задыхается, ощущая по телу мурашки. Поднимая голову, Юнги стонет в рот альфы, который, в ответ, заполняет губы Юнги своими. Постепенно поцелуй становится глубже и требовательнее. Вскоре с губ Юнги срывается тихий всхлип. — Юнги, дыши, — заботливо напоминает Сокджин, разделяя дыхание с ним. — Дышу, — отвечает тот, делая глубокий вдох. — Только тобой и дышу, — его слова полны безграничной привязанности. Он тяжело сглатывает и легко находит губы Сокджина. — Хорошо, — кивает альфа, видя, как омега часто хватает воздух ртом, заполняя их момент нежностью. Секунду спустя альфа меняет положение. Осторожно удерживая Юнги за поясницу, он меняется с ним местами. Теперь Юнги лежит спиной на постели, выгибаясь от огненных прикосновений. Сокджин, наклоняясь, мгновенно захватывает и исследует рот мужа своим. Поцелуй становится удивительно глубоким и чувственным. От этого всё внизу живота сжимается от приятной боли. Сокджин ласкает язык Юнги, оттягивает губу и целует его так глубоко, что грудь наполняется приятным чувством. Они теряются в осторожных, исследующих прикосновениях и обжигающих поцелуях, вспотевшие и липкие от пота. На лбу у Сокджина вылезли синие вены, а у Юнги после душа слиплись влажные волосы. Капля пота стекает по спине Сокджина. Он глубже вставляет член по самые яйца, доставляя неимоверное наслаждение омеге. Юнги сжимается вокруг него, сильнее выгибая поясницу и откидывая голову, кончает на грудь. Он содрогается всем телом от головокружительного оргазма. Альфа обхватывает левую ногу Юнги за бедро, раскрывая её для более глубокого проникновения. Делая пару толчков, он глубоко кончает в Юнги, содрогаясь от удовольствия. Его сердце бешено колотится, он пытается выровнять дыхание, но у него это плохо получается. Не выходя из Юнги, он наклоняется и инстинктивно находит его губы. Поцелуй выходит неторопливым. Они оба выпивают друг друга до дна. Сокджин осторожно выходит из него, опускается рядом на постель и притягивает Юнги в горячие объятия. Дыхание постепенно выравнивается, но их груди всё равно тяжело вздымаются. Сокджин укрывает их одеялом, затем закрывает глаза и утыкается носом во влажные волосы омеги. Он даже не в силах дотянуться до телефона, который вибрирует, получая уведомления одно за другим. Юнги, поднимая взгляд, нежно улыбается Сокджину, оставляет на его губах чувственный поцелуй и, отстраняясь, говорит: — Я люблю тебя. Его голос всё ещё слегка дрожит, но это последнее, что его волнует. — И я тебя, котёнок, — отвечает Сокджин. Юнги не спорит; он знает, что если Сокджин любит, то раз и навсегда. Юнги замирает от этих слов, и на его глазах наворачиваются слёзы. Но это слёзы счастья. — Дыши, — заботливо просит Сокджин, разрываясь от огромной любви к Юнги. — Дышу, — шепчет тот, касаясь шеи Сокджина и вдыхая в лёгкие аромат дыни. — Только тобой и дышу. Сокджин знает это, он уверен в его словах. В душе его горит огонь жизни. Пока они делят одно дыхание на двоих, он будет жить. Иначе никак.