Точка

      Антон жил в любящей семье. Родители в нем души не чаяли. Сын — отличник, устроился волонтёром, да и родителям успевал помогать. «Золото, а не ребенок» — часто повторяла мама парнишки. У Антона, как и у любого человека — есть мечта. Его мечтой было поступление в архитектурно-строительный ВУЗ. Он, как и положено, стремится к своей цели, выкладываясь по максимуму. Но, конечно, он не робот трудиться изо дня в день, и силы его постепенно, как и терпение заканчиваются. Силы — потому что, от любой работы нужен отдых. С терпением дела обстоят сложнее. Одноклассники с первого дня восьмого класса невзлюбили его. Единственные люди, которым было до него дело — это его одноклассник Серёжа Матвиенко и Арсений Сергеевич — учитель обществознания, по совместительству классный руководитель и в какой-то степени — психолог. Звонок оглушительным звуком раздавшись на этаже, оповестил о начале первого урока. Мотивация для Антона приходить вовремя — это уроки с Арсением Сергеевичем, а не мечта о поступлении, как можно было подумать. В этой, казалось бы, тёмной комнате, Арсений — был единственным и таким манящим лучиком света. — Доброе утро, ребята, — поздоровался учитель. От него так и веяло теплом. Антон улыбнулся, глядя на него. Как только Арсений Сергеевич вошёл в помещение, все проблемы будто мигом испарились. Расположившись за учительским столом, он начал перекличку. Остановившись на фамилии Антона, учитель взглянул на него и парню показалось, что на мгновение на лице учителя промелькнула улыбка. От этого на душе стало еще теплее, а в животе порхали бабочки. Да, Антону нравился учитель, старше его почти на десять лет. Но он не мог ничего с собой сделать. — И так, ребята, — начал Попов, — сегодня мы отойдем от параграфа учебника и поговорим на тему морального выбора, — сообщив информацию, он принялся записывать тему на доске. — Сегодня, мы научимся анализировать жизненные ситуации, — спокойно произнес учитель, обводя класс взглядом. На протяжении урока, Антон отвечал на вопросы, за что получил хорошую оценку и одобрительную улыбку учителя. Вслед за этим на него обрушилась волна негатива, в особенности от одноклассниц, которые были неравнодушны к Попову. После урока, к Шасту подошел человек, которому он по гроб жизни обязан за решение его проблем. — Антон, ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Сережа, смотря на парня с растерянностью. — Спасибо, Сереж, все хорошо. Конечно, все было нехорошо, но снова углублять друга в свои проблемы ему не хотелось. — Антон, — более обеспокоенно протянул Матвиенко, — в туалет пошли. — Я же не курю больше, Сереж, — равнодушно ответил Шаст. — У тебя жвачка в волосах. Да, Антону неоднократно ломали вещи, разрисовывали тетради, но налепленная на волосы жвачка — нечто новое. К счастью, в туалете никого не было. Антон склонился над раковиной, поднеся часть волос под воду. Сережа принялся помогать однокласснику. — Шаст, тут до конца не получится убрать, — обреченно констатировал парень. — Бля, — вздохнул Антон и потянулся за портфелем, дабы достать что-то острое. Единственным таким предметом оказался канцелярский нож. Селфхармом он не увлекался, ножом он затачивал простые карандаши. Как только часть волос обреченно лежала в раковине, парни услышали идущие в их сторону шаги. Наспех убрав следы их присутствия, перед ними оказалась статная фигура Арсения Сергеевича в обтягивающих штанах. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — хором поздоровались ребята. — Привет, — ответил Попов с улыбкой. И как некстати, в этот момент из рюкзака Антона выпадает ножик, безжалостно ударяясь об кафельный пол с громким звуком. Мысленно парень проклинал себя за оплошность. Учитель, что ожидаемо, не смог оставить этот инцидент без внимания. — Антон, — теперь холодно произнес он, — объясни. — Арсений Сергеевич, вы не так все поняли, — активно принялся оправдываться парень. — На следующей перемене зайдешь ко мне в кабинет, — Шаст кивнул, поджимая губы. *** Дрожащим рукам Антон открыл дверь кабинета. — Арсений Сергеевич? — прошептал Шаст, боясь лишний раз взглянуть в сторону учителя. — Проходи, Антон, — произнес он, стараясь говорить спокойно. Парень поплелся к первой парте, первого ряда, сжимая лямку рюкзака. Если бы он не симпатизировал Арсению, то сейчас был бы в разы спокойнее. Но нет же. Устроившись за партой, парень все-таки взял себя в руки и взглянул на него. Ранее голубые глаза Попова потемнели, чем напомнили океан во время урагана. Брови были чуть нахмурены, а скулы стали более выразительными. — Рассказывай, для чего тебе понадобился канцелярский нож в школьной уборной? — в таком состоянии голос Попова звучал ниже, «а значить более соблазнительно» — пронеслось в голове у парня. Немного растерявшись, он выдал то, что первым взбрело в голову: — Мне нужно было отрезать нитку на кофте, — учитель выразительно выгнул бровь. — Ты сам хоть, веришь в это? — Попов мрачно посмотрел на сидящего перед ним мученика. Антон обреченно выдохнул, ведь теперь ему придется выложить все, что с ним происходило. Парень рассказал Арсению про жвачку, тетради, различные унижения и прочее. Все это время Шастун смотрел куда угодно, но не на Попова. Он не мог. Но когда он пересилил себя и взглянул в еще более темные глаза, его прорвало. — Тош, — взволнованно обратился учитель, увидев на глазах парня слезы. Антон опустил взгляд и посмотрел на трясущиеся руки. Слезы перешли в рыдание. Арсений Сергеевич принял единственное верное решение и обнял парня, сев на стул рядом. — Тош, успокойся, я рядом, — шептал Арсений на ушко, поглаживая парнишку по спине. Нервы Антона потихоньку сдают. Ему это не нравится. Взял и расплакался перед учителем. Не просто перед учителем, а перед Арсением Сергеевичем. Что может быть хуже? После продолжительных пяти минут слез и утешений учителя, парень успокоился. — Хочешь, чай с ромашкой сделаю? — тихо спросил Попов, кладя руку на плечо парня. Антон кивнул, будто прибывая в прострации. Он не осознавал, что происходит и где он находится. Трехминутное отсутствие учителя было для Шастуна секундами. — Держи, — Арсений протянул картонную кружку с чаем, — еще таблетку запей. Дрожащими руками он взял таблетку, даже ничего не спросив про нее. — Спасибо, — отозвался парень, стараясь выдавить улыбку, — Арсений Сергеевич, я домой пойду. — Мальчик мой, в таком состоянии я тебя не пущу, — строго ответил учитель, поставив руки на бока. Антон, утонувший в собственных мыслях, согласно кивнул, не углубляясь в смысл предложения. — Так, Антош, вставай, пойдем в учительскую, там на диван хоть сядешь, — мягко сказал Попов. В учительской и вправду было лучше. Антон уже немного отошел, он с ног до головы наполнился легкостью, будто воздушный шарик. Видимо это проделки Арсения Сергеевича и его таблетки. Резко Антону захотелось сказать все, что он испытывает к Арсению. Не пойми откуда взявшийся порыв, овладел им полностью. — Арсений Сергеевич, — Антон встал с дивана и направился к сидящему за столом учителю. — Да, тебе лучше? — Лучше. Арсений Сергеевич, я должен вам кое-что сказать, — загадочно произнес парень. — Я слушаю, Антош, — ответил Попов, заинтересованно глядя на ученика. — Арсений Сергеевич, я давно понял… — Антон призадумался, но вскоре ответил, глядя учителю прямо в глаза: — Арсень Сергеич, я вас люблю, — быстро выпалил Антон, опуская взгляд. Попов смотрел на него с растерянностью, и почему-то его сердце стало биться чаще. Но с сердцебиением Антона это конечно не сравнится. — Антош, ты чего? — шепотом спросил учитель. Антон потупил взгляд, но вскоре ответил уже более уверенно: — Люблю вас, говорю. — Отлично, Тош, поговорим об этом завтра… *** Антон проснулся рано утром, от осознания того, что он вчера сделал. — Идиот, — ругал он сам себя, идя в ванную. Слегка переварив ситуацию, он решил написать Сереже. Шаст. Серег, я идиот, а точнее долбоёб. Серёжа. Ты ж моя ранняя пташка, что случилось? Шаст. Я вчера признался в любви Арсению Сергеевичу… Серёжа. Антош, птичка моя, ты не долбоёб, а настоящий еблан! Шаст. Спасибо. Увидимся в школе. Кинув телефон в недра одеяла, парень пошел завтракать, не переставая думать о том, что ждет его дальше…       Не успев толком пройти внутрь школы, на Антона со всех сторон переместились взгляды, полные усмешки и даже призрения. Парню резко стало не по себе от такого внимания. — Ну даешь, Шастун, — ехидно прокомментировал парень с параллели. «Что блять происходит?» — пронеслось в голове Шаста. Дойдя до кабинета биологии, к Антону молниеносно подбежал Матвиенко. — Блять, Антон, какого чёрта вся школа знает о произошедшем? — Чего? — переспросил парень, не веря тому, что он сейчас услышал. — Ты не знаешь? — озадачился одноклассник. — Вашу мать, Арсений Сергеевич, — процедил Антон сквозь зубы и направился в кабинет учителя. Обида, злость и непонимание бушевали в парне, словно торнадо в океане. Неужели он всем все рассказал, подонок. Не постучав, парень ввалился в класс к Попову. — Арсений Сергеевич, какого черта происходит? — с порога начал свою тираду Шаст. — Это я у тебя хотел спросить, Шастун, — строго сказал мужчина. Кое-как взяв себя в руки, чтобы не дать оплеуху Арсению, парень прошел вглубь класса. Он подошёл к учителю, прожигая его недобрым взглядом. — Антон, сядь за парту, — парень выполнил его просьбу. Учитель вновь начал: — Ты же понимаешь, я — учитель, ты — ученик, мы априори не можем быть вместе, — старался сказать Арсений, как можно мягче, но Антон после первых слов не хотел его слушать. — И слухи, которые так активно распространились по школе — нехорошо. Я постараюсь унять это, дабы тебя не отчислили, а меня не уволили, — закончил Арсений свой монолог. Застыв на месте секунд на тридцать, так ничего и не сказав, Антон направился к выходу. — Я понял, до свидания, Арсений Сергеевич, — сказал Антон шепотом. — Пока, Антон. Как только дверь класса распахнулась, перед парнем оказалась орава людей. Он даже не удивился. — Пидор, чтоб ты сдох! — послышалось где-то из глубины толпы. — Геюга! — снова раздалось из сборища старшеклассников. На Антона давили со всех сторон, не давая сделать шаг без очередного подкола. Он не мог спокойно находиться в школе, поэтому через пару минут оказался на улице. Парень не помнил, как оказался сначала у дома, а потом на самой крыше и курил вторую сигарету подряд. Телефон разрывался от звонков Сережи. Достав его, чтобы отключить, он увидел сообщения от неизвестного номера: Неизвестный: — Антон, вернись в школу. Я слышал, что говорили эти придурки. С ними уже разбирается директор. — Оказывается, это они вчера подслушали наш диалог за дверью. — Антон, твою мать, где ты?! Антон: — Какая разница, где я? Арсений Сергеевич: — Слава богу. Просто скажи, где ты находишься. Антон: — Да какая к черту разница?! Вам же все равно. Вы меня ищете явно не по своей воле. Погода словно переняла состояние парня. Начался ливень. А печатать под дождем, дрожащими пальцами — сложно. Антона переполняют отнюдь не радостные эмоции. Арсений Сергеевич: — Ты с ума сошёл? Ты мне сейчас нужен — как никому другому!!! Антон не верил ни единому его слову. Ненависть к себе и ко всему миру его переполняла. Как же ему было плохо и больно. Почему к нему такое отношение? За что его так ненавидят? Он твердо решил, что финальное слово останется за ним. Антон: — Четыре года. Четыре, мать его года, я терпел ненависть к себе! Вы стали моим единственным смыслом в жизни. А сейчас все безвозвратно уничтожено! — Арсений Сергеевич, да я любил вас так, как никогда никого другого! Отправив сообщение, Антон отключил телефон и кинул его в сторону. Он был уверен в своём выброе. Не было больше смысла продолжать это. Сердце колотилось в бешенном ритме. Он посмотрел вниз, с высоты шестнадцати этажей. Но эта высота его не пугала. Антон насквозь промок, мокрые волосы неприятно липли к лицу. — Пора. Раскинув руки в стороны, он подошёл к самому краю и закрыл глаза. Все тело дрожало, но он не обращал на это внимания. Лишь надеялся, что больно будет недолго. И расслабившись, он поставил точку в своем болезненном океане проблем… ***   Скорая, полиция — все это проносилось болезненной вспышкой перед глазами Арсения. Он не успел. А мог ведь идти быстрее. Он ведь мог предотвратить это! «Я был слишком груб с ним в кабинете», — винил себя учитель. — Я ведь мог! — горло разрывало от болезненного крика. Арс подошел к стене кирпичного дома, той самой шестнадцатиэтажке, и прислонившись к ней спиной, сполз вниз, садясь на мокрую, после дождя землю. И слезы полились рекой, как тогда у Антона, в кабинете Арсения. Он достал свой телефон и разблокировав его, открылась переписка с Тошей. Висело одно непрочитанное сообщение от Арса: Арсений Сергеевич: Антон, да я тоже люблю тебя! Может, Антон одумался, если бы прочел это сообщение.   Спустя два месяца. Арсений уволился из школы сразу же после похорон, он не мог больше находиться там, где все напоминает об Антоне. После того рокового дня весь мир будто помрачнел, жизнь потеряла краски. Вещи, которые раньше радовали, сейчас не приносили тех эмоций. Конечно, нужно жить дальше, но у бывшего учителя не было ни мотивации, ни сил. Каждую пятницу он исправно посещал кладбище. Сегодня именно этот день. Купив в цветочном пару гвоздик, и в очередной раз получив сочувствующий взгляд продавщицы, он пошел по привычному маршруту. Погода сегодня вновь выдалась неудачной. — Привет, мальчик мой. Надеюсь, что ты слышишь меня, — Арсений положил цветы на землю. — Надеюсь ты меня простишь, но я просто не выдерживаю. Завтра я улетаю в Санкт-Петербург. Но не переживай, Антош, я никогда тебя не забуду. Пока, мой мальчик. Прости. Постояв еще с пол минуты, Арсений развернулся и отправился начинать жизнь с новой строчки, в которой первым предложением станет: «Антош, я тебя не забыл».