Два голубых мордоворота

      

Свиток I

      

Часть 1. «Настоящий мужчина»

      Солнце сквозь шторину пробурило дорогу в полумрак девичьей спальни. Врубил мелодичную песенку беспощадный будильник, уже третий раз за утро: наследнице клана Учиха отчаянно хотелось доспать.        — М-м… ла… ладно…       Тонкие пальцы надавили на кнопку. Кое-как восставая с постели, она зевнула, растёрла слипающиеся глаза кулаком. Спотыкаясь, доковыляла к гардеробу, раскрыла дверцу и замерла: поймала своё отражение в зеркале. Девочка полусонно себе улыбнулась: милое личико с большими ониксовыми глазами, длинные острые ресницы, до пояса отросшие локоны цвета воронова крыла. Всё-таки она похожа на свою бабушку, Учиху Микото. По фотографиям — точь в точь.       Химе Учиха окинула нерешительным взором ряд вешалок с платьями. Какое бы выбрать? Вон то ярко-красное, по фигуре? Повязать ли на шею шарфик? Стоят ли туфли на каблуках того, чтобы день напролёт в них спотыкаться?       Надо. Иначе вдруг я не понравлюсь кому-то из мальчиков…       Раздался стук в дверь, занудный и жёсткий. За стуком последовал голос, занудный не менее:       — У-чи-ха Са-ми-да. Ну сколько можно? — голос перешёл в злое шипение: — Мы на линейку опаздываем, шаннаро! Имей совесть!       Дверь откинулась. На пороге стояла Сарада, её сестра-близнец. Полностью готовая, с собранной сумкой и явно доведённая до предела. Самида скорчила жалобную рожицу и слёзно пообещала сестре, что уже вот-вот.        — «Вот-вот» было двадцать минут назад!       Сарада демонстративно хлопнула крышкой карманных часов.        — Я выбираю одеяние! — оправдалась Самида.       — Шорты, удобное платье, сандалии шиноби. Чем плохо? Тц… сейчас ещё полчаса будешь расчёсывать свою гриву. И почему нельзя было постричься?        

♥  ♥  ♥

      Сильные притягивают слабых — это аксиома. Но и слабые притягивают сильных. Особенно те слабые, у которых в бумажнике покоится золотая супер-премиум карта, а карманы набиты наличкой.       Направляясь в Академию, Каминаримон Денки тёр потными пальцами купюры в карманах шорт и нервно поглядывал кругом: не клюнул ли на его слабость кто-нибудь сильный? У кондитерской мёл улицу господин в кепке. Достаточно взрослый и деловой, чтобы не претендовать на его финансы в излишне грубой манере. Но всё же слишком медлительный и хилый, чтобы в случае нужды прийти к нему на помощь. На тую в квадратном ящике мочилась крупная псина. Псина не подходила. Он искал человека.       Пока Денки анализировал опасности по левому борту, в переулке поблизости затихарилась пацанская шайка. Аккуратным рывком потомственного олигарха втянули к мусорным бакам.        — Капусту гони, — скомандовал мелкий хулиган номер один и презрительно сплюнул: — Каминаримоновский додик.       — Я-я… — Денки запнулся. Обречённо опустил голову и погрузил руку в карман выудить кошель. — Вот… всё, что есть…       Он передал второму хулигану тонкую стопку купюр. Делать нечего. Каждый день — одно и то же…       — П-х… — тот выразительно приподнял бровь. — И это всё?       Денки сжался, потому что понял: сейчас его будут бить всей компанией. И никто сильный его не спасёт. Никому нет дела…       — Эй, отбросы!..       Наследник рода Каминаримон вздрогнул и воззрился вверх. По-королевски расставив ноги, на проводе между крышами стоял он. Ветер трепал его куртку. Разметались золотистые пряди. Как небо яркие голубые глаза взирали вниз грозно, решительно. На миг он показался тем богом-спасителем из древних легенд.        — …а ну отстали от парня!       Хулиганы нервно прищурились.       — Ты кто ваще такой, мусор? — наехал один. — Ща втащу!       Он снисходительно усмехнулся… и пустился в свободное падение. Ловко приземлился на асфальт, сложил руки в особый знак — и вокруг нарисовалось шестеро его клонов.        — О… он шиноби! Дерьмо!       Вся толпа одинаковых их понеслась на замеревших мелких бандитов. Те с боевым кличем бросились воевать. Он и его клоны в бою доминировали, было сразу понятно. Мастерски ставили блоки, наносили кулаками удары, пинались в животы врагам.         — Чё тут творится, ребя…        К врагу, почёсывая носы и подтягивая штаны, из-за угла подошло восьмилетнее подкрепление, привлечённое звуком: ещё трое мальчишек дошкольного возраста. Но рядом с ним компания хулиганья перестала казаться такой уж грозной.        — Вы берега нахрен попутали, вот чё творится! — разом объявили шестеро клонов и их хозяин.        — Пшли вон отседа, пока я вам лица из жопы не вытащил, — от себя лично добавил оригинал и величественно ткнул вперёд указательным пальцем.       — Он охренел, пацаны! — объявил предводитель мальчишек.       — Б-бегите… — простонал с земли уже наказанный хулиган, захлёбываясь в крови из подбитого носа.       Яростный боевой дух поджигал атмосферу. С кличем толпа клонов во главе с ним рванула в атаку на пацанов. Те струханули от такого напора, неуверенно попереглядывались, позажимали кулаки. И один за другим пропустили удары.        — Получай! — выкрикнул он, прежде чем кулаком съездить в челюсть самому предводителю. — И я не шутил про лицо!       — А… а…       Предводитель и остальные пацаны, те, что уцелели, разворачивались и удирали. Он отловил одного за капюшон толстовки и потребовал:       — Бабло гони. Я видел, это ты у мажика взял.       Хулиган, зажмурившись, залез за пазуху, с писком швырнул кошелёк и убежал со всех ног. Брошенный бумажник легко подхватил в воздухе он.       — Огромное спасибо! — растроганный до глубины души Денки низко поклонился своему спасителю. — Только…       Он поправил очки и горько добавил:       — Это всё бессмысленно. Завтра они изобьют меня только сильнее.       Один из клонов пересчитал купюры и протянул оригиналу. Тот свернул их трубочкой и спрятал в карман штанов. Своих штанов.       — Не ссы. Будешь под моей крышей. Тариф, так и быть, тот же.       — Т-тариф?       Денки не мог понять, какому чувству полноценно отдаться: облегчению или новой волне ужаса.       — Ты не парься, — подбодрил он. — Я сын Хокаге, в конце концов. Меня боятся все на районе.       — С-сын самого господина Хокаге? — восхитился и ужаснулся Денки.       — Именно. А ты, я смарю, в очках. Значит, умный, да? — сын господина Хокаге недобро прищурился.        Денки слабо кивнул. Отрицать очевидную связь было глупо.       — Знаешь что. У меня к тебе дело. Ты в поездах Каминари-кампани шаришь?       — А… ага, — не стал злить новоиспечённого защитника Денки. Он даже немного приободрился от всколыхнувшейся гордости. — Мой отец ведь управляет Каминаримон-кампани.       — Отлично. Пойдёшь со мной.       

♥  ♥  ♥

      Прохладный утренний ветерок бодряще трепал волосы, чёлка колола слезящиеся глаза. Боруто предплечьем смахнул надоедливые пряди.       Он специально проснулся в невозможные шесть утра, затарился красками, стащил с чердака давно запримеченную верёвку и сейчас, пакостно хехекая, раскачивался перед каменной рожей папани. Пропитанная краской кисть застыла на изготовке. Казалось бы, пора приступить к свободному творчеству, но юный испытывающий ум мучился над вопросом:       «А чё б такого изобразить?»        В преддверии поступления в Академию хотелось оставить дерьмовому бате особенное послание. Сейчас-то он точно увидит! Вот только высокая мысль не шла.       «Идиот? Старпёр? Не, старьё это всё… Нужно что-то другое!»       Так он и висел на верёвке, размышляя о сложностях бытия человека искусства.        «Может быть, негодяй?»       Краска бойко забликовала в воздухе. Боруто решился: начать композицию нужно со стада оленей на батином протекторе. Чтобы папаня осознал, какой он многократный олень.       Ложились друг на друга свежие штрихи. Уже поблёскивал на солнце первый косой олень, издали смахивающий на трёхногую корову.        Юный художник, увлёкшись, и не заметил, как на площадке внизу успела собраться толпа. Будущие студенты, родители, учителя перешёптывалась, кое-кто тревожно поглядывал на замершего Седьмого Хокаге, чей лик пострадал и продолжал страдать от акта вандализма.       — Продолжай речь, — прошипел тому Шикамару. — По-тихому отправим Конохамару, он разберётся.       Изначальный замысел человека искусства предполагал, что оленей и всё остальное, что за ними последует, можно будет увидеть из любой точки Конохи. Однако специфика рельефа, а также особенности городского строительства Скрытого Листа — забитого крышами, домами, статуями, стойками, деревьями, баками, проводами мегаполиса — сохранили глаза некоторых от созерцания непотребства.       В числе некоторых оказались сёстры Учиха.        Сарада уверенным шагом рассекала улицу, то и дело проверяя часы. Она опаздывала! А пройти оставалось всего ничего: сквозь линии плотных высоких строений вот-вот должна была показаться Академия. Тянуло шагать ещё быстрее, но следом с улиточной скоростью волочилась сестра. Самида нелепо покачивала бёдрами и старалась вышагивать ровно на своих каблучках, но выходило не слишком успешно. Жители Конохи пялились на неё, как на идиотку. Потом пялились на Сараду, и от этого становилось неловко и билась распаленная нервами непрошенная мысль:       «За что мне всё это?»       Самида зацепилась за выступающий порог кладки, Сарада извернулась на автомате и подхватила её, не позволяя плюхнуться наземь. Хиленькая сестра повисла на руках. Она же такими темпами себя может угробить!       — Надень очки, сказала!       — Не буду, — Самида скуксила хорошенькую мордашку. — В них я выгляжу уродкой!       — А без них ты будешь выглядеть трупом. Надевай.       — Но… но… — жалобно заскулила сестра. — Кто ж на меня тогда смотреть будет?        Сарада цыкнула. Ну вот опять.        — Сколько раз говорила, — проворчала она. Оценила подслеповато прищуренные глаза, дрожащие в неудобных туфлях напряжённые ножки, произвела вычисления и со вздохом пригнулась, чтобы запустить непутёвую сестрицу к себе на плечи.       Самида с радостным писком запрыгнула ей на спину. Сарада прихватила её под колени и чуть не бегом тронулась со своей ношей, не прекращая отчитывать:        — В первую очередь… комфорт и практичность, в самом деле…       Тирада застряла в горле, потому как сестры Учиха добрались до той точки Конохи, откуда непотребство с оленями было замечательно видно.        — Ч-что это?  — Сарада аж встала столбом. — Почему на лице Седьмого стадо коров?!       Замечательно было видно и то, как порхает у наскального лика Нанадайме фигурка художника, с дерзким размахом дополняя композицию ясельного уровня обзывательствами.        — Ш-шанарро! Какой же дебил…       — Что там, что там? — Самида отчаянно прищурилась, причем не в ту сторону. — Что происходит?       — Если этот хулиган — наш будущий одноклассник… — Сарада стиснула зубы. — Тц. Граффити на культурных объектах. Хуже некуда.        …откуда-то сверху грянул протяжный лязг. Прямо с обломанных рельс в небо устремился огромный вагон, пролетел над головами и с грохотом вмазался в лик Нанадайме. Раздробленная скала обрушилась массой камней. Взметнулась пылища. Из люка на крыше вагона вылез желтоволосый мальчишка, огляделся гордым орланом, нашарил глазами отца-Хокаге и с чувством выругался:       — Чё за хрень?! Денки! Ты промахнулся! Я те куда сказал метить?! В Седьмого!!!       — Т-т-так я и ме-метил… — проблеял Денки Каминаримон, с опаской высунувшись из поезда. — Мы… мы же попали в Хо-хокаге, точно в каменный лик…       — Я имел в виду настоящего!       Настоящий Хокаге всё-таки не выдержал. На полуслове остановив торжественную речь, Наруто рванул на скалу в телесном мерцании: самолично разобраться с непутевым сыном.       — Боруто! — отрывисто прорычал он. — В этот раз ты перешёл все гра…       — Я — Торуто, идиот! — с ненавистью рявкнул пацан, презрительно сплюнул и, как на пьедестал, взошёл к самому краю застрявшего вагона. — Узумаки Торуто!!! — как минимум, на квартал разнёсся его истошный вопль. — С сегодняшнего дня — любить и жаловать! И не вздумайте путать меня с этим дебилом!       Торуто резким жестом указал на пришибленного брата-близнеца. Боруто сидел на корточках под камушком, контуженный, и с круглыми от шока глазами прикрывал голову. Буквально минуту назад его вместе с красками чуть не размазало поездом…       — Торуто-кун… — промямлила подрумянившаяся Самида, стянув с сестры очки и в кои-то веки нацепив на себя. Через слой толстых линз Узумаки Торуто показался ещё более ярким и победоносным. Теперь она могла видеть, как сияют его решительные глаза и как искажает самоуверенное лицо дьявольская ухмылка. — Вот это мужчина…