Единственный, с кем поцелуи сладкие

      Рагнвиндр никогда не любил звук удара о дерево, он сбивал и отвлекал, мешал, особенно когда работаешь. Поэтому единственное, о чем просил винодел – это не трогать его, когда он работает. И больше ничего. И что делает бездна знает кто? Правильно! Стучит в эту ебучую дверь. — Войдите! — раздраженно отвечает на стук мужчина.       Дверь медленно открывается и из-за нее выглядывает смущенная и растерянная Аделинда. После тихонечко входит внутрь, делает глубокий вдох и… — Мм.. — мнется женщина, ее руки зажимают край юбки — Мастер Дилюк, там сэр Кэйа пришел… Помню до отъезда вы запретили его пускать, но- — Ох Архонты… — осознание того, что женщина все еще не получила разрешение его пускать, резко бьёт в голову отврезвляя — Линда, милая, я надеюсь, пока меня не было ты его впускала. — горничная удивленно (или это облегчение в ее глазах?) смотрит, но молчит — Я тогда был жутко зол, а сейчас я хочу, чтобы ты впустила его. И сказала всем, что Кэйа теперь снова может приходить в любое время, ясно?       В ответ мелкий кивок и тихое, но с яркими нотками счастья «Конечно, сейчас». Рагнвиндру кажется, что если бы она была здесь одна, то спокойно бы расплакалась. Женщина поспешно выходит, покидая душный кабинет. И Дилюку кажется, что если бы Альберих не ждал внизу, Линда обязательно бы сделала ему замечание. И если бы не была так счастлива. И непременно бы сама открыла окно. Или она этого не сделала только потому, что знает, что это за нее сделает Кэйа? «Вероятно из-за этого» думает Рагнвиндр, продолжая вчитываться в бумагу.       Но пару мгновений (или минут?) спустя, дверь тихо скрипит и в помещение что-то быстро проникает, явно желая помешать рыжеволосому работать. Но это что-то игнорируют. Он знает, зачем это что-то сюда пришло, так что единственное, что оно получит это молчание. Или…?       Холодные руки медленно обвивают шею. Тонкие пальцы неторопливо оттягивают галстук и переходят на пуговицы. Затем игриво начинают проводить по коже, желая вызвать мурашки или своими невесомыми касаниями, или своим сладко-колким холодком. Над ухом чувствуется на удивление теплое, если не горячее, дыхание. — Давай прямо сейчас сбежим на прогулку, как тогда? — шепчет Альберих, так, словно они как раньше подростки, которым влетит за это. — Что? — взгляды встречаются, один удивленный таким предложением, а другой наполнен детским озорством — Кэйа, о Архонты, мы не подр-       Палец прикладывают к губам с этим ненавистным (и в тоже время обожаемым) «тссс». Улыбка на чужих губах расплывается еще сильнее. — Ты не хочешь повторить все то, что мы тогда сделали? — томно вопрошает рыцарь, определенно желая лишить мужчину даже малейших шансов отказаться. Что, кстати, неплохо так получается, если подумать (что у Рагнвиндра явно не получится).       Винодел лишь обреченно выдыхает, прикрывает глаза и молится всем богам, чтобы когда он открыл глаза, рядом никого не было. Но боги обычно не милосердны по таким пустякам (хотя Дилюк не согласен с тем, что это пустяк), поэтому глаза заставляет открыть слащавый голос возлюбленного. — У тебя тогда не вышло так спрятаться и сейчас не получится, — усмехается Альберих. Выглядело это безумно забавно. — Ты ведь понимаешь, что Аделинда не будет рада? Она, конечно, хочет, чтобы я отдыхал, но работу выполнять надо, — Дилюк начинает чувствовать дежавю. Кэйа наверняка счастлив. Как тогда. — Нет. — Пожалуйста. — Нет. — Пожалуйста-а? — Кэйа, ты безумец! — не выдерживает юноша — Нас во-первых раскроют и накажут, во-вторых это опасно, — стоит на своем Рагнвиндр. — Нас не спалят, — юноша еле слышно усмехается и поднимает указательный палец— в случае чего, я скажу что это моя вина и приму наказание, — рядом находящийся палец поднимается в след за первым — и у тебя есть глаз бога! Тебе нужно просто немного отдохнуть, — заботливо начинает Альберих, не поднимая третий палец, хоть это и не нужно. Сопротивляться невозможно. И придуманные причины работать дальше вылетают из головы.       Пока Дилюк мечется между за и против (точнее пытается убить в себе хочу), Кэйа довольно улыбается. Он уверен что победил. И он победил. — Конечно-конечно, — отмахивается капитан словно все предусмотрел — я готов к наказанию, — чувство дежавю усилилось. — Я свалю все на тебя, — строго объявляет мужчина вставая с кресла. Теперь убедить его согласиться легче. Это и радует и расстраивает, но расстроить капитана сейчас невозможно. — Чудесно! — за этим следует поцелуй в губы, короткий, но полный чувств и радости. Рагнвиндр уверен, что готов отлынивать от работы таким образом раз в неделю, только если его так целовать будут подольше. Он тогда и не раз в неделю позволял бы ему такое.       Спускаясь по стене собственной винокурни, Дилюк уже не уверен в своих словах. Интересно… Можно забрать обратно собственные мысли? Наверное. Очень бы хотелось. — Эй, Люк, ты меня вообще слушаешь?! — обиженно шепчет Альберих. — Прости, задумался над тем, что люблю тебя, — отвечает первое что пришло в голову. Частично так и есть, все же слова забрать можно и он это знает, но делать он этого не будет. Не хоче- — Что- — рот пережимают рукой. — Тсссс, — раздраженно шепчет синеволосый и прислушивается.       Где то вдалеке слышатся голоса. — Ты слышала? — тихо шепчет служанка. — О чем ты? — тем же шепотом вопрошает подруга. — Сэр Кэйа пришел и его пустили, когда господин Дилюк дома! Господин Дилюк даже сказал, что он теперь может приходить в любое время! — Да ну! Серьезно? А может Сэр Кэйа жить вернётся? Было бы не плохо — хихикает Моко. — Не думаю, что Господин Дилюк будет рад, если ты будешь спать с Сэром Кэйей, — возмущается Хилли. — Ох знали бы они, — хихикает уже Кэйа — сейчас они пройдут и пойдем.       Пока девушки идут мимо, виноделу хочется залезть обратно в кабинет. Или поцеловать Альбериха. У них на глазах. Ну расслабляет и все такое. И настроение повысит.       И, о Архонты, болтливые сотрудницы наконец-то скрываются достаточно далеко, чтобы рыцарь кивнул и вылез из укрытия, в которое как то успел затащить возлюбленного. И как они их, бездна дери, не заметили? Магия какая-то…       Кэйа отряхивается, осматривается и думает. Что-то там высчитывает и.. Резко хватает и тащит. Тащит подальше от винокурни, словно они что-то украли. Хотя Кэйа по сути и вправду украл... Дилюк же считается? Наверное, но сейчас думать стоит о том, как не упасть при таком темпе. И как давно Альберих так быстро бегает?