На рассвете третьего дня

      Магдалина смотрит, как Он тащит на спине тяжёлый крест. Кровь стекает по Его челу, пузырясь и запекаясь под лучами пылающего солнца. Её сердце надрывается и воет с каждым Его болезненным стоном. Толпа гудит, кто-то толкает её, но она даже не замечает этого и продолжает идти. Римляне отгоняют старающихся подойти к Нему людей. Кто-то плюёт в Него, а кто-то, как и Магдалина, рыдает.       Она не понимает, как всё могло так быстро измениться? Ведь ещё недавно Он был с ними. Он так торжественно въехал в Иерусалим, люди клали свои одежды, резали пахнущие соком пальмовые листы, пели, ликовали, приветствуя Мессию. А теперь... отчего же эти люди теперь кричат "распни"?       Магдалина точно в бреду. От рокота народа закладывает уши, а ноги совсем не слушаются, путаясь в длинной юбке. Всё будто не по-настоящему. Да, это всё жуткий кошмар! Пожалуйста, кто-нибудь разбудите её! Она жмурится, смахивая ресницами крупные градины слёз, но открывает глаза и остаётся там же, посреди ревущей толпы, на Пути Скорби. Его ноги слабо шагают по раскалённым каменьям, капли крови падают на землю. За Ним тянутся багрово-алые следы.       Он слишком слаб. Ноги подкашиваются, Он падает на колени. Магдалина не выдерживает этого, бросается к Нему, но римские воины отпихивают её.       — Равви! — кричит она.       Он поднимает на неё глаза, наполненные такой необъятной любовью, что сердце тут же замирает.       — Дщери Иерусалимские, — хрипит Он, глядя на её слёзы. — Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших.       Магдалина кусает губы. «Как же не плакать, Господи? — мелькают мысли в голове. — Как же не плакать, если Тебя ведут на смерть?» Но Его голос продолжает звучать у неё в ушах, поэтому она вытирает залитые слезами щёки и продолжает идти.       Над Голгофой нависает тяжёлое небо. Тучи рваными клубами стягиваются к месту казни, закрывая его от лица Яхве. Магдалина тщетно пытается прорваться сквозь толпу. Слышны громовые удары молотка и Его вскрики. От Его слабого, наполненного страданиями голоса лопаются душа и сердце, раздирая грудь.       Магдалина распихивает людей и вырывается почти к самому подножию креста. Он бессильно висит на древе. Гвозди пронизывают Его руки и ноги, терновый венок острыми шипами впивается в кожу. Его Мать, Мария, стоит рядом и молча плачет. В Её лице сияет тихая уверенность в Нём. И Магдалине кажется, что Она всегда знала, что это произойдёт с Её Сыном.       — Отче, — срывается с Его кровоточащих губ слабый стон. — Отче, прости им, ибо не ведают, что творят.       Он просит им прощения. От понимания этого у Магдалины скрипят зубы. Как вообще такое возможно? Она глядит на Его измученное пытками лицо, на надпись над крестом, она слышит насмешливые выкрики людей. Они не понимают! Они не знают, что Он — Господь, Мессия, Святой Израилев. Он мучается, но даже сейчас не перестаёт молиться.       Его Матерь, в отличие от Магдалины, сдерживает громкие рыдания. Он смотрит на Неё с любовью, с которой смотрел на всех людей. Он просит Иоанна позаботиться о Ней.       — Элои, Элои! Ламма савахфани! — взывает Он.       — Илию зовёт, — доносится откуда-то слева.       — Посмотрим, придёт ли Илия снять Его!       Он просит пить, и Ему дают губку с уксусом. «Выродки, — кричит вся внутренность Магдалины. — Он же ничего плохого не сделал!» Он поднимает глаза к небу.       — Совершилось! — вскрикивает Он, и глаза Его закрываются.       Всё небо тут же чернеет, будто на него просыпали уголь, земля содрогается, гудит.       Он умер. Магдалине не верится в это. До самого конца она была уверена, что Он спасётся каким-нибудь чудом. Он ведь всегда творил чудеса, отчего же Он не захотел спасти Себя? Его бок пробивает копьё, вода стекает вниз по древку.       Крик вырывается из груди Магдалины. Крик, переходящий в животное рычание. Она готова вырвать себе все волосы на голове, но ничего не заглушит её боли.       — Пойдём, здесь больше не на что смотреть, — говорит Иоанн Марии и поворачивает взгляд на Магдалину. — И тебе тоже лучше пойти. Он уже не с нами.       Этот мальчик сам не сдерживает слёзы, обнимая Марию. Магдалина не знала, какими усилиями ему дались эти слова, но уверена — она никуда отсюда не пойдёт. Она сама помрёт прямо здесь, у креста, но не сдвинется ни на шаг. Но Иоанн отрывает её с места и ведёт за собой.       — Я буду здесь, рядом с Ним, — всхлипывает она.       — Он уже на небесах! — срывается на крик Иоанн.       Магдалина не сдаётся и не уходит.       Иосиф из Аримафеи и Никодим снимают Его со креста. Мария смотрит на Его гроб, рядом с ней, уткнувшись ей в плечо, рыдает Мария Иосиева. Серые, мертвяно-ледяные камни скрывают за собой Его тело. Магдалина ничего не слышит, ничего не видит. Только Его избитое лицо не выходит у неё из головы.

***

      Всё серое. Бескрасочные облака и небо, совершенно лишившееся ясной лазури. Они все сидят вместе, закрывшись в одном доме. Шабат совсем не приносит радости. Магдалина сидит у окна, не сводя глаз с виднеющейся вдалеке Голгофы. Бесконечно тёмной и чёрной выглядит теперь её земля. И кажется, что всё это ложь.       Он не умер, сейчас Он войдёт в дверь и спросит Своим нежным, тихим голосом, отчего же они печалятся. Тогда она засмеётся сама себе. Он снова начнёт говорить с ними, а она будет слушать очень внимательно, не пропуская ни одного Его слова.       — Магдалина, — рука Саломии мягко падает на её плечо. — Мы хотим пойти завтра ко гробу Учителя, помазать Его, как подобает. Ты с нами?       На мгновение она не понимает, о чём говорит Саломия. Учитель жив! Но правда терзает грудь и обсасывает пожёванное сердце.       — Да... Да, я пойду с вами. Мне не верится, что Он мёртв.       Время тянется, будто смола, в которой Магдалина завязла по горло. Все ученики согласились ночевать вместе, в этом доме. На плечи давит тишь Израильских ночей, прерываемая криками петуха. Магдалина слышит, как ёрзает Симон Пётр. Она знает, что трижды он отрёкся от Учителя. Теперь страдает больше всех из двенадцати.       До самого утра она мучается, встаёт ещё до рассвета и будит Саломию и Марию Иосиеву. Надо поспешить, пока солнце не начало жарить землю. Теперь она уверена: Он точно мёртв. Он не вернётся к ним, как бы она этого не хотела.       Магдалина замечает, что утро сегодня необычайно свежее, птицы пуще прежнего воспевают хвалу Создателю. А ведь ещё недавно земля оплакивала Его смерть. Почему же теперь всё так радуется?       — Кто же нам откроет крышку гроба? — спрашивает Мария Иосиева.       — Говорят, к Нему приставили воинов и гроб запечатали, — вздыхает Саломия.       — Вот стражники нам и откроют, — шипит Магдалина, крепче сжимая в руках сосуд с елеем. — И пусть только попробуют не открыть!       На горизонте виднеются серые камни гроба, чуть прикрываемые ветвями акаций. Магдалина ускоряет шаг. Земля под ногами начинает дрожать, лёгкие толчки перерастают в сильную тряску.       Вся она трепещет, но только быстрее бежит ко гробу. Крышка отвалена! Яркий тёплый свет обвивает всё вокруг, и Магдалина щурится. Перед глазами предстаёт муж неземного вида. Одежды его белее снега и ярче солнца. При виде его сердце падает в пятки, а желудок сжимается в комок.       — Не бойтесь, — звенит ручьём его голос. — Знаю, вы ищите Иисуса распятого. Его нет здесь — Он воскрес!       До Магдалины не сразу доходит смысл его слов. Воскрес. Как это, если она видела Его мёртвым? Видела, как Его бездыханное, изуродованное тело погребли. Как закрыли крышку, как её запечатали.       — Пойдите, скажите ученикам Его, что Он воскрес и ждёт их в Галилее.       Мария и Саломия со всех ног бегут в город. А Магдалина стоит у гроба. Она не понимает, что же случилось. Если она знает, что Он мёртв, то как Он может быть живым? Чувства, такие разные и непонятные, переполняют её. Неземная радость сливается с гнетущей тоской и непониманием, образуя нечто серое, совершенно тяжёлое.       Иоанн сломя голову мчится ко гробу. Магдалина смотрит на его приближающийся силуэт. Этот мальчик всегда был быстрым. Он прибегает и, взволнованно выдохнув, нагибается над входом во гроб. Следом за ним, пытаясь бежать, ковыляет Симон Пётр. Но только увидев гроб, он влетает в него.       Они рады. Да, они думают, Он и правда воскрес. А Магдалина уже поняла: Его тело украли. В горле застревает ком. Ведь как же так. Как же?... Его убили, измучили, а потом ещё и унесли из гроба. Она даёт волю слезам, обессиленно сев на камень, закрывает лицо руками. Капли дорожкой бегут по её щекам и ладоням, падают на пыльную землю.       Она прикладывает усилие, чтобы встать и заглянуть во гроб. На удивление обнаруживает там двух мужчин. Их одежды так же белы и чисты, как и у того, что явился им до этого. Они глядят на неё в ответ.       — Почему ты плачешь? — спрашивает один из них.       Будто они не знают! Своими же глазами видят — Его тела нет здесь!       — Унесли Господа моего, и не знаю теперь, где Его положили, — сквозь всхлипы отвечает она.       Магдалина поворачивается и видит перед собой мужчину. Солнце слепит глаза, а слезинки сцепляют ресницы.       — Так почему же ты плачешь, жена? Кого ты ищешь? — спрашивает Он.       «Садовник, — думает Магдалина. — Он присматривает за этим садом. Он должен был видеть тех, кто забрал Его тело. Или, может, он сам это сделал».       — Господин, если ты вынес Его, то скажи, где Он.       — Мария, — любовью струится Его голос.       Внутри Магдалины вспыхивает из пепла душа. Это Его голос! Он жив, да, Он точно жив! Вот Он, перед ней!       — Раввуни! — вскрикивает она.       Иисус улыбается ей. Он всегда улыбался с отеческой заботой. И сейчас на Его лице цветёт такая улыбка. Счастье переполняет грудь Магдалины. И теперь она снова плачет, но не от горя, а от безмерного ликования.       Рассвет гладит нежными лучами свежую траву, а Мария бежит, смеясь, в город, чтоб рассказать всем: Иисус воскрес.