Наша любовь будет бесконечна, верно?

Над Окинавой сгустились тучи и предвещался дождь, но Рэки это не мешает прокатиться на скейте вместе с близким другом Лангой по атмосферным местам после школы. Сейчас Кян сидел в своей мастерской, и склонившись над столом, менял колеса скейтборда на те, на которых безопасно ехать по мокрому асфальту и земле. Хасэгава, конечно же сидел рядом со своим скейтом, колеса которого Рэки тоже поменял, ведь беспокоился и об безопасности своего друга. Он всегда старался ради комфорта Ланги, что было видно сначала по тому, как Рэки сделал первый скейт другу, который был особенным. Особенным и в плане дизайна и самого строения (при этом учитывая те колесики, которые безумно крутились в разные стороны), но и особенным в том, что этот скейтборд был сделан с огромной душой и Кян вкладывал все свои теплые чувства в его разработку. — Всё, Ланга, я прикрутил эти чертовы колеса! Если не будет обещанного дождя, то я не знаю, что сделаю с теми синоптиками, которые говорили про такую погоду, — Кян, как всегда, высказал открыто свое недовольство и встал со стула, подхватывая в руки скейт, и оборачиваясь на своего друга. Хасегава же всегда выслушивал Рэки, чувствуя все эмоциональные всплески того. Ланга кивнул и они вышли из мастерской, беря в ведущие руки скейт, и с маленького разбега запрыгивая на них, быстро проезжая по дороге. И пусть будет ливень, сильный ветер, да хоть конец света, но Рэки обязательно будет рядом с другом. Он невольно заглядывается на красивые голубоватые волосы, которые так же красиво развеваются при легком ветре. Его спокойное лицо, в то же время весьма сосредоточенное, его глаза, в которых виднелся целый океан, и Рэки безумно хотел утонуть в них. Для него он красив. Для него он тот самый идеал. Для него он слишком замечательный, и Рэки кажется, никогда не заслужит такого прекрасного, как Лангу. Доезжая до той самой площадки, где вдвоем они тренировались, на Кяна нахлынывают воспоминания тех дней. К слову, так же нахлынул дождь, и Рэки прикрыл голову руками, в глупых надеждах на то, что это его спасет. — Значит, синоптики были правы и делать с ними ничего будет не нужно, — сказал Ланга, останавливаясь, при этом чуть приподнимая голову. На лицо тут же стремительно попадают холодные капли, но Хасегава лишь расслабляется благодаря этому. Рэки смотрит на него, тихо посмеивается и тоже сходит с доски, заглядываясь на канадца. Сердце по какой-то причине забилось быстрее, а ноги стали ватными. — Ты прав, но я все же надеялся, что дождя не будет, — пробормотал Рэки, отводя взгляд в сторону, и чуть разворачиваясь от Хасегавы. — Я тоже, но это не мешает нам кататься, ты же сменил колеса на более нужные, ведь так? — Верно, но Ланга, давай просто…вместе посидим тут, под дождем? На свое предложение Кян получает кивок, и они усаживаются рядом друг с другом на асфальте. Рэки хочет наконец-то заговорить о своих чувствах к Ланге, явно не дружеских. Хочется раз и навсегда поставить точку (а может, и запятую), но красноволосый боится. Боится того, что потеряет общение с ним, если это все окажется невзаимным. Хасегава сидел и смотрел на него, прямо-таки «пялясь», и не отводя взгляд. Смотрел он прямо в глаза. Взгляды парней встретились, и никто из них не отвернулся. Теперь это было похоже на гляделки. Их волосы были уже намокшими, и вся одежда тоже, но в такую погоду они уже были вместе. Рэки вспомнил, как нежно клеил пластырь на палец Хасегавы именно на этой площадке, когда тот только учился кататься. Тут же в мыслях вспомнились эти до ужаса аристократичные пальцы, такие длинные и тонкие. Но даже при таких размышлениях взгляда отводить не хотелось. Ланга уже чувствовал некое напряжение между ними, но говорить об этом пока не стал. Если честно, Хасегава всегда тонко намекал о своих чувствах Кяну, но тот в такие моменты отворачивался и прикрывал глаза челкой, громко восклицая: «У тебя ужасное чувство юмора, ты знал?». Сейчас же они сидят вдвоем, под дождем, и чего-то, выжидая, смотрят друг на друга. По большей части выжидая признания. Особенно ждал этого от Рэки. Рэки же напротив, вообще не хотел поднимать эту тему. Когда юноша уже хотел отвернуться, Хасегава медленно наклонился к нему, но при этом не сокращая для начала расстояния между лицами, чтобы не «спугнуть» красноволосого. Сам же Рэки чуть наклонился назад, опираясь локтями об асфальт, а Ланга лишь снова наклонился к нему, не показывая того, как сильно нервничает. — Ланга, что ты… — Рэки, — тут же перебил он, нежно касаясь щеки своего возлюбленного, вытирая капли дождя с неё, — Рэки, я так хочу сказать о своих чувствах к тебе… — Не смешно. Ты так и не научился шутить. — Нет, — брови Хасегавы становятся «домиком», с жалобным и полными искренности глазами, смотря на юношу. Ему никогда не доводилось признаваться в любви, но с Рэки в последнее время он чувствовал жажду наконец высказаться, ведь тот для него был всем. Целым миром. Сейчас же, Хасегава слегка поглаживает по щеке Рэки, а тот вовсе не сопротивляется, удивленными глазами смотря на канадца. — Ты сам понимаешь, что я не могу шутить о чувствах. Старался как-то намекнуть, но…мне кажется, я тебе противен в таком плане. Просто знай, ты для меня намного больше, чем друг. Я понял это знаешь когда? Кян отрицательно покачал головой и слегка приподнялся, сам же сокращая расстояние между их лицами, а губы уже находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Он показал свою готовность выслушать. — Мы катались пару дней назад по ночной дороге. Я все никак не мог на тебя насмотреться. Кажется, я запомнил каждую черту твоего лица наизусть, и в моих мечтах твое лицо всегда четко представляется. Когда тебя нет рядом, то я…я готов просто исчезнуть… — Ланга, — прервал его Рэки дрожащим голосом, — я тоже, я тоже разделяю эти чувства с тобой. Я сам готов исчезнуть, если тебя нет рядом. Ведь я понял, ты и есть весь мой смысл. В голубых глазах, казалось, можно было увидеть искры, которые засветились в ту же секунду. Хасегава хотел сказать что-то еще, но Кян притянул его к себе, придерживая одной рукой за шею, нежно целуя парня в губы. Поцелуй получился довольно смазанным по началу, ведь Ланга даже не ожидал такого. Но он взял себя в руки и положил свою ладонь на талию Кяна, другую все так же оставляя на щеке. Вместо тысячи слов пригодился всего лишь один поцелуй. В который оба вкладывали свою частичку. На пару секунд поцелуй прервался, но Хасегава снова прильнул к желанным губам, и поцелуй был уже довольно влажным. Из-за этого у Рэки будто внизу живот скрутило, но он не отстранялся от него. Как странно, оба сидят на асфальте, целуются под дождем. Признание кажется спонтанным, но, честно говоря, они думали признаться друг другу уже сегодня. Кян же издал еле слышное мычание прямо в губы Хасегавы, и Ланга остановился, разрывая поцелуй. Рэки же уже приоткрыл рот, желая попросить еще один поцелуй, но канадец воспользовался тем, что его «друг» приоткрыл рот. Язык проник в чужую полость, и Кян лишь сдавленно хмыкнул и обнял того за шею, позволяя Хасегаве целовать себя. Ланга ласково проходился языком по небу возлюбленного, а тот лишь мычал. Несколько раз он переплетал их языки и желания останавливаться не было, но ему пришлось и оторваться от Рэки. — Ланга, я тебя люблю, и может мы…будем встречаться? На лице канадца появилась милая улыбка, и он выпрямился. — Будем. Теперь ты мой парень. И наша любовь будет бесконечна? Хасегава протянул руку в их фирменном знаке «бесконечности», и Кян дополнил этот знак, тоже улыбнувшись. — Да, наша любовь будет бесконечна, как и мои чувства к тебе.