Пожалуйста

У Тачихары такая нежная кожа между ключицами. Дзёно проводит по ней пальцами, освобождёнными от перчатки, и наклоняется ближе, опаляя кожу дыханием. Тачихара вздрагивает, прижатый к стене, выгибает спину, подаваясь навстречу, хватается руками за его плечи. Воротник его формы расстегнут, фуражка и плащ сброшены ещё в коридоре. Дзёно спускается пальцами ниже, очерчивая застегнутые пуговицы, пока Мичидзо обрывисто дышит ему в плечо. Тормозит на пряжке ремня, улавливая всё более учащённое сердцебиение, и на мгновение отстраняется. — Всё хорошо? Тачихара кивает, облизывая пересохшие губы. Дзёно чувствует его волнение и возбуждение, но не хочет давить, не хочет, чтобы первый раз запомнился ему таким. Он говорит как можно спокойнее, не убирая пальцев с ремня: — Мы можем не торопиться. — Нет. Тачихара тут же сжимает губы, смущённый собственным быстрым ответом. Дзёно считывает все эмоции и одобрительно улыбается — другого ответа, впрочем, он не ожидал. Они изучали друг друга уже достаточно времени, чтобы придти к этому. Но Дзёно хочет быть уверен, что Тачихара действительно к этому готов. Что он делает это только из желания, а не из страха. — Ну что ж. В следующие секунды, убедившись в чужой решительности, Дзёно позволяет себе больше не медлить. Он прижимает Тачихару к себе и увлекает в глубь комнаты, чтобы уложить его спиной на постель. Сайгику замирает, нависая над ним, с удовольствием ощущая, как Тачихара сам раздвигает ноги. В голове вспыхивают картины того, как прекрасно это должно выглядеть. Дзёно улыбается, протягивая руку, чтобы коснуться его раскрасневшегося лица. — Ты такой красивый. Мичидзо перехватывает его ладонь и жарко касается её губами — у Дзёно самого едва не кружится голова от нахлынувших ощущений, по коже пробегает дрожь. Он наклоняется, их тела плотно соприкасаются. Мичидзо раздвигает ноги шире, и Дзёно, высвободив руку, скользит ей вниз и добирается до внутренней стороны бедра. Слышит, как Тачихара сам начинает расстёгивать свою форму, его пальцы подрагивают. Дзёно садится между его ног, одной рукой гладя его колено, другую опускает на его ремень как раз в момент, когда Тачихара справляется со всеми пуговицами. Дзёно нарочито медленно оттягивает пряжку ремня, улыбаясь. — Так в этот раз ты правда хочешь пойти до конца? Тачихара громко дышит, сжимая пальцами сбившееся покрывало под собой. Дзёно знает ответ — он не может не ощущать, как на каждое прикосновение отзывается чужое тело, с каким сладким предвкушением бьётся чужое сердце. Тачихара хочет его. Хочет отдаться прямо сейчас. Даже если он всё ещё боится его натуры, если всё ещё помнит, каким Дзёно был при первой встрече, сейчас это не имеет значения. Дзёно нравится чувствовать это нетерпение, потому он медлит, ладонь соскальзывает с ремня и накрывает пах, чтобы огладить и сжать, заставив Мичидзо застонать, слегка выгнув спину. — Пожалуйста… Дзёно улыбается с удовлетворением, медленно расстёгивает собственный воротник, его плащ и фуражка уже сброшены на пол. — Скажи мне вслух, чего ты хочешь прямо сейчас. Тачихара вздрагивает под его рукой, разгорячённый от нетерпения. — Я… — он кусает себе губы и прикрывает глаза, пока Дзёно гладит и сжимает его сквозь плотную ткань брюк. — В чём дело, Тачихара? Сайгику, улыбаясь, не торопясь расстёгивает собственный ремень. — Ты лежишь подо мной, но стесняешься сказать, чего хочешь? Мичидзо стонет сквозь губы, наконец рвано выдыхая: — Дзёно… Я… я хочу, чтобы ты вошёл в меня? Сайгику хмыкает, сильнее сжимая ладонь между его ног. — Это вопрос? Мичидзо рычит, изгибаясь. Дзёно приглушённо усмехается, и ремень Тачихары летит на пол, а брюки тут же оказываются спущенными до самых щиколоток. Мичидзо жадно вдыхает воздух, пока Дзёно медленно гладит возбуждённый член через ткань белья, затем наклоняется и целует низ живота, с удовольствием отмечая, как по чужому телу бегут мурашки. Не от страха, как было во время ареста, а от нетерпения. Он окончательно стягивает с его ног брюки, и Тачихара лежит перед ним в одних трусах и расстегнутой рубашке, прикрыв ладонями раскрасневшееся лицо. Дзёно берёт его за запястье, шепча с усмешкой: — Ты что, не хочешь этого видеть? Тачихара готов заскулить от желания, и Дзёно наслаждается приятным мучением. — Пожалуйста… Тачихара двигает бёдрами ему навстречу. — Я не могу больше… правда… Дзёно отводит его руку от лица, чтобы жадно поцеловать. Тачихара моментально отзывается, весь наэлектризованный, пока одну его руку держат, прижав к подушке, другой он обнимает Дзёно за шею, крепче прижимаясь, сводит ноги, чтобы сцепить их за его спиной и не отпускать. Сайгику чувствует, с каким жаром его целуют в ответ, и понимает, что тоже не может больше ждать. Он и так ждал уже слишком долго. Дзёно давно не может думать ни о ком, кроме того, кто сейчас лежит под ним, зарываясь пальцами в его волосы, целуясь так нежно и влажно, прижимаясь пахом и двигаясь, имитируя страстный секс, который между ними должен произойти впервые. У Дзёно кружится голова, он чувствует слишком много. Он хочет взять Тачихару, хочет сделать его своим. С трудом оторвавшись от его губ, он отстраняется, чтобы достать тюбик смазки прямо из-под подушки. В конце концов, он думал об этом почти каждую ночь с тех пор, как провёл задержание, во время которого чуть не сломал Тачихаре шею за попытку сопротивления. Достаточно долго он делал всё, чтобы сгладить это воспоминание. Чтобы Тачихара больше не боялся его пальцев на своём горле. Теперь он чувствует — у него получилось? Через пару минут возни с оставшейся одеждой они оба становятся обнажёнными. Дзёно нравится изучать чужое тело пальцами и губами, получая в ответ стоны желания и нетерпения. Он снова садится у него между ног, чтобы смазать себе пальцы и подготовить его к проникновению. Тачихара смотрит замутнённым взглядом, полуприкрыв глаза. Дзёно устраивается удобнее, полулёжа. Берёт член в рот, пока его пальцы заняты медленным растягиванием. Мичидзо так громко дышит, что это становится почти единственным, что слышит Дзёно, сосредоточенно принимая его член в горло. Ощущения затапливают сознание, ему хочется продлить это мгновение, прежде чем перейти к большему. Ему хочется, чтобы после, глядя на губы Сайгику, Мичидзо вспоминал именно об этом, чтобы сам просил это повторить. Вдруг Тачихара сжимает его пальцы внутри себя и сдавленно простанывает: — Дзёно… я… Сайгику не меняет положения, когда понимает, что перестарался. Тачихара, дрожа всем телом, изливается ему в рот. Дзёно глотает и медленно, с влажным звуком, выпускает член изо рта, одновременно вынимая пальцы. Тачихара, сжимая в кулаке сбитое покрывало, рвано шепчет: — Прости, я… Дзёно облизывает губы и улыбается, целуя в низ живота. — Боюсь, придётся кончить тебе на лицо. Мичидзо часто дышит, почти лишённый сил. Дзёно с удовольствием считывает по сердцебиению, что это значит «сделай со мной, что хочешь». Он мог бы взять его прямо сейчас — обессиленного, подготовленного, без всякого сопротивления. Но он хочет этого не так. Проведя пальцами по часто вздымающемуся животу, Дзёно садится напротив его лица и просит плотно закрыть глаза. Тачихара повинуется, придвигаясь ближе — сам обхватывает предоставленный член ладонью и несмело касается влажными губами. Дзёно толкается вперёд, беря Мичидзо за голову. Не слишком жёстко, всё время думая, что следует действовать мягче, но он уже едва может думать, едва может себя сдерживать, и через несколько интенсивных движений он вынимает член из горячего рта, содрогаясь и стараясь как можно ярче представить это, опираясь на ощущения. Тачихара не отстраняется, лишь громко дышит, а затем медленно облизывает перемазанные спермой губы, и Дзёно остаётся доволен сложившейся в голове картиной. Он извлекает чистые салфетки, найденные тут же, между подушкой и спинкой кровати, и аккуратно вытирает Мичидзо лицо, жарко целуя еще влажные щёки перед тем, как сменить салфетку на новую. Тачихара устало улыбается и роняет голову на подушку. Шепчет, не открывая глаз: — Спасибо. Дзёно замирает, слушая его дыхание. Ему хочется накрыть Тачихару одеялом и никогда не причинять ему боли, хочется спрятать его здесь и не позволить этому миру заставить его страдать. Он ложится рядом, обнимая его, касаясь губами вспотевшего лба, едва слышно отвечая: — Пожалуйста. В этот момент ему хочется, чтобы всего остального мира не существовало.