Кстати о птичках

Была суббота в районе от двух до трёх дня, когда в дверь дома семейства Куросаки постучали. Гриммджоу топтался на пороге, чувствуя себя глупо, собираясь пригласить Куросаки сразиться по всем правилам этикета: придя в дом через парадную дверь как гость, а не сквозь окно, словно пустой, как он обычно, собственно, и делал. До сегодняшнего дня. В глубине здания послышались быстрые шаги, и через несколько секунд дверь открылась — Гриммджоу обдало волной чужой реацу.  — Куросаки, я хочу сраз… — Гриммджоу запнулся, как только взглянул на парня. Ичиго встал перед ним, замерев в скованной позе с приподнятыми плечами. Он находился в своем человеческом теле, и Гриммджоу за последнее время довольно часто видел его такого: хрупкого, домашнего и чертовски обычного, встречающего его сонным в пижаме и с щеткой во рту или рассеянным и уставшим после подработки в его рабочей одежде. Но прежде Гриммджоу никогда не видел подобного Куросаки: в блестящей на солнце кожаной куртке с кучей металлических заклёпок, черном топе с дерзкой надписью, открывающей вид на его пупок, и штанах, облегающих его стройные ноги. Его шею обтягивала черная кожаная лента с шипами, а на ушах висели маленькие серебряные кресты. Этот образ был настолько непривычным и настолько же завораживающим, что Гриммджоу не сразу обратил внимание на чужое лицо. Куросаки хмурился, поджав нижнюю губу, и когда он встретил взгляд голубых глаз, то сразу же опустил свои, с густо-чёрными ресницами, отчего Джаггерджак сумел рассмотреть каждый блёсток на его темных веках. Какого хрена.  — Прости, ты немного не вовремя, — произнес Куросаки, глядя на свои ноги в тяжёлых шнурованных ботинках. Позади него, в глубине дома, послышался звук, словно что-то упало, а после — приглушённые визги со второго этажа.  — Я заметил. Гриммджоу ещё раз окинул Ичиго изучающим взглядом.  — Слушай, — замялся Куросаки на полуслове, — не подумай ничего странного, о’кей?  — И не собирался. Буквально до этих слов, — Гриммджоу одарил его снисходительным взглядом, и Ичиго мучительно застонал в ответ.  — Чёрт возьми, — Куросаки потёр переносицу двумя пальцами, — в общем, мои сёстры неожиданно решили, что нам нужен семейный фотоальбом с тематическими снимками и… Я, вроде как, не имею права не участвовать, — обречённо выдохнул он и указал на свою одежду. Гриммджоу на это лишь хмыкнул и пожал плечами. Не то чтобы он нуждался в оправданиях. По словам Ичиго, его семья была странной. Джаггерджак протиснулся мимо Куросаки, направляясь в ту часть дома, где он ещё никогда не был. Собственно, он не был нигде, кроме спальни Ичиго, и, чёрт возьми, он не собирался придавать этому особое значение. Дом был просторным и не таким запутанным, как магазин Урахары со всеми его тайными дверьми, ведущими в лаборатории, и подвалами, скрывающими в себе огромное пустошное пространство с искусственным небом, как в Лас Ночес. Гриммджоу прошел в комнату, которую называют гостиной, и уселся на диван, пока Куросаки закрывал за ним дверь. Он вернулся в тот момент, когда Джаггерджак переключал каналы на телевизоре, по-хозяйски устроив свои ноги в ботинках на кофейном столике.  — Разуйся, — всё, что кинул ему Ичиго, и уселся рядом с ним. Он уместил ноги на диван под неодобрительные взгляды аранкара на него и его ботинки. Ичиго пришлось приподнять одну ногу, чтобы показать Гриммджоу чистую подошву. Вообще-то, они были куплены специально ради их семейной фотосессии, так что сегодня первый раз, когда Ичиго их надел, и, хочется верить, что последний — они чертовски тяжёлые и совсем не пропускали воздух. Гриммджоу скорчил гримасу, но просьбу выполнил: снял обувь и оставил её под диваном. Пантера осталась лежать на его бедрах, бережно придерживаемая свободной от пульта рукой.  — Сколько мне придется тебя ждать? — задал вопрос Гриммджоу между переключением каналов. Он ни на одном не останавливался надолго, словно ища что-то, хотя Ичиго был уверен, что просмотр телевизора не являлся его постоянным занятием.  — Не уверен, — осторожно ответил Ичиго, наблюдая как сменялись кадры. — Девочки наряжаются прямо сейчас. Позже им нужно установить свет и выбрать локацию для фото, так что, — он неопределенно пожал плечами, — думаю, это займет больше часа уж точно. Ты уверен, что хочешь меня подождать? Ичиго повернул голову в сторону аранкара. Тот резко перестал терроризировать кнопку на пульте, и, оказавшись лицом к Ичиго, чётко проговорил:  — Я ждал тебя практически три грёбанных года после нашей битвы в Лас Ночес, чтобы ты наконец-то смог исполнить данное мне обещание. Подождать тебя один или два никчёмных часа не составит мне особого труда. Одаренный многообещающей улыбкой, Ичиго старался не думать о том, на что готов пойти Гриммджоу, чтобы сразиться с ним. Интересно, стал ли бы он его ждать по прошествии десяти лет? И закончится ли когда-нибудь их странная связь? Можно ли обозначить её как отношения? Если да, то какие? Сопернические? Дружеские?  — Этот час тебе придется провести с моей семьёй, — предупредил Ичиго. Гриммджоу усмехнулся, вновь возвращаясь к телевизору:  — Не страшнее, чем с группой меносов.  — На твоём месте, я бы изменил свое мнение. Они молчали какое-то время, пока Ичиго не мог отделаться от мысли, что Гриммджоу слишком просто вошёл в его жизнь после войны с катаной наперевес и жаждой мести. Но он не жаловался, ни в коем случае. Оказалось, что его жизнь, без примесей сверхъестественного в ней, такая мирная, даже скучная, протекающая спокойно и тягуче по сравнению с тем временем, когда ему приходилось становиться сильнее в краткий срок. И в первые месяцы это сбивало Ичиго с толку, пока однажды Гриммджоу не появился перед его окном. Они тогда и словом не обмолвились друг с другом: Ичиго просто использовал свое удостоверение временного шинигами, чтобы выйти из физического тела, и они сразу же направились далеко за пределы Каракуры, туда, где никто не помешал бы их долгожданному бою. Так повторялось несколько раз в месяц. Их сражения были жестокими и захватывающими, но они никогда больше не были нацелены на убийство соперника. К тому же, общение стало постоянной частью их встреч. Гриммджоу не был лучшим собеседником, но Ичиго, как ни странно, было интересно с ним говорить. Скорее всего, Куросаки стоило строить планы на будущее в своей человеческой жизни, а не цепляться мозолистыми руками за холодный металл меча. Он думал об этом каждый раз перед тем, как Гриммджоу должен был прийти. И каждый раз забывал, когда они все в крови и поту, до смерти уставшие валялись на земле, глядя на бескрайнее небо. Орихимэ, должно быть, устала их лечить каждую неделю. Как-то раз они разговаривали с Гриммджоу по этому поводу.  — Рыжая девка, неустанно сохнущая по тебе? — Джаггерджак сплюнул кровь изо рта. — Да ни в жизнь. Ичиго ещё лежал на земле. Всё тело ныло, и, кажется, его правое предплечье было нещадно разорвано.  — Ну, почему же? — прокряхтел он, с трудом принимая сидячее положение. — Даже у неё когда-нибудь должно кончиться терпение.  — Не в твоём случае, — уверенно сказал Гриммджоу, подходя к нему и присаживаясь рядом, — она скорее позволит себя похитить и показаться врагом, нежели бедный «Куросаки-кун» получит травму.  — Эй, это грубо, — Ичиго пытался не прыснуть в кулак от того, как Джаггерджак фальцетом проговорил его фамилию. Он был расслаблен после хорошей изматывающей битвы, с приподнятыми настроением и лёгкой улыбкой на губах, пока Гриммджоу не задал внезапный вопрос:  — Почему ты не принимаешь её чувства? Ичиго застыл, поник в мгновение ока, и мимолётная улыбка исчезла с его лица. Накрытый непонятным стыдом, он не сразу понял, что молча пялится в пустоту продолжительное время, пока Гриммджоу не взглянул на него и не отвернулся с болезненным вздохом.  — Не делай такое лицо, чёрт возьми. Я спросил без намерения осудить, — проворчал он, пытаясь перевязать истекающее кровью бедро импровизированной повязкой из лоскута ткани своих штанов. — Я рассматриваю ситуацию с рациональной точки зрения. Мне нет дела до ваших отношений. Просто… интересно.  — Интересно — что? — Ичиго ковырял ногтем землю.  — То, что… — Гриммджоу состроил мученическое выражение лица. Следующие слова, срывающиеся с его губ, звучали как очень некачественная звуковая дорожка: — почему ты не сходишься с той, ради которой практически в одиночку пошёл против самого Айзена? Ты буквально умер ради нее. Дважды. Куросаки долго не думал над ответом.  — Думаю, дело в том, что я просто не люблю её, — он слабо улыбнулся, глядя на горящие вдали огни Каракуры. — Она надёжный товарищ и хороший друг. Я ценю её как близкого для себя человека. Но это всё. Ичиго выдохнул. Странная лёгкость наполнила всё его тело, несмотря на множественные страшные повреждения. Он сидел там, с вывихом в ноге, и ему казалось, что прямо сейчас он мог с лёгкостью разогнаться и перепрыгнуть всё их поле битвы. Гриммджоу сбоку наконец затянул узел на бедре. — Ей стоит найти счастье с другим человеком. -Ты намекаешь на того очкарика-квинси? — Эм, нет, но… да. На самом деле я давно заметил, как Урю бросает на Иноуэ робкие взгляды с тех самых пор, как мы спасли Рукию из Сообщества Душ. Они неплохо смотрятся вместе, — заключил Ичиго, пожав плечами, а после внезапно добавил: — погоди, а как ты понял, что я имею ввиду Исиду? Сбоку раздалось громкое фырканье. Гриммджоу выглядел так, словно на пальцах должен объяснять довольно простую вещь. — Я почуял это, когда увидел его, мнущегося перед её домом. Знаешь, все ваши человеческие эмоции пахнут. Ичиго моргнул.  — Пахнут? Аранкар уставился прямо ему в глаза. — Пахнут. И не смотри на меня, как на придурка, Куросаки. Ты бы знал, как от тебя воняло страхом в нашу первую встречу. Я думал, ты обделаешься. Возмущение, накрывшее Ичиго, резко вырвалось наружу: — Конечно, чёрт возьми, я был напуган! Твое духовное давление ужасало, а потом ты проткнул Рукию насквозь всего лишь одной рукой! Тебе даже не понадобилось оружие, чтобы смертельно ранить её. Естественно, я чуть не обделался! Гриммджоу искренне рассмеялся с его немного обиженного лица, прежде чем из его собственного рта не вытекла струйка крови, обозначающая, что им все-таки стоило посетить дом девушки по имени Иноуэ Орихимэ. Желательно, как можно скорее. Воспоминания того дня хорошо отпечатались в его памяти. Тогда он смог признать свои истинные чувства по поводу Иноуэ, которые молчаливо хранились в его сознании несколько лет. Вероятно, скоро ему представится возможность высказать их ей лично, чтобы наконец избавиться от неловкости в их отношениях. Это будет нелёгкий период, но Ичиго был уверен, что они смогут пройти его, чтобы жить дальше. Возвращение из воспоминаний в реальность сопровождалось звонким криком из телевизора. Гриммджоу наконец-то оставил пульт в покое и с искренним интересом в голубых глазах смотрел на экран. Неужели это «Том и Джерри»? Боже мой. Ичиго огромными усилиями сдержал глупую улыбку, рвущуюся наружу, когда он увидел, как увлечен Гриммджоу. Его лицо было полностью расслаблено, не было вечных морщин около глаз и на переносице. Лишь его глаза, кажущиеся раскосыми из-за стигмы, бегали без остановки. Можно ли это назвать милым? Ичиго хотелось ответит: «да» — хотя внутри он понимал, что со стороны это все еще выглядело так, словно хищник наблюдал за своей добычей. Куросаки мысленно задался вопросом, когда он перестал видеть в этом аранкаре кровожадного убийцу? То есть, он знал, на что способен Гриммджоу, потому что испытал на себе «парочку» смертельных приёмов, но страха, что Джаггерджак внезапно воткнёт ему нож в спину, Ичиго больше не чувствовал. Он наслаждался профилем его красивого лица прямо сейчас, сидя так близко, что если бы он немного раздвинул ноги, то смог коснуться чужого бедра, хотя диван был полностью пуст. Острые черты лица Гриммджоу привлекли всё внимание Ичиго от шумящего на фоне мультфильма на себя: его сохранившийся после стольких драк прямой нос, острые подбородок и скулы. Вместе с его сумасшедшей прической, все эти детали добавляли ему дикого шарма. Гриммджоу чертовски красив. Осознание этого привело Ичиго в замешательство и заставило его щеки гореть. Ему нужно было отвлечься. Ему стоило переключить свое внимание на что-нибудь другое, да даже на тот же самый мультфильм, но Ичиго простых путей никогда не искал. Он заскользил взглядом ниже, переключаясь с чужого лица на фигуру и — о Господи! — как он не заметил раньше?  — Т-ты сменил одежду? Ичиго чертыхнулся. Ему кажется, что заикание могло выдать его мысли с головой, но Гриммджоу даже не повернул головы в его сторону, чтобы ответить.  — Не ты один следишь за модой, Куросаки. Ичиго вновь окинул взглядом его новую одежду. Вечно белая куртка сменилась на чёрную. Она напоминала куртку байкера с этими светлыми вставками на плечах, и Куросаки соврал бы, если бы сказал, что Гриммджоу она не к лицу. Она, блять, очень даже к лицу. Как будто была сшита специально под него. Вся одежда, которую носил аранкар, сидела прекрасно на его атлетической фигуре, которой Ичиго, честно говоря, иногда завидовал. Он, сколько ни старался, никак не мог набрать мышечную массу, превышающую его настоящую. Гриммджоу говорил, что это из-за «хренового питания».  — Ты питаешься долбанными пустыми! О каком питании может идти речь?! Гриммджоу любезно отвечал ему на это средним пальцем. Помимо куртки, комбинезон сменился на чёрную свободную майку, которая открывала вид на часть груди и розовый шрам и которую аранкар заправлял в белые штаны. Те держались на черном поясе вместе с металлическими пряжками с обеих сторон. И всё это плавно перетекало в… Ичиго не верил своим глазам.  — Да? И с каких пор у нас в моде чапы? — чёрные кожаные ноговицы обхватывали длинные ноги Гриммджоу.  — Сказал он, выглядя как шлюховатый рокер.  — Кто бы говорил! Чувак, сбежавший с дикого запада. Где твоя лошадь, ковбой? Гриммджоу недобро прищурился. Радовало, что хоть его кулаки и сжимались до выступивших вен, его катана не сдвинулась с места. На удивление, чапы смотрелись очень гармонично в образе Гриммджоу, и Ичиго нравилось то, как он был одет, но ни за что бы не признался в этом вслух. Гриммджоу все ещё не отрывал от него свой взгляд, но сейчас он смотрел на него иначе: укол раздражения сменился любопытством. Ичиго поёжился под столь пристальным наблюдением.  — Что? — нервно спросил Ичиго, не выдержав взгляда голубых глаз, блуждающего по его лицу.  — Твои глаза и веки. Что с ними? — задал свой вопрос Джаггерджак и опёрся головой на руку, стоявшую на спинке дивана. Он принял расслабленную позу и тоже положил бедро на сидение, из-за чего его нога соприкасалась с ногой Куросаки. Это немного отвлекало Ичиго.  — Юзу нанесла туда тени и тушь, а также прокрасила слизистую карандашом.  — Это больно?  — Нет, — покачал головой Ичиго и добавил: — если не попадать тушью в глаз. Куросаки хихикнул, когда увидел, как скривилось чужое лицо после этих слов.  — Хотя, в любом случае, это вызывает у меня раздражение. Мои глаза слезятся, и я очень хочу это смыть. И, — Ичиго провел рукой по волосам, — я выгляжу глупо. Гриммджоу открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил звонкий девчачий голос за их спинами. Они одновременно обернулись, чтобы увидеть Юзу в черном «обмундировании» в виде платья на бретельках, чёрной сеточке под ним и множества кожаных ремешков с миниатюрными серебряными пряжками; на ногах у неё были ботинки, похожие на те, в которые был обут Ичиго прямо сейчас. Макияж тоже был похож, за исключением маленькой черной звёздочки, покоящейся под выразительным из-за блесток глазом Юзу, и черной матовой помады на пухлых губах.  — Даже не думай, Ичи-нии! — строго пригрозила она, нахмурив свои светлые бровки, но в данной ситуации Ичиго скорее пугало то, что его младшая сестра, буквально состоявшая из плюшевых игрушек и пастельных тонов, выглядела сейчас как королева готической вечеринки. И, эй, это что, крест на шее и кольцо в виде черепа? Похоже, Ичиго пора было смириться, что у его сестёр есть много тайн, о которых он не знал, и, честно говоря, не хотел знать. Гриммджоу окинул близняшку простым изучающим взглядом. Он редко видел её и поэтому ничего в её нынешнем образе его не удивляло. Юзу продолжала негодовать. — Ты хоть представляешь, как сложно нарисовать две одинаковые стрелки? — Ичиго не представлял, поэтому просто сидел и слушал её с выражением лица мученика, — если ты размажешь их, я покрою твои ногти гель-лаком, и ты будешь ходить с ним вечность, пока он не отвалится. Ичиго почувствовал, как рядом вздрогнул Гриммджоу. — Я всегда могу их содрать, — спокойно парировал Ичиго. Юзу улыбнулась. Улыбка получилась не милой и имела ужасный эффект — была похожа на что-то дьявольское, отчего Ичиго стало не по себе. Всё-таки черная одежда меняет людей. — Удачи! Я с радостью послушаю твои крики из соседней комнаты. Пока Ичиго пытался уложить в голове новый образ «тёмной» Юзу, в гостиную из клиники зашёл Исшин. Ичиго стоило предвидеть это. Серьёзно. Его семейка была слегка сумасшедшей, правда он почему-то об этом иногда забывал. Как только Куросаки-старший перешагнул порог, всё его внимание сразу же было обращено на Юзу. Ичиго на мгновение показалось, что его отца схватил удар. Исшин был тем ещё театралом — Ичиго хорошо усвоил это за последние три года. А ещё он был большим любителем разыгрывать драмы. Прямо как сейчас.  — Ичиго! Что ты сделал с моей любимой дочуркой? — его лицо и тон были до глупости слезливыми. Гриммджоу и Ичиго одинаково скривили лицо в отвращении.  — Ничего он со мной не сделал, пап, — простонала Юзу, хватая отца за руку. Было похоже, что она водится с маленьким ребенком, — у нас сегодня фотосессия в готическом стиле. — О, — резко успокоился Исшин, будто и не плакал секунду назад, как младенец, — тогда почему Ичиго похож на эскортницу?  — Что такое эскортница? — задал свой вопрос Гриммджоу, как будто Ичиго не умер со стыда секунду назад. — Юзу, — медленно обратился Ичиго к сестре, игнорируя аранкара, — почему бы вам не накрасить папе лицо?  — Только если кулаками, — донёсся крик Карин со второго этажа. Чертовка все это время их подслушивала, либо же они просто очень громко пытались придать Куросаки-младшему вид вареного рака. Куросаки-старший чуть ли не плакал от такого заявления. Юзу начала совсем не по-детски на него ворчать (да и какое к чёрту детство, ей почти шестнадцать, Ичиго!) и медленно выводить отца из гостиной, но, прежде чем она успела это сделать, Исшин очередным высказыванием попытался сломать Ичиго жизнь:  — Кстати, неужели это тот самый аранкар, с которым ты проводишь бессонные ночи? Ичиго задохнулся от возмущения, пока все существующие оттенки красного плавно заполняли его лицо и уши. Он целенаправленно не замечал Гриммджоу боковым зрением, чтобы не увидеть его реакцию. Если Джаггерджак вдруг захотел бы проткнуть его отца катаной и повесить на стене, словно трофей, Ичиго абсолютно точно не был бы против.  — Он не!.. Его зовут Гриммджоу, и мы не проводим с ним бессонные ночи! Мы спаррингуемся, — твердо заявил Ичиго непозволительно высоким для этого голосом.  — Так это теперь называется? — серьезно протянул Исшин, и Ичиго начал искать глазами ближайший к нему тяжёлый предмет. Ситуацию, как он думал, должна была спасти Юзу, которая широко открытыми глазами обводила пространство вокруг брата в попытках увидеть бесформенную кучу трясущегося желе, которым для неё являлись пустые. Но вопрос, который она задала, доказал Ичиго, что в его сестре жил маленький дьявол.  — Пустой-парень Ичи-нии тут?! Ичиго просто хотел сгореть дотла на этом чёртовом диване, надеясь, что Гриммджоу пощадит его сестер.  — Она не видит меня? — раздался голос практически около его горящего уха. Ичиго испугался до смерти и подпрыгнул на диване с дурацким звуком. Гриммджоу, кажется, не обратил на это никакого внимания точно также, как и на всё остальное, что только что здесь случилось, и Ичиго очень этому рад, будь-то простая невозмутимость или чрезмерная гордость.  — Н-нет, у Юзу очень слабое духовное давление, поэтому она не может чётко видеть призраков и прочее.  — Хм, — всё, что послужило Ичиго ответом, пока Юзу смотрела мимо головы Гриммджоу примерно на пару градусов. Она усердно щурилась, но всё равно протянула руку не туда. Тогда Гриммджоу мягко обхватил её маленькую ладонь своей и пожал в знак приветствия. У Ичиго внутри всё наполнилось теплом из-за того, что он увидел что-то непозволительно нежное. Юзу издала радостный писк.  — Добро пожаловать в семью Куросаки! Ичиго собрался игнорировать данное заявление ради своего же блага. После их небольшого знакомства Юзу была намерена любыми способами вывести отца из комнаты, кидая на Ичиго с Гриммджоу двусмысленные взгляды, но, прежде чем сделать это, она протянула Ичиго маленький тюбик.  — Что это?  — Блеск, — ответила Юзу и подхватила отца под руку, поднимаясь на второй этаж, — нанеси его на свои губы: они у тебя чересчур обветренные. Ичиго ещё пару мгновений тупо пялился на блеск в своей руке, после чего поднял взгляд на Гриммджоу, который смотрел на него с необычайным интересом. Куросаки неловко развернулся к нему боком и аккуратно открутил крышку. Он слегка надавил на стенки тюбика, чтобы появилась прозрачная смесь, приятно отдающая чем-то ягодным. Ичиго поднёс блеск к губам и неуклюжими движениями размазал его по поверхности, пытаясь не выйти за контур. Когда он закончил, Гриммджоу продолжал неотрывно смотреть на него.  — Зачем ты накрасил этой штукой губы? Я не вижу, чтобы она меняла их цвет, — спросил Гриммджоу, словно ему и правда интересно.  — Ну, — смутился Ичиго, не зная как ответить на вопрос. Его познания в косметике были довольно поверхностными, — она увлажняет и придает сияние. И… она приятно ощущается.  — Неужели?  — Ага, — Ичиго усмехнулся и протянул блеск Гриммджоу, — хочешь попробовать? Не то чтобы Ичиго ожидал, что аранкар примет его предложение, однако Гриммджоу его удивил: он немного наклонился вперёд и протянул руку. Но, вместо того, чтобы взять тюбик, он мягко обхватил шею Ичиго. Следующее, что почувствовал Куросаки, тепло чужих губ на своих. Прикосновение длилось всего пару мгновений, но этого хватило с лихвой, чтобы Ичиго слегка сошёл с ума и прочувствовал всю нежность, которую Гриммджоу вложил в поцелуй. Когда аранкар отстранился, Куросаки всё ещё мог ощущать чужое тепло на своих губах и горящий след от руки на шее. Теперь Гриммджоу внимательно наблюдал за ним немного ленивым взглядом из-под узких бровей. Ичиго сидел напротив него со смешным выражением лица до тех пор, пока аранкар нарочито медленно не облизнул свои губы со словами:  — Это довольно хорошо. Лицо Ичиго буквально воспламенилось.  — Т-ты… Это-это снова что-то из арсенала твоих животных инстинктов? Пробовать на вкус неизвестные вещи?  — Что? — клыки Гриммджоу обнажились, когда он рассмеялся, — Куросаки, ни одно животное в здравом уме не будет поступать подобным образом. Чёрт возьми, — он вытер невидимые слезы, а Ичиго начал чувствовать себя ещё более неловко, чем секундой до этого.  — Тогда… ты сделал это по другой причине?  — Да, — резко успокоившись, ответил Гриммджоу, и кончики его горящих ушей говорили сами за себя. Они долго молчали, смотря друг на друга и нелепо краснея. Момент идиллии был разбит голосом Карин за их спинами:  — Боже, вызовите скорую. Меня сейчас стошнит от того, насколько вы влюблены, придурки. Гриммджоу не предпринял никаких попыток снести девчонке голову, просто шипя со своего места, словно озлобленный бродячий кот, пока Ичиго бросался на сестру с угрозами и нотациями о личном пространстве. Да, возможно, всё это время они были намного ближе друг к другу, чем думали.