что подразумевается под твоим страданием?

. —Начинай,— без каких либо эмоций выбросил Альберт, сев нога на ногу, пытаясь меня испепелить взглядом. Я взяла себя в руки, вздохнула, отведя взгляд на блокнот, крепко сжимая ручку. «Альберт Кабуу»?..Что ж, как скажет, так и напишу. Желание клиента — закон. — Ты можешь выделить какой-то конкретный момент в жизни, когда все пошло не так, как бы тебе хотелось? — пока я отложила блокнот, чтобы диалог между нами был менее некомфортным. Он усмехнулся, но не мешкаясь, ответил: — Да я в порядке, не учитывая заработанную шизофрению и несколько зависимостей. Честно, не помню даже, кем я был год назад, не говоря о школьном времени, детстве и так далее. Для меня это более чем туманные вещи,— для меня было удивительным, что этот человек не отводил ещё ни разу свои глаза. Хорошую же он выработал маску самоуверенности. — То есть тебя все устраивает в нынешнем положении?— он наконец-таки отвёл взгляд в сторону с улыбкой. —Я этого не говорил. Мне кажется никого не может все устраивать. Просто я сложный, не уверен, что я тебе по зубам,— я не стала подавлять смешок и мой рот расплылся в улыбке. — Что ж, я все равно попробую, этот день у меня полностью свободен,— Я взяла блокнот и сделала заметку «комплекс маленького человека». — Если ты хочешь брать масштабно, то можно тоже назвать всех людей сложными. По-своему. Но однако ты можешь найти в себе что-нибудь прекрасное?— —Прекрасно употребляю,— —Я не шучу,— резко оборвала я его. Он первый раз призадумался. —Нет,— тихо сказал он, уже без улыбки. Наконец-то какой-то прогресс начал проявляться. —А находил когда-нибудь?— —Я не помню,— —Если ты мне будешь так отвечать, вряд ли что-нибудь дельное выйдет..— мягко сказала я, ведь он уже был разгорячен. Но моя мягкость не сделала погоды. — Мне не нравится общаться на такие темы. Ты психотерапевт или кто? И вообще.. Тут можно перекурить?— он уже на этих словах доставал пачку сигарет с зажигалкой. —На балкон, в подъезд. Ты хочешь побыть один?— он резко встал, засунул сигарету в рот и пожал плечами, услышав мой вопрос. —Как хочешь, пойдём,— я встала, мы обулись и поднялись на последний этаж. Он щедро протянул мне сигарету и мы закурили. После первой долгой затяжки, на выдохе он быстро, как-то нервно начал говорить: —Слушай, Лерочка, наверное это не по твоей части со мной заниматься, да и…— —Как раз по моей. Ты обещал,— он снова призадумался, сбрасывая пепел. —Ты мне не поможешь, правда. Я в этом не нуждаюсь. Совсем. Я не думал что все будет по серьёзному. Да и вообще если честно, я вспомнил об этом обещании только сегодня утром, и то, случайно,— его прервал звонок на телефон. Я мельком увидела «отец» и он сразу убрал телефон обратно, затянувшись. — Ты общаешься с родителями?— он мотнул головой ответ, означающий «нет». —Я позорище,— это он произнёс с улыбкой, но в голосе можно было различить многое, скрытое за улыбкой. Мы продолжили молча курить. Было очень спокойно, как будто все посторонние звуки исчезли совсем и не было ничего, кроме звука зажигалки, которой Альберт время от времени игрался. —Как давно ты занимаешься музыкой?— спросила я. —Я не помню,— бросил он, кинув бычок с 14 этажа, смотрев за ним, пока то позволяло зрение. — Сколько помню себя она меня интересовала, но пользоваться своим «талантом» и возможностями я стал только недавно, чтобы как-то зарабатывать деньги. Да и просто мне это нравится. Так проболтали мы на том месте очень долгое время, пока не начало темнеть и холодать. Мы оба поняли, что стоит зайти уже внутрь. За то время, мне кажется, мы скурили всю его пачку, но не они были явной причиной того, что мы долгое время там пребывали. Мы успели обсудить наверное все, что можно, но мне и этого казалось мало, как будто эта информация влетала в одно ухо, а вылетало из другого. Но я все помнила. Поговорили про его родителей, про моих родителей, про мою родину, про его родину, послушали несколько его треков и мне, без лести, они очень понравились. — Может, ты зайдёшь ко мне, я тебе сыграю и мы выпьем? Мне все равно нечем заняться этим вечером, — довольно холодно произнёс Альберт, выкидывая пустую пачку в мусорный бак. Я без раздумий согласилась. Мы зашли ко мне, я надела кофту взяла карту, наушники и под. На улице, выйдя из подъезда, он поинтересовался моим подом. Зная, что там идёт дикая гарь, я дала ему попробовать и он закашлялся, остановившись посреди дороги. Я от души засмеялась. Он тоже. Почему-то мне кажется, что из-за таких глупых вещей я никогда не смеялась, но в его компании все казалось таким эмоциональным, что я могла и заплакать без причины и засмеяться без неё же. Под фонарями мы шагали. Он в вансах, я в конверсах. Зайдя в какой-то ларёк он купил красный мальборо и мы снова скурили по сигарете. Вот и его дом. Пятиэтажка с обрыганским двором, в который можно было зайти без ключа. Подстать. Мы незамедлительно зашли в двухкомнатную квартиру, потому что нам обоим уже было достаточно холодно, окутанную светом фонаря, который стоял прямо перед окном в спальне. Я скромно прошла в комнату. Он взял гитару, две банки пива из холодильника. На этом моменте стало настолько больно и грустно, что хотелось крикнуть, как будто резко мне пырнули ножом в живот. Я не поняла этот приступ и молча, с мрачным видом, взяла банку. Альберт это заметил и сев напротив меня, спросил: —Что успело случиться, Лерочка?— я улыбнулась уголком губ и грустно посмотрела на него. —Вроде я тут психотерапевт, а не ты..— —А я тут псих вроде, но ты тоже смахиваешь,— он так же улыбнулся и отпил глоток из банки.