I’m The Mess You’d Wear With Pride

      Мяч для экси. Шляпа. Торт. Лист. Платье.       Нил пытается взглядом выгравировать фигуры на пожелтевшем потолке общежития, пробует разобраться во всём происходящем сейчас, но он помнит лишь о своей неспособности заснуть без Эндрю, гнетущей тоске и чувстве неполноценности.       Сон и Миньярд связаны больше, чем Нил готов признать.       Распластавшийся на кровати Джостен, не смотря на физическое изнеможение и моральное из-за своего нынешнего существования, не может уснуть.       Это не совсем новая проблема. Его отношения с дрёмой всегда были, в лучшем случае, предвзятыми: от возможности проснуться из-за жужжания насекомого с полной готовностью бежать, до резких обрывков чересчур правдоподобных сновидений. Но с Эндрю всё было лучше. Не идеально, но лучше.       Миньярд присваивал себе всю излишнюю энергию, если Нил был слишком неугомонным. Когда Нилу снились кошмары, Эндрю был рядом, постоянно твердя, что тот в безопасности. Когда Нил просто не мог уснуть, теплые объятия Эндрю и мягкое дыхание на шее убаюкивали его.       Но теперь возлюбленного здесь нет и Джостен чувствует себя слегка отрешённо.       Нил знает, что Эндрю — не его ответ, а он — не Эндрю. Но любовник дарил возможность дышать свободно, потому что даже если он не являлся ключом Нила, он был бы рядом, пока Нил пытался отыскать свой путь.       Но нынче Эндрю в другой стране, и нападающий ощутил на себе язвы одиночества в полной мере, как никогда раньше. Сейчас, когда он испытал чувство безопасности, комфорта и взаимопонимания, расставаться с этим было ещё больнее.       Галстук. Кошелек. Вилка.       Нил возобновляет поиск фигур, то бишь собственную версию подсчёта овец, рассчитывая, что на этот раз организм приобретёт покой.

***

      Мягко говоря, нападающий чувствует себя как человек после наезда грузовика. Забавно, но это одна из немногих трагедий, с которыми жизнь не столкнула его, но, если бы Джостена попросили описать, он бы привёл в пример нынешнее самочувствие.       В шесть утра Лисья нора заполнилась упрёками Ваймака, а именно лекцией о чём-то… Или ком-то… Разум Нила слишком затуманен чтобы воспринимать окружающее, поэтому он просто кивает, когда тренер обращает на него взгляд.       Джостен едва может держать глаза открытыми, и думает, что, если бы удосужилась возможность посмотреть в зеркало, он бы углядел лицо, которое застили тёмно-фиолетовые мешки. Оказывается, меньше 10 часов сна в неделю действуют вот так на его тело.       Некоторое время спустя — время — это то, что Нил не может познать в своем сегодняшнем состоянии, оно тянется и тянется, как ириска в жаркий день — Робин наклоняется к нему, вероятно, понимая, что что-то произошло, и шепчет:       — Что случилось, Нил?       — Я в порядке, — тихо произносит нападающий, удивляясь, что может резонно составить предложение, и вообще хватает сил на любые звуки.       Робин одна из немногих, кто может разглядеть, где Нил брешет.       — Не в этом вопрос. Что случилось?       — Я просто немного устал, — объясняет парень, потому что в этом достаточно правды чтобы подруга отвязалась, но недостаточно чтобы выдать свою уязвимость.       — Пропусти сегодня тренировку, я справлюсь сама.       Нил не хочет впутывать в своё текущее положение кого-то, особенно если этот человек жаждет помочь.       — Я в порядке.

***

      Это не порядок.       Нил тренировался, но его игра была неряшливей, чем обычно, а советы менее полезными, но он справлялся.       До тех пор, пока Джостен не потерял координацию, кто-то — Нил был слишком выбит из колеи чтобы понять кто — пасует ему мяч, и следующее, что нападающий изобличил, это лежание пластом на земле и пульсацию в голове.       — Что произошло? — спрашивает Нил у размытых лиц, которые разглядывают его сверху вниз.       — Тебе стукнули по голове мячом, идиот, — выпаливает Робин, протягивая руку, чтобы медленно поставить друга в вертикальное положение.       — Приведи его к Эбби, Кросс, — через мгновение на площадке появился Ваймак. — И, ради Бога, проследи, чтобы он выспался. У него вид, словно он сейчас завалится спать на корте.       Нил издаёт обиженный звук, а Робин ехидно смеётся над ним.       В конце концов, они добираются к кабинету, попутно Нил большей частью своего веса опирается на голкипершу.       — Хорошо, что ты маленький, — шутит она.       — Так что стряслось с нашим магнитом катастроф сегодня? — спрашивает Эбигейл Робин, поняв по остекленевшим глазам Нила, что много от того узнать не получится.       — Он пошёл на тренировку не выспавшись, а потом получил мячом по башке, — десятый номер не совсем смекает, причём тут недосып и почему Робин это упомянула.       Медсестра поворачивается к Нилу и говорит маленько громче, чем обычно, и с большей выразительностью:       — Нам придется проверить тебя на сотрясение мозга. Начнём с простого, какой сегодня день?       Даже не подверженный сотрясению Нил не думает, что сможет дать ответ на этот вопрос: все дни смешались вместе без какого-либо смысла или различия. Он делает лучшее предположение:       — Второе февраля?       — Ладно, давай попробуем что-то полегче, когда у тебя День рождения?

***

      В конце всего этого мытарства Эбби диагностирует у него легкое сотрясение мозга, запрещает выходить на корт, по крайней мере, на неделю, и рекомендует побольше спать. Как будто, так и будет, особенно теперь, когда Нил не может играть в экси, чтобы выплеснуть свою энергию.       Остаток дня проходит скучно, он лежит в темноте на диване с закрытыми глазами, потому что даже свет, проходящий сквозь зазоры между занавесками — это уже чересчур, и все ещё не может погрузиться в сон, поэтому прибегает к размышлению и ничегонеделанию.       Нил ненавидит думать. Если бы Эндрю был здесь, он бы пошутил по данному поводу: «Это и так всем понятно». Боже, Нил хотел, чтобы Эндрю был здесь.

***

      И словно кто-то услышал чаяния Джостена, ибо спустя несколько часов, около полуночи, если верить часам, за дверьми слышится бряцание ключей — хотя все соседи по комнате уже в постели — и внутрь проникают белокурые волосы и черные повязки.       — Звонила Робин. Известила, что у тебя сотрясение мозга, и чтобы я «тащил свою задницу сюда», — отвечает Миньярд на незаданный вопрос, когда видит любовника, завернутого, как бурито, в свой оранжевый лисий плед, глаза едва выглядывают из-под него. — Ты недавно что-нибудь ел?       Джостен качает головой, поэтому Эндрю перемещается на маленькую кухню общежития и, разогревая суп, спрашивает:       — Не хочешь рассказать мне, как ты умудрился словить башкой шар для экси, или твоя одержимость стала настолько сильной, что голова притягивает всё, что связано с экси?       — Я был уставшим, не мог заснуть, — бормочет Нил, почему-то засмущавшись, хотя Эндрю осведомлен о его проблемах со сном. Может быть, причина недосыпания в туге по бойфренду и его утешительному присутствию, но Миньярд не должен это узнать, Нил не может взвалить это на него.       Эндрю, видимо, нечего сказать на это, он просто выуживает ложку (звон металлической посуды заставляет содрогнуться Нила) и приносит суп.       Пока парень медленно трапезничает, стараясь не расплескать блюдо повсюду, они безмолвно греются в комфорте друг друга. Когда Нил доедает, Эндрю забирает у него миску, ставит на журнальный столик и встает, протянув руку.       — Давай, наркоман, пора спать.       Голкипер торопливо укладывает парня на кровать, а сам занимает свое традиционное место у стены.       Когда они улеглись, рука Эндрю поглаживает бок Нила взад-вперёд, второй никогда не осязал себя таким целостным. Миньярд, видимо, чувствует это, потому задает вопрос:       — Теперь ты хочешь рассказать мне, что происходит на самом деле?       — Я же говорил тебе, я не могу уснуть, — строптиво отвечает Нил.       — Давно не было так скверно. Что происходит?       — Я скучаю по тебе. Ясно? — вырывается из уст нападающего, не в силах больше скрываться. — Я скучаю по тебе, и по какой-то причине лучше сплю, когда с тобой, так что теперь я не могу выспаться без тебя.       — Ну, теперь я здесь, — просто отзывается Эндрю и Нил воспринимает это как сигнал закрыть глаза и получить столь желанный отдых, который дается сейчас легче, чем за последние недели.

***

      Нил почти смог убедить себя, что все это сон, что он не получал по голове, у него нет никакого сотрясения мозга, а Эндрю находится за тысячи миль отсюда, но он просыпается от того, что его окольцовывают теплые руки, а мягкие волосы щекочут лицо.       Когда Джостен приоткрывает веки, солнце слишком ярко светит из окон, поэтому он опускает голову вниз, прижимая ее к груди парня, который защищает его от лучей, также как оберегает от всего остального мира.       — Доброе утро, наркоман, — приветствует Эндрю. — Хорошо спалось?       — М-м-м, — Миньярд чувствует, как улыбка прижимается к его коже.       — В следующий раз, когда не сможешь заснуть, позвони мне, ладно? Хоть раз воспользуйся своим дурацким телефоном, — нападающий кивает. — Я могу быть на другом конце страны, но я всегда рядом.       Нил ещё крепче прижался к груди возлюбленного, вкушая то самое ликование, которое позабылось за долгое время.