The idea of us

TENDER – Touch

Do you think about me

when you’re with him

Do you keep your eyes closed,

make him wear the same cologne

В спальне душно и почти нечем дышать. Тэхен делает глубокий вдох и следующее, что ему хочется – задержать дыхание и больше не впускать в себя чужой запах. Приторный, теплый аромат дыни застревает в легких раздражающей щекоткой. Чувствовать его на расстоянии приемлемо, почти приятно, но когда вот так – уткнувшись в запаховую железу, пока твою собственную трепетно целуют, – невыносимо. Молочная кожа омеги на шее режет взгляд своей нетронутой чистотой, потому что мужчина уже привык к чернильному дракону, раскинувшему свои когтистые крылья прямо на ней. Ким жмурится и опускается ниже, лишь бы потерять ощущение чужих губ. Более пухлых, без родинки под нижней. Всё не так. Линия ключиц не острая, как уже выучено, но тоже собирает на себя тэхеновы поцелуи. Потому что под прикрытыми веками до сих пор живет образ, от которого не избавиться. Пока Тэхен целует бледную, разгоряченную кожу Чимина, пресс-секретаря его агентства, – мысленно касается губами смуглой, с россыпью рыжих веснушек на ней. Летний, сладкий до судорог запах забивается в ноздри всё сильнее, но в памяти ещё жив аромат смолы. Терпкий, с ярко выраженными металлическими нотами во время возбуждения. Тэхен помнит, как задыхался в нем, но всё равно жадно забирал в легкие – даже в тяжелом удушении хотелось больше. Сам отказался от своего кислорода. Чувствует тонкие пальцы в своих волосах, когда проходится языком по мягкому животу. Сжимает податливые бока, воскрешая под ладонями крепкие мышцы, рельеф точеного пресса. Как приятно было ощущать силу его тела. Чимин же весь словно бархатный. Идеал омеги из каждого гламурного журнала и фильма о любви. Невысокого роста, с чувственным изгибом пухлых губ; с натуральным, каштановым цветом волос и неброским макияжем, который подчеркивает мягкие черты и скрывает все недостатки. И никаких острых углов. Гибкий, каждое движение – плавность и грация. Знает, насколько соблазнительны его формы для большинства альф. Как почти каждый провожает взглядом стройную фигуру, тонкую талию и зад, обтянутый плотной тканью классических брюк. Укороченных, чтобы были видны изящные лодыжки. Чимин он весь – об изящности, которой умело пользуется. Но это не то, в чем нуждается Тэхен. Потому что Чимин не такой, как он.

Yeah, do you think about me breathing down your neck

And in between your thighs, do you miss me yet

Чимин сильно возбужден и реагирует на каждое прикосновение мелодичными стонами. Проблема в том, что Тэхену хочется заставить его замолчать. Чтобы перестал резать слух своим удовольствием, ведь оно звучит совсем не так, как должно. Чонгук не был настолько громким. Он выдыхал тихо, горячо, шептал тэхеново имя тому на ухо, в потолок или в подушку, пока Ким вбивался в него сзади, наблюдая за тем, как красиво изгибается чужой позвоночник, и как напрягаются мышцы спины и согнутых в локтях рук. Чонгук срывал голос только тогда, когда его брали грубо, отбросив все нежности на потом. Затапливали ими уже после, приведя друг друга в порядок и сцепившись конечностями под одеялом. Тэхену тяжело засыпать, не обняв кого-то или что-то, а Чонгуку нравилось чувствовать себя в безопасности в кольце рук Кима. Прямо на этой кровати, на которой сейчас стонет, шире раскидывая бедра, другой омега. Принимает поцелуи, которые мысленно адресуются не ему. Чимин – сотрудник главного офиса модельного агентства «V Model Management», принадлежащего семье Тэхена. Родители отошли от дела, передав его в руки своего старшего сына. Младший, Сокджин, ещё в четырнадцать заявил, что не хочет заниматься управлением, потому что его место на подиуме, а не в душном кабинете. Альфе уже двадцать, и он не отступил от своей цели. Вопреки словам родителей, отказался от перспективы начать карьеру в семейном агентстве и уехал заграницу. Сейчас Джин – одно из лиц «Elite Model Management», а через пару недель он будет открывать показ «Louis Vuitton» в Париже. Тэхен сильно гордится своим братом, ведь тот никогда не предает себя. Как же он злился на Тэ, когда узнал об их с Чонгуком разрыве. Младший альфа души не чаял в омеге, и назвал Тэхена долбоебом, который потерял лучшее, что тот мог получить в этой жизни. Ким знает, что Чонгук и Джин до сих пор сохраняют теплые отношения, но последний никогда ничего не рассказывает о жизни омеги. Тэхен не знает, благодарен ему за это или нет. Бессонные ночи и часы, проведенные на странице Чонгука в соцсетях, указывают на второй вариант.

Do you really feel guilty

Fucking strangers on the weekly

Do you ever come quickly when it’s not me in your bed

Впервые за полгода после их расставания в постели Тэхена оказался кто-то другой. В последнее время Чонгука в мыслях стало чересчур много, мужчина начал чувствовать себя наркоманом на грани передоза. Или наоборот, в период ломки. Просто младший не выходит из головы ни на минуту, а в реальной жизни всё, что осталось у Тэхена от парня – это забытая в глубине шкафной полки черная толстовка на молнии. Она даже Тэ большевата, несмотря на развитую мускулатуру, а Чонгук в ней почти тонул. Висела на нем, как мешок, но он во всем выглядит очаровательно. Для Тэхена уж точно. Вещь хранила чонгуков запах несколько недель. Мужчина засыпал с ней в обнимку, пока смоляной аромат не выветрился окончательно. После – иногда надевал, когда от тоски уже хотелось лезть на стену. Или открыть мертвый диалог, последнее сообщение в котором датируется декабрем. За день до его рождения. И Тэхена трясет от одной мысли о том, что и следующий, двадцать девятый день рождения пройдет без него. Без этой широкой улыбки и трогательных, милых сюрпризов. Чонгук занимается мультипликацией и иллюстрацией книг, поэтому на прошлый праздник парень нарисовал небольшой мультик об их отношениях. Тэхен начал плакать уже в тот момент, когда увидел заставку и осознал, что именно ему показывает младший. К концу оба рыдали как при первом просмотре «Титаника», а Гук даже начал икать из-за нахлынувших эмоций. Признавались друг другу в любви в тишине квартиры. Чонгук до ужаса романтичный, но настолько же стеснительный в проявлении этих жестов. Он очень откровенный в постели: легко предлагает эксперименты и никогда не скрывает свои желания, напрямую говоря в чем нуждается или что хочет попробовать. Омега без капли смущения мог заявить, что весь день мечтал о том, как вернется домой из вуза, и Тэ вылижет его или же возьмет на столе прямо у себя в кабинете. Но когда дело касалось романтики – поначалу каждый подарок или сюрприз готовились через нервы и страх не угодить. Показаться глупым или невнимательным. Альфа знал, как тяжело Чонгуку было открываться ему, потому что они проговаривали эти моменты. У них разница в семь лет, и младший сильно переживал, что может разочаровать Тэхена. Маленький, глупый кролик. Ведь в итоге Тэхен, а не он, оказался тем, кто разочаровывает. Поэтому прямо сейчас целует чужие бедра, подрагивающие от напряжения. Кожа на них чистая, не тронутая чернильной краской. Но Тэхен всё равно повторяет губами на правом узоры нежных лилий, которыми чонгуково было забито почти полностью. Насыщенные контуры нательных цветов чередовались с ювелирно тонкими и восходили к самой талии. Правая рука тоже испещрена черной вязью от самого плеча до костяшек. Когда Тэхен проводил время со своей двоюродной племянницей и Чонгуком, последний разрешал пятилетней малышке раскрашивать татуировки на руке и виднеющиеся из-под шорт лилии. Джаин была в восторге от омеги. А Ким потом помогал Гуку отмывать неумелое художество в душе, конечно же даря и получая много поцелуев. В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Пока цветная от краски и фломастеров вода стекала в слив, а Чонгук улыбался с озорством в уголках глаз, поддаваясь всем ласкам. Но они остались в прошлом. Этим вечером он делится своей болезненной нежностью с человеком, который, если копнуть глобально – ему никто. Они пересекались лишь в рабочих моментах, но недавно Ким заметил то, как Чимин смотрит на него, и как усиливается его аромат, когда они находятся близко. Сегодня Пак нарочито медленно поднимал с пола упавшую ручку, предоставляя шикарный ракурс обзора на свою задницу в узких джинсах. В итоге Тэхен притянул омегу к себе за шлевки этих самых джинсов и, не встретив никакого сопротивления – лишь одно сконцентрированное желание в золотистом взгляде, – захватил липкие от блеска губы в поцелуй. Согласование пресс-релиза автоматически было отложено на завтра, потому что Ким понимал, что в любой момент может дать заднюю. Чонгук выветривается из крови ужасно долго, но альфа осознает, что если продолжит в том же духе – свихнется окончательно. Нужно переключиться, даже не смотря на то, что Тэхен не испытывает ничего к Чимину. Это лишь попытка вытеснить из головы образ, сводящий с ума. Только вот попытка провальная, потому что когда Ким прижимается губами к тазовой косточке, вторую по привычке поглаживая, – представляет на ней аккуратное «thv», выгравированное прямо в этом месте. Самом чувствительном на чонгуковом теле. Когда Тэ касался его здесь, то получал в ответ волну мурашек и жаркие выдохи. Омега выгибал поясницу в нежелании потерять волнительное тепло. Чимин же не плавится от такой нежности, но томно стонет, стоит альфе снова начать целовать внутреннюю сторону бедер. Тэхен сминает их мягкость, стараясь чаще задерживать дыхание. Надеется, что Пак слишком в беспорядке, чтобы акцентировать на этом внимание. Постельное белье под омегой уже влажное от смазки, и Тэ уже сейчас думает о том, как будет сдирать его с постели, относить в постирочную и открывать настежь окна, чтобы омежий аромат быстрее выветрился. Спать придется в гостевой спальне. Он ни в коем случае не презирает Чимина, не считает его недостойным себя или легкодоступным. Просто происходит то, что не должно происходить. Тэхен ещё не вылечился. Выгонять распаленного омегу – идея не из лучших, и раз уж Ким вступил в эту игру, то нужно довести её до конца. Хотя учитывая тот факт, что в собственных брюках всё ещё не тесно, несмотря на то, что прелюдии начались уже в кабинете, – у него явные проблемы. Странно чувствовать себя импотентом в двадцать восемь лет. – На живот, Минни, – Ким проводит ладонью от тонкой лодыжки до колена. Чимин подчиняется мгновенно, перекатываясь в нужное положение и демонстрируя соблазнительный прогиб. Упирается коленями и локтями в матрас, с хитрецой улыбаясь через плечо и ожидая дальнейших действий. Полностью открытый, с горящими щеками и припухшими от поцелуев губами. Смазка стекает по бедрам, и те переливаются в слабом свете бра, призывно расставленные. Тэхен погружает первый палец в горячую узость, перебарывая желание попросить Чимина растянуть себя самостоятельно. Потому что он задыхается. В голову лезут воспоминания о том, как каждый чертов раз родители морщили нос и кривились в отвращении, когда чувствовали запах омеги на нем или же когда Чонгук был рядом. – Не по омежьи. Сынок, ты не мог найти кого-то с более приемлемым ароматом? Этот пахнет как второсортный альфа. И их высказывания не останавливало непосредственное присутствие Гука рядом. Они не признавали в нем омегу и не скрывали свое отношение. Младшему пришлось тяжело, но он никогда не допускал мысли отступить от чувств, как и сам Тэхен. В какой момент всё начало скатываться в тартарары? Замечательный вопрос. Наверное, стоит начать с самого начала. Их первая встреча произошла два с половиной года назад на выставке современного искусства. Тэхен должен был идти туда вместе с Хосоком – своим лучшим другом, но у последнего в тот день заболел его муж, Юнги, поэтому Ким поехал один. Звать кого-то другого не было желания, к тому же перед самым отъездом с работы ему испортили настроение две модели, устроившие скандал прямо на глазах у клиента. Они поставили крест не только на своей успешной карьере, но и запятнали репутацию агентства перед гребанным Valentino. Поэтому альфа бродил хмурой тенью между наверняка очень глубоких в своей задумке, но настолько же непонятных экспонатов. Когда он завис у картины, полотно которой было покрыто хаотичными мазками, чем-то напоминающими цветовой гаммой произведения Ван Гога, то спустя несколько минут почувствовал немного тяжелый, но привлекательный запах. Это было неожиданно, потому что Тэхен редко встречал ароматы, которые действительно приятно оседали в легких. Витающий в воздухе шлейф древесной смолы оказался принадлежащим Чонгуку, который остановился у той же картины, что и Ким, но взгляд его был направлен не на неё, а на стоящую на полу бутылку из-под фанты. Тэхен сразу зацепился за многочисленные татуировки на руке юноши, не прикрытые рукавом оверсайз-футболки черного цвета с логотипом Red Hot Chili Peppers. Она была надета навыпуск, а не заправлена в широкие светлые джинсы, поэтому оценить телосложение было почти невозможно. От чего Тэхен не мог понять, альфа или омега стоит сбоку от него, потому что аромат был неоднозначным – довольно мягким для альфы, но недостаточно для омеги. На ногах юноши были надеты черные кастомные конверсы с изображением персонажей явно какого-то мультика. Потом Чонгук расскажет о том, что сам кастомил эти кеды, вдохновившись «По ту сторону изгороди» – его любимым мультсериалом. Тэхен уже и не помнит, сколько раз они пересмотрят его вместе. Больше десяти это точно. –Как вы думаете, это тоже часть инсталляции, или кому-то просто не захотелось искать урну? Тэхен тогда не смог спрятать улыбку, потому что у Гука был яркий иностранный акцент, от чего слова немного забавно ломались. А ещё, когда парень повернулся к нему, то обзору альфы открылись проколотые бровь и губа. Пирсинг гармонично вписывался в гранжевый образ, и Тэхену было тяжело одернуть себя и перестать так нагло разглядывать ещё незнакомца. Зацепил, хотя альфа не понимал, чем конкретно. Самым удивительным было то, что Чонгук изначально смотрел прямо в глаза. Не оценивал взглядом, как это обычно происходит в обществе. Как оказалось, парень делает так со всеми без исключения. Тэхен так не умеет. – Думаю, что если вы видите и чувствуете в этой бутылке что-то большее, чем просто кусок пластика, то она может полноправно иметь художественную ценность. – Пока что единственное чувство, которое у меня вызывает эта бутылка, так это жажда. Кажется, я слишком далек от современного искусства, – ответил юноша с непосредственностью, пожав плечами. – Тогда может быть вы позволите мне угостить вас чем-нибудь? Недалеко есть неплохая кофейня. – Мы можем общаться на ты? И, если вы знаете английский, периодически переходить на него, пожалуйста, – открытая улыбка украсила красивое лицо. Как оказалось, Чонгук родился в Канаде и прожил там всю жизнь. Отсюда и акцент, потому что родители не заставляли его учить корейский, так как не планировали возвращаться на родину. Но омега сам захотел погрузиться в культуру страны и узнать особенности жизни в ней. К тому же стремление к переменам было слишком сильным, поэтому, закончив первый курс факультета анимации, он переехал в Южную Корею по программе обмена студентами. Уже через месяц они начали встречаться. Тэхен сам от себя этого не ожидал, потому что обычно все его «отношения» заканчивались ещё во время "конфетно-букетного" из-за ревности со стороны партнера. Поэтому пару лет он даже не пытался искать кого-то – вымотался благодаря предыдущему багажу опыта. Просто не все могли адекватно воспринимать работу Кима – то, что он почти всё время окружен моделями. До Чонгука ему не попадались омеги, которые не устраивали скандалы и полностью доверяли. Он изрядно уставал отчитываться за каждый свой публичный выход и фотографии с него же. То он слишком близко стоит к модели-омеге, то руку кладет не туда, куда нужно, то смотрит "не по рабочему". В некоторых парах ревность даже льстит партнерам, но Тэхену хотелось лишь выйти в окно. Такие жесты «внимания» душили. Чонгук же относился к его работе спокойно. Интересовался тем, как у Тэ идут дела, только потому, что знал о его любви к индустрии моды. Омега не переступал границы, четко осознавая где начинается чужая свобода. Гук был удивительным. Тэхен даже не мечтал, что когда-нибудь встретит такого человека. Но, как и в любой истории, их любовь тоже не была идеальной. Именно здесь и будет крыться ответ на вопрос о том, почему же все привело к тому, что сейчас вместо Чонгука в постели Кима находится другой омега. У Тэхена достаточно теплые отношения с родителями, поэтому он решил как можно скорее познакомить их со своей парой, ведь те имели привычку мучить его еженедельными допросами о том, когда же увидят рядом с ним «прелестную омегу». Только вот вместо радости в родных глазах он увидел разочарование и отвращение. Чонгук в тот вечер выглядел замечательно в своей простоте – черная дизайнерская рубашка с коротким рукавом была заправлена в такого же цвета джинсы, которые невероятно подчеркивали его формы. Гук регулярно занимается в зале и берет уроки бокса, поэтому имеет не типичное для омеги телосложение. Всё-таки в обществе, несмотря на двадцать первый век, всё ещё прочно закреплены стереотипы о том, что омеги обязаны быть хрупкими, нежными и обязательно слабыми в сравнении с альфами. Поэтому на свою улыбку и вежливый поклон Чонгук получил от тэхеновых родителей недовольное выражение лица и холодное приветствие. Тэхену хотелось спрятать омегу от цепких, колючих взглядов, которые презрительно скользили по виднеющимся из-под рукава татуировкам, по натренированным рельефам мускулов ног и рук. Увидели бы спрятанный под тканью рубашки пресс – упали бы в обморок, Тэхен уверен. Чонгук ниже альфы на несколько сантиметров, но хрупкость – это точно не его характеристика. Притворно обеспокоенный вопрос мамы о том, не умер ли кто-то у парня, привел в смятение обоих. Черный был любимым цветом омеги, и Тэхен не собирался заставлять того менять свой довольно простой и свободный стиль ради отношений. Но этого активно требовали родители. Конечно же, дело не обошлось исключительно внешностью. Так как Чонгук вырос в Канаде, разница в менталитете ощущалась особенно ярко. Если Тэхену она не мешала, то отец и мама заостряли на ней внимание чересчур яро. Чонгук более свободен в общении, ему было сложно соблюдать все формальности, к которым в Корее относятся со всей строгостью. Омега не привык подстраиваться под старшее поколение, потому что с детства приучен непринужденно общаться со взрослыми. В его стране дружеское общение на равных с человеком, который старше тебя – норма. Пытаться угодить кому-то, показаться вежливее, тем самым меняя своё поведение, значит быть двуличным. Но родители Тэ считали парня просто грубым и невоспитанным, совершенно игнорируя его происхождение. Помимо этого их сильно раздражал корейский омеги. Чонгук часто путал слова, так как только набирался опыта в общении с носителями. И это было просто красной тряпкой для начала нотаций по поводу его нежелания считаться с местными традициями и культурой. Логика потерялась ещё на том моменте, когда Чонгука начали осуждать за ношение черного цвета, поэтому не стоит удивляться и пытаться найти её. И, конечно же, возраст. Когда они познакомились, Чонгуку было всего девятнадцать, а Тэхену – уже двадцать шесть. Но желание родителей как можно скорее начать нянчить сладких внучат растет в геометрической прогрессии с каждым годом. А Гук, по понятным причинам, не мог порадовать их пополнением в семействе как минимум ближайшие пару лет. Поэтому омеге приходилось не легко в общении с отцом и мамой Тэ. Только Сокджин был в восторге от Чона. Оба альфы заступались за него перед своей родней, не давая морально сожрать. Чонгук не тот человек, который станет переступать через себя, чтобы понравиться кому-то. Даже если это родители его парня. Единственное, над чем он усердно старался – изучение корейского и соблюдение иерархии в общении. Над последним омега страдал долго и больно, потому что это четкое разграничение не вписывалось в его мировосприятие. Но Гук не мог игнорировать традиции страны, в которой по сути является гостем. Поэтому постепенно словесная составляющая перестала быть на повестке конфликтов. Что не скажешь о внешности. Именно она стала причиной ссоры, после которой омега собрал свои вещи и ушел, заблокировав Тэхена абсолютно везде. Это произошло в день юбилея Минджуна, отца Тэ. Когда все гости уже разъехались из ресторана, на Чонгука обрушился шквал критики. Его начали обвинять в том, что он отказался снять «эти мерзкие железки» с лица и замазать свои татуировки, и тем самым опозорил их семью перед «приличными людьми». К тому же в него полетели упреки в отсутствии манер, и нежелании меняться ради того, чтобы не пятнать «идеальную репутацию» августейшей семьи Ким. Омега неожиданно вспылил в ответ, видимо достигнув своего предела терпимости. Возможно выпитое вино тоже сыграло свою роль, и прибавило ему баллов к решимости. Потому что обычно он очень спокойно реагировал на подобные выпады в свою сторону, ровным тоном объясняя, что собственная внешность касается исключительно только его. В этот же раз младший взорвался и назвал тэхеновых родителей «престарелыми снобами, застрявшими в прошлом веке» и послал их нахуй. Буквально. В тот день каждый из них перегнул палку, заставив её с треском разломиться. И щепки разлетелись в мягкую кожу с особой болезненностью. Тэхен тогда слишком устал, чтобы адекватно анализировать происходящее. Уже пару недель на работе был полный завал и нервы альфы держались на честном слове. Начавшиеся проблемы в агентстве, мелкие ссоры бытового плана и традиционные недомолвки с семьей накапливались, и в тот вечер превратились в огромный ком, который обрушился на самых близких ему людей. Альфа грубо дернул Чонгука за руку, потащив того в машину. Сил терпеть уже приевшиеся сцены не осталось. Всю дорогу до дома они ехали в тяжелой тишине, но как только переступили порог квартиры, Чонгук стал первым, кто захотел разрешить ситуацию хотя бы словесно. – Мне правда очень тяжело каждый раз слышать о том, какой я хуевый, и тебе было бы лучше найти другого омегу, – у Гука опасно дрожит голос, хотя обычно он держится более стойко. – Знаешь, что, Чонгук? Мне тоже пиздец тяжело каждый раз пытаться помирить вас и найти ебаный компромисс, на который ты всегда отказываешься идти. Неужели так сложно надеть что-то, что вписывается в стандарты моих родителей? Всего несколько гребанных раз в год переступить через свой раздутый индивидуализм и нормально провести с ними время. Без скандалов, не мозоля им глаза своими татуировками и готским стилем подростка-бунтаря. Может быть, мне правда проще найти омегу, которая будет ставить моих родителей хоть во что-то и не будет заставлять краснеть за свой вид и поведение? Потому что я уже блять заебался. – Ты сам понимаешь, что говоришь, Тэ? – дробящееся непонимание в любимом голосе впервые опасно полоснуло слух. – Я всё отлично понимаю, можешь не сомневаться. Проблема в том, что Тэхен соврал. – Хорошо, – Чонгук шмыгает носом, быстро вытирает ладонями успевшие сорваться слезы. Снимает кольцо с безымянного пальца, подаренное на вторую годовщину, и кладет то на стол. – Тогда удачи в поиске. Надеюсь, ты найдешь себе удобную омегу, которая удовлетворит все запросы твоей семьи, и будешь счастлив. Тэхен ничего не ответил. Он молча наблюдал за тем, как Чонгук собирает свои вещи и пакует их в чемодан, с которым ещё недавно прилетел из Канады в Корею. Помнит, как продолжали течь соленые дорожки по покрасневшим щекам. Как тихие всхлипы срывались с плотно сжатых губ. Чонгук не торопился и не поливал его оскорблениями в процессе. Спокойно складывал свои вещи, аккуратно распределяя их по дну чемодана. С особой бережностью паковал художественные принадлежности, будто бы давая Тэхену фору на извинения. Возможность остановить. Но Ким был настолько зол, раздражен и устал, что мысль извиниться блокировалась автоматически. Силы оставались лишь на то, чтобы заливать в себя виски. Только бы не думать о том, что прямо в тот момент рушилось всё ценное, что происходило между ним и Чонгуком. Ведь отношения с родителями – это единственное, что создавало разлом между ними. Все остальные недомолвки были до смешного незначительны. Тэхен с Чонгуком были настоящими счастливчиками, почти идеально подходящими друг другу. Альфе казалось, что он в гребанной сказке, ведь в реальной жизни люди не могут настолько подходить друг другу и понимать чуть ли не с одного взгляда. Ему правда просто казалось. Потому что всегда найдется то, что разрушит даже самую по-диснеевски крепкую историю. – Немного позже мой друг приедет забрать картины. Пожалуйста, сохрани их до этого. Это последнее, что сказал ему Чонгук перед тем, как уйти. Оставил все подарки и когда-то одолженные из тэхенова гардероба вещи. Даже дверью не хлопнул. Тэхен чувствовал себя омерзительно. Ему было бы намного легче, если бы Чонгук облил его грязью, сказал, какой он мудак и хорошенько врезал. Так, чтобы искры из глаз, применив самый точный прием, который отработал со своим тренером по боксу. Но это всё не о нем. Гук даже в этом уважает границы. Возможно, Чонгук может показаться умелым манипулятором, мастерски давящим на чувство вины и тем самым добивающимся своих целей. «Говоришь, не подхожу тебе? Жаль, но я принимаю твой выбор.» Но нет. Просто Чонгук – он не о компромиссах. Он об искренности и полном принятии. А Тэхен проебался.

Yeah, you love the idea of us

Does it still feel the same

Поэтому сейчас дрочит себе в ванной под предлогом взять защиту, и пытается хоть как-то возбудиться, пока Чимин ждет его в спальне. В какой момент секс для Кима превратился в каторгу? Риторический вопрос, потому что стоит закрыть глаза – и воспоминания о самом желанном омеге оживают с неприличной яркостью. Вот Чонгук опускается на колени, расстегивая молнию на его брюках. Смотрит снизу вверх своими оленьими глазами, невинно хлопая длинными ресницами, с которых медленно стекает возбуждение. Ведет носом по ещё спрятанным под боксерами сантиметрам, жадно вдыхая густой запах ладана, прикрыв веки. Приспускает ткань, проводит языком по всей длине, а когда заглатывает – Тэхен на контрасте ощущает холод металлического кольца на чужой нижней губе. Тонкие татуированные пальцы плотно обхватывают основание, дополняя движения рта. Первая волна наслаждения простреливает тело. – Блять… Когда Тэхен возвращается в спальню, держа в одной руке пачку с презервативами, то застает неожиданную картину: Чимин застегивает последние пуговицы на своей белоснежной блузке, уже почти полностью одетый. – Срочные дела? – альфа надеется, что его голос звучит хоть каплю разочарованно. – Нет, просто не хочется продолжать твои мучения, – беззлобно хмыкает парень, заправляя блузу в джинсы. Ким пытается возразить, но Чимин, перебивает его едва начавшуюся речь о том, что они могут продолжить: – Я не слепой, Тэхен. Ты даже не возбужден, хотя мы начали ещё в твоем кабинете. И я не думаю, что дело в моей сексуальности. Тэхену одновременно хочется провалиться сквозь землю и поблагодарить Пака. – Прости. – Забей, я мальчик взрослый, могу самостоятельно разобраться со своей задницей, – отмахивается Чимин, пока надевает носки. – Я предполагал подобный исход, и раз уж такое дело, то мой тебе совет: переставай жевать сопли, покупай билет в Канаду и лети извиняться перед своим омегой. Слышать это от человека, с которым у них из общего только место работы, пара десятков минут непринужденного разговора и перемешанная несколько минут назад слюна – немного странно. У Тэхена много вопросов к омеге. – Стоп, откуда ты- – Джин хоть и альфа, однако это не мешает нам быть подружками. И прости за фамильярность, босс, но ты правда долбоеб, – парень смотрит на него с нескрываемым осуждением из-под светлой, немного растрепанной челки. – Чонгук, конечно, тоже не невинный сахарок, но твои слова это пиздец. Я бы на его месте ещё бы от души врезал тебе. Тэхену бы оскорбиться, да вот только он полностью согласен со всем сказанным. – Он в любом случае не простит меня за то, что я ему наговорил. Чимин достает из сумки салфетки и подходит к шкафному зеркалу, чтобы поправить поплывший макияж. – А ты пробовал извиниться? – омега смотрит на него через отражение, вытирая размазавшиеся стрелки. – Нет, – качает головой Тэ. – Тогда какого хера такие выводы? Всегда стоит попробовать, особенно если дело касается самого дорогого человека. Где твой телефон? – Чимин отвлекается от приведения себя в порядок и начинает оглядываться в поисках устройства. Тэхен всё ещё не отошел от произошедшего, поэтому тупо пялится на снующего туда сюда омегу. Пак поднимает с пола пиджак альфы и шарит по карманам. В миниатюрной ладошке всё-таки оказывается искомое, и лицо парня подсвечивается слабым светом экрана. Он с задумчивым видом печатает что-то своими маленькими пальчиками, и спустя несколько минут решительно подходит к растерянному Киму: – Боже, как ты живешь без пароля, святая простота? Ладно, неважно. Держи, – парень протягивает ему телефон, на экране которого открыт сайт по бронированию билетов. Рейс «Сеул – Монреаль» на шесть пятнадцать утра. – Ты серьезно? – А ты? – мягкий голос Чимина звучит грозно, и взгляд раскосых глаз не предвещает никакого снисхождения. – Серьезно любишь Чонгука или всё-таки перестрадаешь и отпустишь? Или продолжишь через неприязнь трахать случайных омег, каждый раз представляя на их месте того, с которым поступил как последний мудак? Ответ очевиден.

***

Cigarettes After Sex – Heavenly

Морально альфа был готов ко всему, учитывая тот факт, что не случившийся секс закончился тем, что через несколько часов после него Тэхен оказался на борту самолета в направлении другого континента. Но когда уже третий час пытаешься найти запрятанный среди леса дом лишь по сбивчивому рассказу собственного брата, готовящегося к фотосессии, которая должна начаться через десять минут – энтузиазм начинает давать трещину. Когда Ким летал в Канаду вместе с омегой, чтобы познакомиться с родителями того, все две недели они жили в квартире младшего. В пределах Монреаля, в человеческом многоэтажном доме с милым парком и детской площадкой совсем рядом. А не в лесу у черта на куличиках. Тэхен устало потирает глаза, сидя в салоне внедорожника в полной растерянности. Навигатор не находит адрес дома Чонгука, полученный от того же Джина, ценой клятвы сердцем мамы, что никогда больше не обидит «булочку Чонгуки». Альфа уверен в своей клятве, потому что возможно даже не получит возможность «обидеть» омегу, так как затеряется в лесу навсегда, и его мятежный дух будет бродить по канадским лесам в поисках своей несчастной любви. Ну или станет ужином медведя, что тоже вполне себе вероятно, учитывая уровень везения мужчины и его топографический кретинизм. Он по зданию собственного агентства ходит с подсказками своего секретаря. Стоит ли говорить что-то о поиске дома в огромном лесу без навигатора и знающего дорогу человека на пассажирском сидении? Тэхен в ужасе. Джин не может выйти с ним на связь из-за показа, поэтому приходится надеяться только на фортуну, вернее молиться ей, чтобы хотя бы раз в жизни она повернулась к альфе не своей филейной частью. Но та не поворачивается, подкидывая ему из попутчиков только пару белок, одного лося и оленя. Последним мужчина ощущает себя уже несколько часов, но если реальное животное наслаждается своей оленьей жизнью и расхаживает по зеленым полянкам, обдирает кору с деревьев и в принципе чувствует себя комфортно в естественных условиях, то Тэхену хочется лишь плакать от своей беспомощности. Но спустя ещё несколько белок и один мучительный час, вдали показывается белое здание, точно напоминающее по описанию дом Чонгука. Ким давно не чувствовал себя настолько счастливым. Он подъезжает к двухэтажному строению у обрыва, которым оканчивается суша. Крыша дома плоская, в форме плато с тонкими ограждениями. Видимо наверху находится открытая терраса, чтобы наслаждаться красочными видами вокруг. Место действительное живописное: раскинувшееся после обрыва озеро отражает солнечные лучи и хвойный лес, густо покрывающий даже каменистый спуск. Сам дом тоже спрятан среди стройных сосен. До крон некоторых деревьев наверняка можно дотянуться прямо с террасы. Откинув тревожность, Тэхен наконец-то фокусируется на эстетической части природы, а не на её жестокости по отношению к нему. Насколько было больно Гуку, что он захотел уехать в такое тихое место, отрезанное от людей? Мужчина выходит из машины и направляется ко входу в дом. Но замирает у самого порога во внезапной нерешительности. Хлипкая уверенность трескается, выпуская наружу цепкие ростки страха перед своими действиями. Что он скажет омеге? И захочет ли тот его видеть? Ким одергивает себя мыслью о том, что ему несмотря ни на что нужно попытаться – только тогда он останется честным перед собой и перед младшим. Тэхен стучит по дверной поверхности, не найдя кнопку звонка. Спустя примерно минуту дверь открывает незнакомый альфа европейской внешности. Короткостриженый брюнет с изумрудно-зелеными глазами. Ким ловит себя на ощущении, что поневоле заворожен. Всё-таки в Корее он редко встречает людей с таким натуральным цветом радужки. На вид парню не больше двадцати пяти, одет он по-домашнему: хлопковые штаны серого цвета, белая, немного помятая футболка. Но Тэхен чувствует чонгуков запах, поэтому омега точно должен быть где-то поблизости. Что-то внутри падает с тянущим чувством. – Здравствуйте, – Ким на английском обращается к незнакомцу, с интересом разглядывающему его. – Здравствуйте, – альфа звучит доброжелательно, излучая открытую приветливость. – Вы что-то хотели? – Эм… да, – Тэхен пытается скрыть нервозность, и надеется, что получается довольно неплохо. Но руки, спрятанные в карманах чонгуковой толстовки, неконтролируемо дрожат. – Здесь живет Чонгук? – Да, только Гуки уехал в город, но должен скоро вернуться, – с нескрываемой нежностью в голосе отвечает альфа. Тэхену хочется врезать по этой улыбчивой роже за до скрипа в зубах мягкий тон и ласковое сокращение, которое позволено только самым близким. Хотя, возможно, этот парень теперь и является кем-то близким для младшего. И от этого волнительное предвкушение встречи быстро сменяется тошной горечью. – Он не говорил, что ждет гостей. Вы его друг? – Можно и так сказать, – грустная улыбка трогает губы мужчины. Ким пытался убедить себя, что будет рад даже этому статусу, но получается только самообман. Друзья из них выйдут никудышные. По крайней мере альфа не сможет ежедневно смотреть на то, как Чонгук дарит свою любовь кому-то другому, кто не Тэхен. Слишком изощренная пытка, мужчина сможет (сможет же?) перенести её лишь на расстоянии. – Проходите, – парень отходит в сторону, жестом приглашая Кима войти. – Вы наверное долго добирались сюда, поэтому если хотите, можете дождаться Гуки. – Да, спасибо, – Тэхен заходит внутрь, и незнакомец протягивает ему руку: – Я Майлз. – Тэхен, приятно познакомиться, – альфа сжимает ладонь парня, получая крепкую хватку в ответ. – Мне тоже. Хотите чего-нибудь выпить? Кофе, чай, может воды? – спрашивает Майлз, когда они заходят в просторную комнату: гостиную, совмещенную с кухонной зоной. Дом отделан изнутри темным деревом и обставлен в минималистичном стиле. Вся мебель светлых тонов, без ярких цветовых акцентов. Здесь наверняка можно обрести тепло, уют и спокойствие. – Да, последнее было бы очень кстати, – кивает головой Ким, садясь на светлый диван. У него голова кружится от витающего в воздухе аромата смолы. Пока Майлз на кухне, Тэхен прикрывает глаза и глубоко дышит, стараясь урвать в легкие побольше кислорода, пропитанного родным запахом. Точно наркоман, дайте ему уже справку и назначьте лечение, пожалуйста. – Держи, – альфа возвращается и передает ему высокий прозрачный стакан с водой. – Спасибо. Майлз садится на другой конец дивана, сохраняя личное пространство для комфорта гостя. Тэхен же собирается с решимостью, чтобы задать до неприличия неуместный вне контекста, но необходимый для него самого вопрос. Для того, чтобы понимать, как стоит вести себя с Чонгуком, ему важно узнать, кем этот альфа является для младшего. Только вот не успевает даже толком рот открыть, как из прихожей слышится звук проворачиваемого ключа и следующее за ним: – Боже, Майлз, ты не представляешь, какой ценой мне достались эти пирожные. Я чуть не подрался с парнем передо мной, который хотел скупить все оставшиеся, а ведь это мои любимые. У Кима мурашки разбегаются по коже от чонгукова голоса. Звонкий, с нотками смешливого возмущения. Успевшие забыться интонации, но взрывающие своей реальностью. Альфа чувствует, как бешено начало биться сердце в испуганном волнении. Ещё немного и придется вызывать скорую. Тэхену плохо. С ним сейчас случится Чонгук. – Ты зажег какие-то новые ароматические свечки? Просто пахнет как мой бывш- Чонгук заходит в комнату, но застывает прямо в дверном проеме. Встречается своими невозможно огромными глазами с тэхеновыми, преданными. Взгляд не верящий, удивленный, будто его сделали главным героем жестокого розыгрыша прямо в собственном доме. Альфа невольно скользит по внешнему виду младшего. Нездорово похудевший, с заострившимися чертами лица, пряди, виднеющиеся из-под черной шапки-бини, больше не каштановые – пшеничные, с пепельным отливом, длиной до линии скул. Свободная футболка молочного цвета доходит до середины бедра, а темные джинсовые бриджи открывают вид на коленки, заклеенные цветными пластырями с какими-то мультяшными героями. Омега держит в руках коробочку с добытыми пирожными, и выглядит совершенно растерянно. У Тэхена в груди щемит от того, насколько же он близко, но в то же время далеко. – Майлз, у меня галлюцинации от львиной дозы таблеток, или рядом с тобой действительно сидит Тэхен? Ким бы засмеялся, если бы ему не было так грустно. – Да, это Тэхен, – подтверждает альфа. Он с подозрением смотрит на странно реагирующих друг на друга Тэ и Гука. – Стоп… это тот Тэхен? – выражение лица парня резко сменяется на понимающее. – Знаете, мне … эм… там нужно доделать работу, поэтому я пойду к себе, ребятки. Майлз встает с дивана и быстро ретируется в другую комнату. Тэхен тоже встает, чтобы подойти к младшему, но тот не собирается согласовывать свои действия с тэхеновыми. – По какому поводу визит? – омега присаживается на подлокотник. Растерянность быстро сменилась безразличной прохладцей. Младший даже не смотрит на альфу, что безуспешно пытается поймать его взгляд. – Я хотел поговорить, Гу- – Говори. Ершистый, колючий. С резким тоном и холодным взглядом из-под густых ресниц. А у Тэхена внезапно вылетает из головы всё, что он планировал сказать. Слова мечутся в голове в хаотичном беспорядке, формируясь совсем не в то, что будет правильно. В мыслях всё всегда намного легче и красивее. Но как только придаешь им словесную, реальную оболочку – они будто теряют свою ценность и глубину. – Прости меня, – альфа старается контролировать голос, но выходит всё равно убого. Не так мужественно и драматично как в фильмах о любви. Он просто дрожит, словно ещё минута – и сорвется в жалкий фальцет. – Я поступил с тобой ужасно низко. Ты не заслуживаешь всех тех слов, которые я сказал в тот вечер. Потому что проблема не в тебе. Ты никогда не был для меня проблемой, потому что ты невероятный, и я не имел право упрекать тебя твоей же индивидуальностью. Мне нужно было остановить тебя, но я не смог переступить через взорвавшиеся эмоции и осознать, что теряю самого ценного человека в своей жизни. А потом глупая гордость не давала сорваться и поехать за тобой. Я такой дурак, Чонгук. Причинил тебе столько боли лишь из-за своей незрелости и глупости. И я пойму, если ты захочешь и дальше не видеть меня, – ласковое обращение рвется наружу, но Тэхен одергивает себя осознанием, что больше не имеет никакого права на него в отношении омеги. – Но я не перестану любить тебя. И не переставал. Ни на одну минуту. Прости меня, Чонгук. Омега молчит и смотрит в пол, нахмурив красивый изгиб темных бровей и кусая внутреннюю сторону щеки. Тэхен понимает, что не может требовать от него ничего. Он не знает, как жил эти полгода младший: какими людьми был окружен и какой опыт получил. И какое место теперь занимает в его жизни альфа – мерзкого бывшего или прежней любви. Но одно знает точно: примет любое чонгуково решение. Каким бы болезненным оно не оказалось. – Окей, – младший хлопает себя по коленкам, разрезая установившуюся тишину, и встает с дивана. – Пошли пить чай. – Так мы… – Идем пить чай, иначе я умру, если не съем те пирожные прямо сейчас. Тэхену хочется расплакаться от хаотичности и непосредственности этого омеги. У них тут вообще-то важный разговор должен быть. Не то что бы он против внезапного чаепития с любовью всей своей жизни, но всё же. Хочется услышать что-то из разряда «Ты конечно ублюдок, но я тебя прощаю» или «Хорошо, я услышал тебя, но всё, поезд ушел». Хотя на чай ведь не приглашают абы кого, правда? Возможно у него и есть шанс. Альфа идет за Гуком на кухню. Мужчина чувствует себя довольно некомфортно, в отличие от омеги, спокойно разливающего кипяток по цветным кружкам. – Я раз сто представлял нашу встречу, но всегда получалось как в сопливых драмах, со слезами и страстными поцелуями прямо после признаний в любви, – говорит младший, ставя на стол кружки, а затем тарелку с пирожными. – Даже звучит как-то несерьезно, правда? Чай всё-таки самое лучшее средство для примирения. – Мне кажется, или ты только что открыл универсальное средство для решения всех конфликтов? – сквозь улыбку отвечает альфа, ловя лучистый чонгуков взгляд. Такой, который получал почти каждый день последние два года. – Мы могли бы жить в другом мире, если бы люди, особенно политики, начали использовать твой метод. – Не знаю насчет политиков и других людей, но нам должно помочь, – Чонгук садится напротив старшего, сразу кладя на своё блюдце одно муссовое пирожное с шоколадом. – Прости, я ждал этого момента ещё со вчерашнего вечера. Омега отправляет в рот первый кусочек и мгновенно хмурится в удовольствии. А у Тэхена микроинфаркт от такого Чонгука. Реального, на расстоянии вытянутой руки от него. Если это сон, то альфа определенно не хочет просыпаться. Младший продолжает жевать с грозным выражением лица. Факт, который важно знать об омеге: если он выглядит так, словно злится на еду и хочет на неё накричать – значит ему очень вкусно. – Ты тоже угощайся, я возможно не откушу тебе руку за одно маленькое, – смеется парень, отрываясь от священного процесса поедания своего пирожного. – Это обнадеживает, – мягко улыбается в ответ мужчина. Он на самом деле не голодный – волнительная тошнота не прекращает подступать к горлу из-за неопределенности. – У тебя скоро течка? Чонгук угукает в ответ, отправляя в рот очередной кусочек десерта. Дело в том, что омега – не сладкоежка. Но превращается в неё за несколько дней до течки. Тэхен за время их отношений успел смириться с тем, что в этот период ему нужно срываться в три ночи в ближайший (или нет, если желание очень конкретное и не терпит других, более простых вариантов) магазин за мороженым, шоколадной пастой, газировкой, конфетами, тортом или чем-либо ещё, содержащим в себе убийственную дозу сахара. И неважно, что холодильник и так забит сладостями до отказа. Просто эскимо за три копейки почему-то внезапно кажется божественным шедевром, а сделанное чуть ли не вчера из свежих сливок лучших альпийских коров никуда не годится. Но вид счастливого и довольного Чонгука, лопающего свои хотелки – один из самых любимых видов альфы. – Но ведь по срокам она уже должна была пройти, – Тэхен не знает, почему его так волнует этот факт, но просто за их совместную жизнь успел заметить, что цикл Гука очень стабильный, и за два года ни разу не сбивался. А сейчас сроки совсем не сходятся. – Я на самом деле удивлен, что ты следил за этим, – по-доброму хмыкает парень. Но взволнованный взгляд Кима заставляет его с немного усталым вздохом всё-таки начать объяснение. – Я не сразу заметил задержку из-за того, что работал над завершением проекта с издательством, поэтому поехал на обследование только спустя примерно полтора месяца. Не смотри так, ты не имеешь права осуждать меня, – Чонгук закатывает глаза на недовольный взгляд Тэхена. – Как оказалось, омежий организм это очень подлая система, которая начинает сильно зависеть от альфы, если отношения длительны. Поэтому после нашего расставания у меня нарушился гормональный фон. Проще говоря – мой организм был в панике и не понимал, где же тот мудак, который заставляет нас чувствовать себя в безопасности. Врач выписал мне лекарства для восстановления цикла и облегчения периода течки. Тэхен в более глубокой степени осознает, насколько по-ублюдски он поступил. Та ссора, которая произошла между ними, должна была закончиться утешительными объятиями и разговором наедине, когда накал эмоций спадет. Но Ким поддался своей ярости и пустил всё на самотек, позволив Чонгуку уйти. – Честно, я думал, что не переживу её без тебя. Блокаторы оказались бесполезными, потому что мне было больнее, чем во время своей первой течки в шестнадцать. Я даже не мог просто встать с постели, но Лора вернулась домой немного раньше и смогла позаботиться обо мне. Лора – старшая сестра Чонгука, которая души не чает в младшем братике и готова убить за него. Без преувеличений, Тэхен проверял на собственном опыте. – Спустя пару часов я оказался в отключке, потому что мой болевой порог видимо перешагнули семимильными шагами. Ло вызвала скорую, но меня не стали госпитализировать, только вкололи что-то и выписали таблетки помощнее. Хотя не то что бы в следующие разы было намного легче. – Гуки, мне очень жаль, что я заставил тебя проходить через всё это, – Тэхен искренне сожалеет, и ему самому сейчас почти физически больно от того, что его омега был вынужден испытывать столько страданий из-за него. Киму хочется обнять Чонгука, наконец-то прижать к себе и почувствовать родное тепло, но их теперешние грани отношений ещё не определены, и он боится облажаться и сделать что-то не так. – Не ты один виноват в произошедшем, – отвечает парень, продолжая с удовольствием жевать пирожное. Он немного вымазался в шоколаде под нижней губой, и Тэхен по не утерянной привычке тянется к его лицу, чтобы большим пальцем аккуратно вытереть крем. Омега вздрагивает от прикосновения, но быстро расслабляется. Ким не может пересилить себя, поэтому нежно кладет свою ладонь на прохладную щёку. Чонгук неожиданно для Тэ поддается жесту, притираясь к теплой руке. Прикрывает глаза, сосредотачиваясь на таком желанном, но потерянном ощущении. Скучал. До ужаса скучал. – Мы оба вспылили и не подумали о последствиях. Я не должен был так грубо обращаться с твоими родителями, даже несмотря на их отношение ко мне. Нет, я имел полное право дать им отпор, но это должно было произойти не в той форме, в которой в итоге получилось, – издает нервный виноватый смешок омега. – И моё стремление вычеркнуть тебя из жизни и уехать из Сеула было импульсивным и необдуманным. Я понимал, что ты сказал это на эмоциях, но меня очень сильно задело. Просто в моей жизни и так много проблем из-за внешности, даже в довольно свободной Канаде. А в Южной Корее всё это обострилось в несколько раз. Тэхен знал об этом. Но всё равно ранил. – Ты был первым альфой, который захотел со мной чего-то большего, чем моё тело. В школе я считался фриком и главным объектом споров. Знаешь, тех, в которых омег считают не более чем шлюхами. Я был из категории «экзотики». Этакий мальчик-чудак, которого классно ебать, но для отношений слишком сложный. А те альфы, которые предлагали мне отношения, всегда выдвигали условия: перестать заниматься боксом, и, если уж я так люблю нагрузки, записаться на какую-нибудь йогу, чтобы подпитывать альфье эго своей хрупкостью; снять пирсинг, купить нормальную «омежью» одежду нежных тонов, научиться краситься и, моё любимое – пить блокаторы, а то уж как-то не сладко благоухаю. И ты, Тэхен, стал тем, кто принял меня таким, какой я есть. Первый, кто вдохнул мой запах и сказал, что это самое лучшее, что чувствовал твой нос. Первый, кто восхитился моим телосложением и не заставил становиться мягче и слабее. Ты первый, кто не критиковал меня за мой стиль и характер. И меня постоянно преследовала мысль, что это всё сон. Что завтра мы проснемся, и ты посмотришь на меня с отвращением. Или что всё это время ты переступал через себя, и на самом деле тебе не комфортно рядом со мной. Тем более ты публичная личность, связанная с модой. Представляешь степень моего ужаса? И потом произошло то, что произошло. Как будто все мои переживания стали реальностью. Ты попал своей речью в самое яблочко, Тэ, хоть и не хотел этого. Но мне нужно было более трезво посмотреть на ситуацию спустя некоторое время, и, возможно, этот конфликт мог бы закончиться иначе. – Чонгук, ты имел полное право делать то, что ты сделал, – возражает мужчина. У него в горле застревает ком сожаления и раскаяния. Становится тошно от самого себя в ещё большей степени. Всё, что бережно залечивал в парне напротив, сам же и разорвал. Слышал, как в тишине расходятся наложенные швы, но не остановил, чтобы не дать ранам стать ещё глубже. – В любом случае я не должен был говорить все те слова, потому что это не мои мысли о тебе. Я просто нашел самый отвратительный способ выпустить свою злость и усталость. Улыбка окончательно сходит с лица Чонгука. Он немного хмурит брови, явно глубоко задумываясь. – Ты, дракончик, самый прекрасный омега, которого я мог встретить в этой жизни, – альфа замечает, как слегка дергается вверх уголок губ омеги. Это прозвище закрепилось за младшим ещё в начале их отношений. Тэхен как-то подметил, что тот защищает свои личные границы как дракон, охраняющий сокровища. Так Чонгук и стал дракончиком, совершенно не возражая. Сказал, что это намного лучше всяких «зайчиков и котят». Именно после этого появилось тату на шее. Тэхен ходил в салон вместе с Гуком, и был удивлен, что тот не проронил ни слезинки, хотя шея – одно из самых болезненных мест для нанесения тату. Мастер назвал омегу своим любимым клиентом и сделал огромную скидку «за храбрость». – Я не хочу терять тебя. Точно не из-за глупого нервного срыва. А проблемы с родителями решаемы, и со временем мы справимся с ними, даже если отец с мамой продолжат упираться, – всё-таки расстаться из-за родителей – одна из самых нелепых причин для этого. Особенно когда лишь отношения с ними вносят в их пару разлад. – Я тоже стараюсь работать над собой после того, что произошло. Чтобы не переносить свой стресс на других людей и сохранять здоровые отношения, уже два месяца посещаю психолога. Хосок был тем человеком, который отправил его к специалисту. Насильно записал, потому что Тэхен начал закапывать себя работой и срываться на сотрудниках и семье всё чаще. Иррациональное чувство гордости не давало признать свою ошибку и извиниться перед Чонгуком, и альфа старался переключить себя на что-то другое. Лишь бы не думать о том, как же он облажался. – Вау, вот что звучит по-настоящему сексуально, – улыбается младший своей до мурашек очаровательной улыбкой. Тэхену кажется, что ей можно останавливать войны и лечить рак. Настолько она светлая. – Да, обычный пикап потерял свою актуальность вместе с культурой осознанности. Теперь соблазнительным считается наличие справки о прохождении курса психотерапии, а не подвешенный на комплименты язык и привлекательное тело, – смеется альфа. – Вы совершенно правы, мистер Ким, – Чонгук встает, забирая свою посуду. – Ты допил чай? – Тэхен кивает, тоже ставя свою в раковину. Возвращается за стол, наблюдая за Гуком. Тот надевает на руки перчатки и начинает ополаскивать грязные чашки с тарелками. – Гук, я могу задать тебе вопрос личного характера? – если не удалось узнать у Майлза, то придется спрашивать у самого омеги, надеясь на благоприятный исход. Тэхену отчаянно хочется быть оптимистом. – Боже, это обычно ничем хорошим не оканчивается, – тянет младший. – Ладно, валяй. – Майлз это твой… – Друг, – во второй (или третий?) раз за сегодня перебивает его омега, не отрываясь от своего мокрого занятия. – Он мой друг и по совместительству парень Лоры. Мужчина изо всех сил сдерживает счастливый писк. Не опоздал. Даже дышать легче стало. Младший быстро расправляется с посудой, и когда начинает вытирать руки вафельным полотенцем, Тэхен тихо подходит к омеге и аккуратно обнимает его со спины, наконец-то вдыхая насыщенный аромат у шеи. Чонгук дергается от неожиданности и немного напрягается. Альфа делает объятия ещё более слабыми, чтобы парень мог без проблем оттолкнуть его. Понимает, что нужно было спросить, прежде чем касаться, но потребность в запахе омеги стала его хлипким, совсем неблагородным оправданием. – Решил воспользоваться моим уязвимым положением? – Чонгук расслабляется, кладя свои ладони поверх рук мужчины. Откидывается головой на его плечо. – И в мыслях не было, – Тэхен, не получив сопротивления, почти невесомо ведет носом по загоревшей коже, сильнее наполняя легкие ароматом, по которому скучал несколько месяцев. Свежий, немного горьковатый запах смолы действует как наркотик, погружая в ощущение эйфории. Они просто обнимаются, но Ким уже сейчас чувствует, как тяжелеет аромат омеги. Железные нотки вплетаются в древесные. – Как жаль, – на выдохе, с беззлобным смешком, прижимаясь ближе. – А я уже представил. Тэхен улыбается и оставляет нежный чмок у самого виска. Забытое чувство уюта окутывает мягкими волнами, омывает болезненные разломы, не скрепляя их обратно, но позволяя больше не болеть с прежней силой. Чонгук разворачивается в его руках и обхватывает ладонями тэхеновы щеки, заставляя немного наклониться. У омеги глаза такие же черные, как и цветущий лилиями сад на правом бедре. Но Тэхен никогда не боялся этой тьмы, добровольно теряясь в её теплом сумраке. Ловят взгляды друг друга, и будто пытаются найти ответ. Стоит ли снова бросаться к самому дну? Но вот незадача: чтобы узнать, нужно как раз таки нырнуть в глубину. – Я не жалею о нашей ссоре, – омега говорит совсем тихо, но Ким чутко вслушивается в каждое его слово. – Потому что даже несмотря на неё, я всё ещё люблю тебя. Тэхен чувствует, как соленая влага начинает затапливать глаза, и первые слезинки скатываются одновременном с тем, как теплые губы Чонгука прижимаются к его лбу. Омега вытирает мокрые щёки мужчины, хотя у самого тоже освобождение застыло в уголках. – Я тоже люблю тебя, дракончик, – альфа обнимает крепче, получая в ответ такие же надежные объятия. – Прости меня. Младший молчит около минуты, и Тэхен уже начинает внутренне бить себя за то, что сильно давит на парня своими просьбами о прощении. – Бог простит, а я запомню, – с серьезным видом отвечает омега. Но прыскает вместе с Кимом, встретив скептический взгляд того. – Расставание повлияло на тебя страшнее, чем я думал. Давай, рассказывай, что ты делал на просторах пацанских пабликов, – смеется альфа. – Удивлен, что ты знаешь о них, мистер Ким-самый-изысканный-альфа-всея-мира-моды-Тэхен, – журит младший. – Да, пожалуй оставим эту темную сторону наших жизней в секрете, – качает головой мужчина. – Ведь в этом мире никто не поймёт, но каждый осудит… Они смеются, грея друг друга в крепких объятиях, словно не было между ними никаких ссор, обидных слов и разлуки в полгода. Чонгук весь лучится, полностью завораживая альфу собой. Тэхен так и не может поверить, что всё происходящее – это явь, а не его очень сладкий, но настолько же жестокий сон. Но нет – вот он, Чон Чонгук, по совместительству любовь всей его жизни, ослепляет своей улыбкой, пока прижимается ближе, нежась в тэхеновых руках. – По идее, сейчас мы должны заняться жарким сексом, но всё, чего я хочу, это просто много обниматься с тобой, есть сладости и пересматривать «По ту сторону изгороди», – бурчит младший ему в шею. Тэхену хочется затискать Чонгука до смерти, настолько он обожает этого омегу. – Значит мы будем много обниматься, есть сладости и пересматривать «По ту сторону изгороди», – не может сдержать улыбку альфа. Чонгук перед течкой – всегда до неприличия мягкий, нуждающийся в заботе и немного капризный. Старший в этот период превращается в его подушку, машину для объятий и личного поставщика вкусностей. – Правда? – Гук поднимает на него блестящий взгляд. – Правда, – мужчина клюет младшего легким чмоком в кончик немного крупноватого, но точно самого прекрасного в мире носа. – Когда я отказывал тебе в нежностях? – Когда тебе нужно было идти на работу, – оттопыривает нижнюю губу в наигранной обиде. – У меня отпуск на две недели, так что я полностью в твоем распоряжении, – альфа неторопливо раскачивает их, оглаживая в успокаивающем жесте спину омеги. – Не на две недели, а как минимум на всю жизнь. – Ловлю на слове. Чонгук вытаскивает из холодильника целое ведерко мороженого, банку нутеллы и несколько пачек мармеладок. Всё это богатство передается Тэхену в руки, пока омега делает какао по своему фирменному рецепту. По сути, какао – это единственное, что умеет «готовить» омега, несмотря на то, что просто обожает заниматься готовкой. И Тэхен обычно выступает основной жертвой всех кулинарных начинаний парня. Но не то что бы старший жалуется на свою нелегкую участь. Они поднимаются на второй этаж и идут в комнату младшего. Увиденное заставляет Кима с восхищением замереть прямо в дверном проеме. Стену напротив заменяет панорамное окно, открывающее вид, по-настоящему захватывающий дух. За стеклом виднеются скалистые хребты гор, восставшие над хвойным лесом. Высокие сосны на противоположном берегу укрывают всю низменность, превращая её в море из колючей зелени. Предвечернее небо принимает теплые краски, и медленно плывущие пушистые облака подсвечиваются мягким оранжевым светом. Если подойти к окну вплотную, то можно увидеть широкое озеро с кристально-чистой водой, играющей переливами в лучах садящегося солнца. – Всегда уезжаю сюда, когда на душе погано и хочется побыть наедине с собой, – Чонгук ставит стаканы на тумбу у кровати, стоящей в левом углу почти вплотную к окну. В противоположном стоит рабочий стол, на котором лежит графический планшет, а на подвесных полках расставлены художественные принадлежности: карандаши, маркеры, десятки кисточек, баночки с красками и ещё куча средств, в названии которых Ким не уверен. Комната средних размеров, не сильно просторная, но от того более уютная. Вся мебель сделана из темного дерева, на контрасте с более светлым половым покрытием. Гук убирает в сторону стоящий посередине комнаты мольберт, спешно подбирает валяющиеся на полу вещи, и достает ноутбук, кладя его на постель, заправленную темно-зеленым пледом. После этого омега идет к небольшому шкафу и достает оттуда шорты и футболку. – Можешь переодеться, – передает одежду Киму, с интересом рассматривающему обстановку чонгуковой комнаты. Сам младший уже сменил одежду на домашнюю: черную, свободно болтающуюся на нем майку-безрукавку и такого же цвета шорты. Омега забирается на кровать и включает ноутбук, пока Тэхен так и не двигается с места в режиме загрузки. Он настолько отвык от этой картинки: домашняя, теплая атмосфера, Чонгук в любимой растянутой одежде, весь до ужаса мягкий и обнимательный, никому не нужно никуда спешить и можно нежить друг друга до полусонного состояния. Просто быть рядом. Теперь это кажется таким эфемерным. Словно одно резкое движение или слово и всё исчезнет в ту же секунду. – Тэ? – Чонгук вопросительно смотрит на застывшего альфу. Старший отмирает, возвращаясь мыслями к реальности. Чонгук же тихо смеется, забавляясь чужой растерянностью. И нагло наблюдает за тем, как Тэхен стягивает свою одежду, чтобы сменить её на вещи младшего. – Тебя не учили, что подглядывать нехорошо? – улыбается альфа, надевая пахнущую омегой серую футболку и хлопковые шорты. – А я не подглядываю, а наблюдаю в открытую, – пожимает плечами. Старший садится, облокачиваясь на изголовье кровати, и Чонгук устраивается между его ног, разложив сладости рядом и поставив ноутбук на свои бедра. Откидывается головой на грудь альфы, сразу получая легкий чмок в макушку. Тэхен обнимает младшего поперек живота, и время от времени нежно поглаживает его по часовой стрелке. Оба наслаждаются близостью, пока на экране сменяются серии «По ту сторону изгороди». Больше часа пролетает почти до обиды незаметно. Хочется подольше растянуть момент, запереть их маленький мирок на ключ и не возвращаться в реальность, где нужно решать какие-то вопросы и быть серьезными людьми. Хочется быть просто друг для друга. – Он ужасно печальный, но у меня каждый раз почему-то слишком теплое чувство от просмотра, – вздыхает младший, как только на экране начинают бежать титры. – Всё ещё считаю «Поттсфилдский культ» самой жуткой серией, – говорит Тэ, в шутку ежась. Чонгук смеется, откидываясь на плечо альфы. А у последнего сердце замирает от нежности к этому омеге. – Нет, серьезно, мне потом эти тыквы снятся в кошмарах. Особенно когда узнаешь, что Поттсфилд это отсылка к братским захоронениям для нищих и преступников в Америке. – И это завораживает, – с неизменным восхищением и любовью к каждому кадру отвечает Гук. – Ни одной пустой детали, и смотрится на одном дыхании. Магия в том, что для ребенка это просто красивая страшилка со счастливым концом, но для взрослого настоящая трагедия, и чтобы понять её нужно быть погруженным в литературу и искусство. Тэхен с влюбленной улыбкой слушает каждое слово омеги. Для младшего «По ту сторону изгороди» – очень важная вещь, которая мотивирует его совершенствоваться в мультипликации. Краеугольный камень всего его творчества и главный источник вдохновения, увиденный впервые ещё в подростковом возрасте и ставший главной причиной выбора будущей профессии. Гук говорил, что хочет создавать такие же глубокие и серьезные проекты, прикрытые на первый взгляд совершенно простой, хоть и красивой оболочкой. И Тэхен не сомневается, что младший добьется всего, к чему так упорно движется. – Этот мульт интересно разгадывать, – соглашается альфа. – Помню, как ты с снисходительной улыбкой смотрел на мои жалкие попытки найти все пасхалки. – Да ладно, у тебя неплохо получалось, – Чонгук оставляет почти невесомый поцелуй на щеке мужчины. – Примерно в тот момент я понял, что не ошибся в тебе. – То есть это оказывается был вечер, решающий мою судьбу? – наигранно ужасается старший. – Да, и я окончательно влюбился, как только ты признал гениальность песни «О, картошка и сиропчик»и начал подпевать ей. – Это бесспорный шедевр, – подтверждает на полном серьезе. – Дракончик, ты ведь не забыл, что на нашей свадебной церемонии вместо марша Мендельсона будет играть именно картошка и сиропчик? – Да, и вместо голубей мы будем выпускать жабок. – А вместо лепестков дети будут раскидывать из корзинок конфеты? – Из карманов, Тэ, – уточняет через широкую улыбку младший. – Всё должно быть согласовано с каноном . Болтают ещё некоторое время, воскрешая ту родную атмосферу, которая была привычной для прошлых них. Чонгук же доедает мороженое в одиночку, потому что альфа налопался мармеладок и из десертов рассчитывает сегодня только на один сладкий поцелуй с позволения омеги. Но тот идет дальше, отбрасывая в сторону все условности: – Считаю, что жаркий секс всё-таки вписывается в наш вечер, – младший в последний раз зачерпывает мороженое и быстрым движением захлопывает ноутбук. – Что ты думаешь на этот счет? – смотрит вопросительно, пока облизывает ложку. Всё, что вам нужно знать о Чон Чонгуке: у него от «давай смотреть мультики и обниматься» до «трахни меня» один шаг. И Тэхен очень слаб перед обоими пунктами. – Прямо сейчас я думаю о том, что было бы неплохо, если бы на месте этой ложки оказались мои пальцы. Чонгук понимающе хмыкает, и разворачивается к нему спиной, пока убирает ноутбук на тумбочку, туда же отправляя полупустое ведерко мороженого. Тэхен не сдерживается – цепляет парня за пояс домашних шорт и тянет на себя. Младший падает на него со звонким смехом, и когда ложится рядом, сразу же втягивает в поцелуй. Оба почти болезненно выдыхают, впервые за долгое время чувствуя друг друга так, как мечтали бессонными ночами. Губы покалывает от ощущения на них чужих, самых желанных во всех вселенных, теплых и мягких, опрокидывающих в эйфорию с самого первого касания. Тэхен не знает, сколько времени они сжигают в этом поцелуе, но достаточно для того, чтобы заставить легкие рваться в нехватке кислорода. Дают себе глубоко вдохнуть только тогда, когда перед глазами начинает темнеть. Гук выворачивается из тесных тэхеновых объятий и забирается на альфу, садясь тому на бедра, после чего стягивает свою майку. Она задевает резинку, которая всё это время сдерживала волосы омеги в небольшой хвостик, поэтому светлые, немного волнистые локоны получают свободу. Тэхен скользит взглядом ниже, изучая, словно впервые, уже давно выученное. Чонгук действительно значительно похудел: углы заострились, щечки, которые так любил целовать и тискать мужчина, впали, сделав черты лица тоньше, и если раньше Чонгук был «на массе», то теперь можно без усилий рассмотреть и прочувствовать каждую мышцу на его теле. Нет, младший не стал менее привлекательным или менее соблазнительным, но Киму горько осознавать, что причиной для этих изменений стал стресс, подаренный ему самим альфой. Поэтому с особым трепетом кладет руки на тонкую талию, нежно ведя ими ниже, к тазовым косточкам. Очерчивает пальцем свои инициалы, сбивая дыхание омеги. – Не свел, – довольно улыбается альфа, заглядывая в глаза младшему. У того озорство во взгляде, подернутом возбуждением. – У меня запись на завтра, поэтому ты вовремя, – Чонгук наклоняется за поцелуем, который сразу же получает. Альфа ласкает искусанные губы, цепляет металлическое колечко, немного оттягивая то. Отстраняется и шепчет в покрасневшее ушко, пока его шею мокро выцеловывают: – Маленькая, бессовестная врушка, – чувствует, как улыбается его дракончик, получает в ответ тихое рычание и игривый укус под линией челюсти. – Говорит своему альфе, что записался на болезненную процедуру, хотя у самого течка со дня на день, – Чонгук продолжает что-то мурчать, не отрываясь от вылизывания шеи мужчины. Вбирает в себя любимый запах ладана, смешивая с собственным. Тэхену кажется, что вот он – рай. Проводит широкими ладонями по мощным бедрам парня, слегка сжимает ягодицы, получая довольное урчание в ответ. Останавливает движение на тазовых костях, пальцами усиливая нажим на них. Так, как нравится его омеге. – Правда позволил бы касаться себя в своем самом чувствительном месте, когда всё твое тело стало в несколько раз восприимчивее? Младший стонет, утыкаясь ему в плечо. Беспокойно ерзает, ища больше трения и касаний. – Дракончик? – альфа скользит пальцами по крепким бокам и выше, задевает возбужденные соски, от чего Гук крупно дергается, прикусывая собственную губу. – Я бы всё равно свел, – приподнимается, упираясь ладошками в крепкую грудь Кима. – Набил бы там «без альф» и нашел бы себе прекрасную омегу. – А я бы всё равно нашел тебя и расстроил ваш «прекрасный» союз, – парень на это фыркает, закатывая глаза. – Потому что ты только мой, Чонгук. Тэхен опрокидывает младшего на спину, разводит его стройные бедра, устраиваясь между ними. Чонгук не возражает, отдает ему контроль, растворяясь в граде поцелуев, что осыпает всё его тело. Альфа несколько раз проходится языком по пахучей железе, выбивая задушенный стон из груди Гука. Их ароматы уже смешались, и теперь заполняют легкие приятной щекоткой. Младший вскидывает свои бедра, в надежде получить больше трения, но Ким отстраняется, снимает собственную футболку и цепляет завязки чонгуковых шорт, ослабляя их. Стягивает с омеги одежду, оставляя его лишь в нижнем белье. – Динозаврики? – альфа с улыбкой смотрит на белые трусы с принтом рисованных рептилий зеленого цвета, надетые на Гуке. – Ну, извините, одеваясь сегодня после душа, я не планировал, что у меня будет примирительный секс с моим альфой, с которым расстался полгода назад, – фыркает омега. – Знал бы, надел кружевное белье с подвязками и вставил в задницу пробку. – Не нужно, – отвечает мужчина, выводя пальцами узоры на оголенном бедре младшего. – Я хочу тебя в любых трусах, хоть с портретом Ким Чен Ына на них. – Это ты зря мне сказал, Ким Тэ- Ах Чонгук стонет, стоит альфе прижаться носом к его паху и провести языком по всей длине прямо через ткань. Младший сегодня непривычно громкий, но Тэхен абсолютно не против таких изменений. Своим голосом омега сильнее стягивает узел в низу чужого живота, сжигает внутренности пожаром. Мужчина снимает с младшего влажные боксеры, откидывая их на пол. Чонгук не закрывается – наслаждается тем, как жадно скользит взгляд альфы по его обнаженному телу. Готов отдать каждый свой миллиметр, позволит рассмотреть со всех сторон, потому что только в этих руках чувствует себя на своем месте. Тэхен начинает с разлета ключиц, ведет губами ниже, ласкает набухшие соски, заставляя младшего выгибаться со сладкими выдохами. Языком очерчивает точеный пресс, наслаждаясь силой чонгуковых мышц. Обводит пупок, зная, как это действует на парня. – Щекотно, – смеется омега, запуская пальцы в темные волосы старшего. Тот тоже невольно улыбается, но продолжает свое схождение. Внизу Чонгук пахнет особенно ярко, и Тэхен знает, что на вкус младший такой же соблазнительный. Запах смолы становится пряным, приятно резким. Мужчина опаляет горячим дыханием возбуждение омеги, но как только языком касается солоноватой головки, парень оттягивает его за волосы. – Н-нет, не нужно, – немного развалено шепчет младший, сжимая альфу своими бедрами. – Вылижи меня, – у Гука настолько нуждающийся тон, что Ким ни при каких обстоятельствах не смог бы ему отказать. Даже если бы прямо сейчас объявили конец света и нужно было бежать спасаться – подчинился бы почти скулящему в желании Чонгуку. – Пожалуйста… – Как скажет мой дракончик, – альфа помогает младшему перевернуться и встать на колени. Парень упирается локтями в матрас, опуская голову между ними. Они ещё даже толком ничего не сделали, а он уже чувствует себя разрушенным. Тэхен готов кончить только от одного вида, который предстает перед ним. Чонгук выгибает спину, сильнее открываясь перед альфой. Из омеги обильно течет, и раскрасневшийся вход выпускает новые порции густой смазки, которая стекает по смуглым бедрам. Те влажно блестят в вечернем закате, и Ким наконец-то подается вперед, горячим языком проходясь между ягодиц. Собирает чонгуков вкус, снова и снова. Дразнит, водя языком по сжимающейся в предвкушении дырочке, но не проталкивает его дальше. – Блять, Тэ, – хнычет младший, пытаясь прижаться ближе к лицу альфы. – Хватит издеваться, иначе хрен ты мою задницу получишь, – переходит на угрозы, желая быстрее получить всё, что хочет в данный момент. Тэхен не может спрятать улыбку, но сжимает до красноты испачканные в смазке половинки, и толкается языком в жаркую узость. Чонгук глухо стонет в подушку, но Ким звонко шлепает его по напряженному бедру. – Я хочу слышать тебя. Младший слушается, отрывая голову от подушки. Мужчина нежно гладит место удара, не прекращая движения языком. Раздвигает податливые стеночки, готовые принять не только язык, но и что-то более существенное. Тэхен чувствует, как собственный член болезненно пульсирует, стянутый шортами и бельем, но прямо сейчас, пока Чонгук насаживается на его язык, требуя своими несдержанными стонами больше – это не ощущается проблемой. Вылизывает омегу, а удовольствие на таком уровне, словно отсасывают самому альфе. Младший извивается, отзываясь на даже самое незначительное касание. Горит, напрягаясь всем телом, пока Тэхен превращает его в хнычущее, слабое месиво из стонов и тяжелых выдохов, наконец-то добавляя первый палец. Фаланги плавно погружаются в эластичный жар, и омега самостоятельно подается навстречу им, лишь бы острее чувствовать проникновение. – Добавь ещё, я готов принять всю твою гребанную пятерню, Т-Тэ, – через шипение требует младший, захлебываясь полустонами. – Айщ, какой нетерпеливый, – очередной шлепок прилетает на раскрасневшуюся ягодицу. Чонгук вскрикивает, прикусывая губу в наслаждении. – Просто уже блять запихни в меня свои неприлично длинные пальцы, по которым я и моя задница тосковали черной тоской, – мычит, падая щекой на подушку и игнорируя комментарий мужчины. – Мой дракончик настолько сильно скучал? – журит альфа, но всё-таки добавляет сразу два, начиная растягивать омегу уже тремя пальцами. Тэхен отлично помнит тело младшего, поэтому ему нужно всего пару толчков, чтобы заставить его резко вздрогнуть и заскулить от пробившего наслаждения. И чем дольше альфа растягивает Чонгука, тем более степенным становится тот. Принимает все неторопливые ласки, больше не подгоняя к спешке. Оба ловят магию момента: снова вместе. Можно расслабиться и получать удовольствие, пока вечер за окном лениво сменяется ночью. И Тэхен целует загорелую спину, начиная с атланта. Губами мажет по плечам, выступам лопаток, свободной рукой оглаживает грудь, изгиб талии, спускаясь к поджимающемуся от прикосновений животу, низ которого уже немного влажный от предэкулята. Альфа плотно обхватывает член омеги, получая в ответ очередной стон, и медленно водит ладонью по всей длине, дополняя растягивающие движения другой руки. Чонгук дышит тяжело, напрягаясь всем телом и непроизвольно дергаясь. Пальцы уже свободно погружаются в хорошо растянутое колечко мышц, и Ким вытаскивает их, оставляя нежный чмок на ягодице омеги. – Думаю, ты готов, дракончик, – младший опускает поясницу, устало ложась на живот и больше не предпринимая никаких телодвижений. Тэхен успокаивающе гладит его по голове, тут же наклоняясь, чтобы поцеловать в горящую щеку и прошептать просьбу всё-таки перевернуться на спину, чтобы они могли продолжить, если сам омега всё ещё настроен на «жаркий секс». – Прости, я просто все эти полгода мечтал о том, как ты снова трахнешь меня, и сейчас кажется немного не в себе из-за того, что это происходит так неожиданно, – отвечает Гук, ложась на спину и разводя колени в стороны для альфы. Улыбается, чувствуя, как старший в излюбленном жесте ведет пальцами по татуировке, пересчитывая лепестки лилий. – Гуки, детка, ну сколько раз тебе ещё повторить, – ласково, словно к маленькому ребенку обращается Тэхен. – Трахаются незнакомцы, а мы с тобой что? – мужчина аккуратно толкается между бедер омеги, медленно входя во влажный жар. Чонгук сжимает пальцами ткань светлой простыни над головой, выгибается навстречу мягкому проникновению, и блаженный выдох срывается с распухших от поцелуев губ. Сладкая, тягучая истома растекается по чувствительному омежьему телу, которое каждой своей клеточкой отзывается на альфу. – М, Гуки? – Тэхен оглаживает раскинутые, покрытые испариной ноги младшего, не прекращая размеренно, изводяще погружаться в его податливое нутро. – Мы с тобой… мхм…, – выгибает поясницу, дополняя толчки мужчины собственными движениями навстречу. Тэхен проводит теплой ладонью по животу омеги, и тот непроизвольно втягивает его, судорожно вздыхая. – Л-любим друг друга. – Умница, дракончик, – Тэхен резко и грубо подается бедрами вперед, вгоняя член глубже, до липкого шлепка с чонгуковой кожей, и попадая точно по простате, судя по несдержанному вскрику и дрожи в сильном теле. Но Ким не срывается в жесткий темп, снова растягивает каждый толчок, усиливая напор только тогда, когда вжимается в чувствительную железу. – Даже не представляешь, насколько ты прекрасен. Альфа с восхищением наблюдает за тем, как буквально плавится в нежности младший. Сейчас не хочется никакой животной страсти. Это ждет их немного позже, когда Чонгука накроет первой волной ноющей боли, и когда инстинкты обоих обострятся до предела. Омега как всегда будет властным, не отпускающим контроль даже не смотря на дискомфорт и нахлынувшее желание. Но сейчас – хочется прочувствовать друг друга словно впервые. Медленно, никуда не торопясь, погружаться в размытую эйфорию. Тэхен стремится не упустить ни одну жилку, что бьется и дрожит в омеге, ни один горячий выдох, стон и собственное имя, слетающее с вишневых, потерявших свои контуры губ, что настолько сладкие на вкус, что альфе стоит начать беспокоиться о своем желудке. И заодно о сердце, когда Чонгук смотрит так нуждающеся и тянет к нему руки в желании быть ближе. Тэхен не может сопротивляться чужим мягким чарам: наклоняется, накрывая младшего своим телом, сталкивает их обнаженные животы в скользящем трении. Чонгук проводит языком по губам мужчины, затягивает в мокрый поцелуй, стонет в него же, потому что альфа двигается томно, топит в расплывающейся под пальцами неге, держит на изводящей грани. Чонгук ломает брови, и слезы скатываются по его разгоряченным щекам. Тэхен сцеловывает соль с лица младшего, собирает её языком, чтобы вернуть в новом поцелуе. Чонгук судорожно сжимает его талию своими бедрами, пытается расслабить их, но как только член снова задевает простату, вскидывается всем телом, скуля от удовольствия. Тэхен ласкает напряженную шею, засасывает золотистую кожу. Чувствует себя искусным тату-мастером, оставляя наливающиеся бордовым следы, раскрашивающие пространство вокруг свободно раскинувшего крылья дракона. Слегка прикусывает податливую плоть, пуская по телу младшего новые волны дрожи. Чонгук мотает головой, словно пытается согнать с себя запретное наваждение, и перепутанные пряди разлетаются по подушке светлым ореолом. Старший зачесывает прилипшие к взмокшему лбу прядки, и ловит подернутый истомой взгляд омеги. Чонгук выглядит настолько греховно, что Тэхен уверен в своем падении на самое дно ада. Будет гореть там за то, что при жизни желал человека до зубовного скрежета. Что возводил его в идолы, и совсем не свято брал это божество. Хотя с какой стороны посмотреть. Потому что Тэхен ощущает себя определенно на небесах, пока его тесно обнимают и принимают в узком, волнительном жаре, шепчут нежности на самое ухо, захлебываясь в удовольствии. Альфа высвобождается из кольца крепких рук, перехватывает тонкие запястья, прижимая их тыльной стороной к матрасу. Глазами прослеживает выступающие ленты извилистых вен, раскинувшихся по омежьим рукам. Скользит к вспотевшим ладоням своими, такими же влажными, и переплетает пальцы с чонгуковыми. Омега реагирует, сжимая получившийся замок почти до боли, впивается короткими ноготками в кожу старшего, рождая на ней кровавые лунки. – Я так скучал… Т-Тэ, – Чонгук шепчет сбивчиво, заламывает брови на очередном глубоком толчке. Тэхен улыбается и оставляет поцелуи-бабочки на лице младшего. Тот зеркалит его улыбку и снова концентрируется на нежных волнах наслаждения. – Ужасно скучал… – Я тоже, дракончик, – мужчина замирает внутри омеги, давая обоим прочувствовать момент. Сейчас их секс не о желании поскорее получить разрядку. Он ощущается как возвращение. Стремление снова создать ту связь, которую повредили неаккуратными словами и такими же поступками. Поэтому они друг к другу тонко, медленно, смахнув изначальную спешку дорвавшихся друг к другу тел. Им не только телесность залечивать: касаться чем-то большим, чем кожа. Тем, что под ней, но не увидеть даже при вскрытии. Не дотронуться дрожащими пальцами, искусанными губами. Но это то, что останется даже тогда, когда тела достигнут своего предела и исчезнут во времени. Тэхен смотрит прямо в блестящие от слез огромные глаза омеги, что отражают в себе отголоски умирающего заката сквозь панорамное окно. Солнце оставляет последние поцелуи на верхушках стройных сосен и лижет лиловое небо в нежелании расставаться. Ким тоже четко осознает, что больше не сможет без Чонгука. Ни дня не протянет, если быть откровенным. – Я хочу твою метку. Мужчина вскидывает брови в удивлении. Это последнее, что он ожидал услышать от Чонгука сегодня. Они ни разу не обсуждали эту тему, и Ким не собирался давить на младшего, самостоятельно додумывая, что тот ещё слишком молод для таких шагов. – Дракончик, это очень серьезное решение, – альфа разжимает одну ладонь и проводит костяшками по щеке младшего. Заправляет чужую непослушную прядку за покрасневшее ушко, немного хмурясь. – Ты уверен? – Я бы не говорил этого, если бы не был уверен, – парень дышит тяжело, но звучит твердо, не давая сомневаться в своих намерениях. – Ты хочешь, чтобы я сделал это прямо сейчас? – Тэхен соврет, если скажет, что не рад услышать эту просьбу от младшего. Ему хватило полугода разлуки, чтобы понять, что не сможет без Чонгука. – Только если ты тоже хочешь этого, хен. Омега плавно выгибается, давая альфе знак возобновить движения. Мужчина снова толкается в младшего, высвобождая из его груди мелодичные полустоны. Свободной рукой ведет с нажимом от самой лодыжки вверх, к острому колену, на котором всё ещё прилеплены пластыри с покемонами, отпечатывает рельефы мощного бедра, оставляет мурашки на крепком боку и обхватывает ладонью заднюю сторону шеи омеги. Обводит большим пальцем уязвимое место для потенциальной метки. Чонгук прикрывает глаза, снова падая в чувственное марево, наслаждается тем, как Тэхен любит его. Комната не хранит тишину, заключает в свои стены их перемешанные голоса, шуршание постельного белья, слабый скрип деревянного каркаса кровати и смущающее хлюпанье. Смущающее Чонгука, потому что он давно не тек настолько обильно. Омега ощущает, что простыни под ним промокли насквозь, липнут к спине. А ещё бедра Тэхена. Они тоже скользкие от густой смазки. – Я чувствую себя чертовой Ниагарой, – смеется в разнеженном блаженстве младший, не в силах сдерживать свои эмоции. Его захлестывает всё сильнее, и он не понимает, какую из них выпускать первой. Смеяться, плакать от радости или смущаться в своей открытости. Потому что получается всё вместе. – И мне безумно нравится это, – с теплотой отвечает альфа, покрывая поцелуями все места на теле Чонгука, до которых только может дотянуться. – Но это неловко, – слабо возражает, алея щеками. – Ч-чересчур мокро. Тебе совсем не противно? Тэхен давит хитрую улыбку, отстраняясь от омеги. Выпрямляется, но не прекращает тягучие фрикции. Опускает руку между разведенных омежьих ног, и пальцами собирает его выделения с соблазнительной упругости ягодиц. Один вид собственных пальцев в чонгуковой смазке сильнее распаляет искры внизу живота, которые пускают языки пламени по крови. Альфа погружает в рот испачканные фаланги и слизывает ароматную влагу с них, не теряя зрительный контакт с омегой, что смотрит на него смущенно, но не скрывая удовлетворения. – Ты всегда сглатываешь мою сперму и принимаешь её в себя, позволяя мне кончать в тебя без защиты, – альфа ускоряет темп, заметив то, как Чонгук начинает стремиться получить больше. Входит в младшего с более сильным напором. – И тебе нравится делать это. Тогда почему мне должен быть противен тот факт, что моя пара так ярко реагирует на нашу близость? У тебя скоро течка, дракончик. Это всё абсолютно естественно. Чонгуку бывает сложно принимать своё тело, несмотря на по большей части смелость в отношении секса. Тэхен знает, что может предложить ему любой эксперимент и с огромной вероятностью получит заинтересованное согласие и исполнение чуть ли не в тот же день. Но когда дело касается по сути своей очень простых вещей, Чонгук может начать смущаться словно скромный девственник. Это безумно мило, но мужчина всегда стремится к тому, чтобы младший чувствовал себя свободно, не стесняясь своего тела и его реакций. – Тем более я просто обожаю делать тебе римминг, Гуки. Есть ещё сомнения в моем отношении к тому, что ты очень хорошо течешь? Чонгук готов прямо в эту же секунду умереть от стыда или счастья (он ещё не определился), потому что это звучит ещё более неловко, чем сам факт озвученного, хоть и греет всё внутри радостным осознанием, что Ким любит и принимает каждую мелочь в нём. Но всё, на что хватает парня, так это рассеянный кивок, потому что Тэхен однозначно собирается довести его до такого состояния, что он будет умолять кончить на весь лес, что окружает их на десятки километров. – Дракончик, мы не должны стесняться, – у Тэхена до мурашек севший голос, царапающий чувствительность Чонгука своим низким звучанием. Альфа прикусывает нежную кожу под челюстью, смыкает зубы вдоль татуированного горла, следом зализывая поврежденные участки. – Мы должны наслаждаться. Воздуха всё меньше, пространство сужается до их тел, утопающих в пожаре. Движения становятся интенсивнее, быстрее, теснее в попытке въесться под чужую кожу, что действительно горит от каждого касания. Чонгук стонет на грани плача в совершенном беспорядке, крупно вздрагивает от простреливающего удовольствия, что взрывается внизу живота, бежит по позвоночнику и растекается лавой по всему телу вместе с точным попаданием по железе. Между ног полыхает, пока Тэхен вбивается в его тело в усилившемся темпе, но Чонгуку настолько плевать на то, что поясницу будет неприятно ломить, ведь единственное, что сейчас имеет значение: это альфа, наконец-то вернувшийся, сделавший шаг навстречу. Чонгук не сомневается, что сам бы сделал этот шаг, если бы мужчина продолжал тормозить. Потому что им нельзя не вместе. Тэхен целует жадно, берет невыносимо, чередуя резкие, грубые толчки с глубокими, медленными. Заставляет омегу метаться под ним в изводящем наслаждении. Младший же не выпускает из душных, дрожащих объятий, обхватывая руками широкую спину мужчины. Пальцами ощущает россыпь выученных родинок, улыбается сам себе между вырванными стонами. Дает мысленно обещание поцеловать каждую из них этой же ночью. Счастье рвется из-под разгоряченной кожи, рождается родными прикосновениями, толкает ближе к пропасти. – Тэ… я близко, – младший шепчет в самое ухо, принимая мокрые поцелуи в шею. Альфа низко рычит и вылизывает его запаховую железу, выбивая из сознания Чонгука последнюю связь с реальностью. Яркий оргазм накрывает омегу вместе с оглушительной болью в районе соединения шеи и плеча. Острые клыки альфы впиваются в уязвимую плоть, глубоко погружаясь в неё, и Чонгук громко вскрикивает, сжимая кудрявые волосы старшего на влажном загривке. Его трясет в оргазменных судорогах, перемешанных с режущим дискомфортом в месте укуса. Контроль над телом теряется вместе со слезами, что стекают по щекам и вискам солеными ручьями. Тэхен не прекращает движения, и младший жалобно скулит на каждом толчке. Сознание размазывает в переизбытке боли, удовольствия и мгновенной усталости. Старший разжимает челюсть и начинает зализывать поврежденную кожу в попытке уменьшить боль. Покидает дрожащее тело младшего и доводит себя до пика парой движений ладони. Кончает на поджатый живот с глубоким рыком. Чонгук под ним – на грани обморочного состояния, с красными пятнами на щеках, россыпью багровых засосов, раскиданных на шее и груди, светлые волосы влажные, липнут к вискам и нахмуренному лбу, губы приоткрыты в попытке урвать побольше воздуха в сбитые легкие. Тэхен снова подчиняется порыву – склоняется к шее младшего и проводит языком по свежей метке, начиная зализывать её, в стремлении подарить омеге чувство безопасности. Чонгук тихо скулит на это действие. – Дракончик, ты здесь? – альфа приподнимается и мягко проводит ладонью по румяным щекам омеги, мокрым от слез. Младший не реагирует, так и не открывая глаза. Дышит прерывисто, тяжело вздымая грудь, не торопится двигаться. Приходит в себя лишь через пять минут: – Пиздец, – еле слышно шепчет Чонгук, всё-таки «приземлившись». – Я тоже люблю тебя, малыш, – улыбается мужчина, начиная оставлять нежные поцелуи на лице и веснушчатых плечах младшего. Получает в ответ усталый, но полный разнеженного счастья смех. – Я думал, что не переживу этот оргазм, – наконец-то разлепляет веки, обращая на Тэхена влажный взгляд. – Ты чуть не разрушил меня. – Всего лишь исполнил желание своего омеги, – довольно тянет мужчина, бросая взгляд на сияющую крупным пятном метку. – Я не просил сожрать меня, Ким Тэ, – устало возмущается, звонко хлопая старшего по крепкому животу. – А знаешь, как мне тяжело сдерживаться, когда ты рядом весь такой сладкий? – не дает ничего ответить нахохлившемуся омеге, накрывая его губы своими. Целует тягуче, проводит языком по чужим припухшим губам. Немного придя в себя и отдышавшись, они идут в душ, после чего вместе меняют постельное белье и заваливаются обратно – нежиться, пока не надоест. Идеальный план, обреченный на бесконечность. – Когда мы только начали целоваться, я внезапно понял одну вещь, – говорит омега, выслушав рассказ Кима о том, каким образом он вообще оказался здесь. И какую роль во всем этом сыграл Чимин. Чонгук, на удивление, искренне рассмеялся и начал подшучивать над Кимом, а именно над тем, что ему понадобился пинок от почти незнакомого омеги, чтобы наконец-то решиться на примирение. Мужчина вопросительно смотрит на младшего, не переставая пальцами выводить ленивые узоры на его оголенном животе. – Секс без чувств – полный отстой. Тэхен абсолютно солидарен с этим мнением. – У тебя кто-то был после нашего расставания? – явно не лучшая тема для этого момента, хоть он и не собирается ревновать младшего по такому несправедливому поводу. Просто альфа не может ничего поделать со своим любопытством. – Три раза, – омега утвердительно кивает. Тэхен реагирует спокойно, поэтому младший продолжает: – Первые два были приемлемыми, – альфа непонимающе смотрит на него, намекая объяснить такую характеристику. – Ну, меня не послали куда подальше сразу после оргазма, и главное, довели до него, хоть и с горем пополам. Потому что в последний раз я не кончил… не успел. – Не успел? – Тот альфа кончил быстрее меня, – морщится младший, погружаясь не в самые приятные воспоминания. – Я даже трусы свои не успел найти, как он выставил меня за дверь. Уже в подъезде пришлось вытирать бедра от смазки и его спермы ветровкой, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Да, этот еблан стянул защиту перед тем, как кончить, хотя мы договаривались, что никаких жидкостей на мне, кроме его слюны, оказаться не должно. В итоге ехал через пол Монреаля липкий и грязный. Как понимаешь, после этого случайный секс окончательно потерял для меня своё очарование. Джин сказал, что я не умею выбирать нормальных мужиков. – Впервые полностью с ним согласен, – рычит альфа, пытаясь сдержать злость на ублюдка, который так наплевательски обошелся с Чонгуком. – Ты вообще-то возглавляешь его список моих недолюбовников. – Кто бы сомневался, – фыркает мужчина, мысленно составляя план того, как вычислить этого мудака и «объяснить» ему, каким образом нужно обращаться с омегами. В особенности с Чонгуком. Ненависть к неизвестному альфе накатывает, сбивая атмосферу умиротворения, царившую до этого вопроса. – Тэ, – зовет младший и немного ежится, но всё равно жмется к теплому боку мужчины. – Тэхен, – заламывая брови во внезапном дискомфорте. Ким выплывает из своих мыслей, спотыкаясь о напуганный вид омеги. Концентрируется на изменившемся запахе младшего, в котором чувствуются нотки страха. – Метка… мне плохо от того, что ты злишься, – Чонгук тычется носиком в изгиб шеи, пытается успокоить свою пару. Старшему хочется ударить себя, потому что он не взял сразу во внимание то, что их связь уже не сравнится с той, что была до сегодняшнего дня. Теперь они ощущают состояние друг друга особенно чутко, а из-за предстоящей течки младшего, тот воспринимает даже малейшие перепады тэхенова настроения очень остро. И Ким должен сделать всё возможное, чтобы омега чувствовал себя в безопасности. – Прости меня, дракончик, – альфа обнимает младшего крепче, одной рукой водя по его обнаженной спине в успокаивающем жесте. Оставляет трепетные поцелуи на лице омеги, чмокает в плечо, вызывая его теплые улыбку и смех. Атмосфера снова принимает в себя расслабленное умиротворение, возвращая глупые, немного неловкие нежности полушепотом, трепетные касания и теплые, безнадежно влюбленные взгляды глаза в глаза. Потираются носами, дарят друг другу легкие чмоки, водят кончиками пальцев по теплой коже. Пересчитывают родинки на любимом лице, сдувают с ресничек последние отголоски причиненной боли. Снимают улыбки мягкими поцелуями. Хрупкую магию разрушает знакомый голос, трескающий относительную тишину, заставляя Тэхена и Чонгука вздрогнуть от неожиданности: – Так, кто-нибудь объяснит мне, почему наш дом внезапно превратился в храм? – Лора вернулась, – улыбается младший, так и не выбираясь из тэхеновых объятий. – Узнаю её голос из тысячи, – смеется Ким, целуя парня в лохматую макушку. У него с сестрой Гука особые отношения, завязанные на глубокой дружеской симпатии, прикрытой показушной неприязнью. Почему сложилось именно так, ни один из них не объяснит. – Куки, только не говори, что ты снова трахаешься со своим священником, – Шутки о природном запахе Кима – излюбленная традиция чонгуковой сестры, с которой альфе пришлось просто смириться. Судя по приближающимся шагам, девушка идет в сторону комнаты Гука. Через пару секунд дверь распахивается и в проеме появляется стройная фигура альфы. – Ну здравствуй, отец, – с усмешкой приветствует его Чон-старшая, облокачиваясь о дверной косяк. Ровесница Тэхена, но как всегда выглядящая максимум на семнадцать. Моложавая, с убранными в конский хвост русыми волосами. Одета в джинсовые шорты на высокой талии и свободный топ красного цвета. По играющему на её лице оскалу непонятно – хочет ли она убить Кима или настолько рада, что щёки сейчас треснут. – Здравствуй, Лора, – не скрывая улыбки отвечает Тэхен, крепче обнимая севшего между его ног младшего, и скрещивает руки на его животе. – Не зря у меня сегодня в прогнозе гороскопа неприятная встреча со старыми знакомыми. Всё-таки астрологи неплохие ребята, – острит девушка, придирчиво оглядывая счастливую парочку. – Да, у Девы с Козерогом совместимость 88%, поэтому у меня тоже нет претензий к ним, – соглашается омега, тут же получая укоризненное замечание от «разочарованной» сестры: – Зато у меня есть претензии к твоей безвольной заднице, Чон Чонгук. Кто мне говорил, что больше никогда не будет встречаться со всякими мерзкими Ким Тэхенами? – Это было давно и не правда, у тебя нет пруфов, Ло, – младший показывает ей язык, ближе прижимаясь спиной к тянущему довольную улыбку альфе позади себя. Тэхен откровенно соскучился по этим картинам «семейных сцен» брата и сестры. – Ты недооцениваешь меня, братец, – угрожающе заверяет Лора. И ни Тэхен, ни Чонгук, ни на минуту не сомневаются в серьезности её слов. Уж больно страшна в методах мести. – А что это у тебя там на плечике, малыш? – щурится девушка, пристальнее вглядываясь в тело омеги. – Д-да так, – нервный смешок слетает с губ омеги, и он быстро натягивает одеяло выше, скрывая сияющую огромным синяком метку. – Комар укусил. – А, ну ясно. Такой кудрявый, почти под два метра ростом, не умеет держать язык за зубами и клыки при себе, да? Ещё и козерог. Куки, ты его как выбирал вообще? Через рандомайзер? – Сердцем, Лора, – максимально драматично произносит младший, прикладывая руку к груди в нарочито театральном жесте. – Ты сделал пять ошибок в слове «задницей», милый. – Фу, Ло, в тебе никакой романтики. – Зато во мне есть нежелание становится тетей в ближайшее время, – девушка бросает многозначительный взгляд на Кима, наконец-то обращая на него своё внимание. – Тэхен, ты помнишь, что ждет тебя, если в моем драгоценном братце после его течки начнет жить ещё кто-то помимо его десяти личностей? – Во всех подробностях, – подтверждает мужчина, невольно вспоминая программу своего изощренного убийства. Он правда не знает, какие сатанинские энциклопедии о средневековых пытках изучила альфа, чтобы составить тот план. – Господи, Лора, я ем столько таблеток на обед, завтрак и ужин, что даже при огромном желании не смогу забеременеть. – И это не добавляет баллы твоему ненаглядному, а наоборот, отнимает их, малыш, – качает головой Чон-старшая. В этом моменте Тэхен полностью солидарен с альфой. – Ладно, жду вас на кухне, отпразднуем ваше воссоединение вчерашним стейком и вином, которое я берегла для себя любимой, но раз уж такое дело, то можно и пожертвовать. Хотя, Куки, должны же быть какие-то плюшки от твоего сахарного папочки? Тэ, с теб- – Ты купила арахисовую пасту? – не дает договорить девушке омега, перебивая её вопросом жизненной важности. У него тут настроение на ночь решается, на минуточку, и вино – это конечно замечательно, но совсем не то, что интересует его в данный период жизни. – Купила, горе ты моё предтечное, – закатывает глаза альфа. – Вот слипнется твоя попа от сладостей, и как тебя будет твой священник трахать? – она не ждет ответ, разворачивается и выходит из комнаты, оставляя их снова наедине. – Ло, если ты забыла, то мы с Тэхеном вообще-то не трахаемся! – выкрикивает вслед сестре омега, подмигивая сдерживающему смех Киму. – Да-да-да, вы любите друг друга, а твои шлюховатые стоны на весь Монреаль это следствие великих чувств, а не того, что у твоего кобеля огромный член, которым он умело пользуется. – Мне кажется, или это можно считать комплиментом? – смеется Тэхен. – Тебе кажется, не обольщайся, – прилетает приглушенный ответ. – И почему я ей так не нравлюсь? – Ей не нравятся все, кто не Гарри Стайлз, так что расслабься, Тэ, у тебя изначально не было шансов, – Чонгук разворачивается и подталкивает альфу лечь на спину, после чего садится тому на бедра. – Я не хочу никуда идти, поэтому мы остаемся целоваться и болтать, Майлз составит Ло компанию за ужином. Или ты голодный? – Очень. Тэхен приподнимается и затягивает младшего в нежный поцелуй. Теперь всё правильно.