О боге камня, шумном барде и Инадзумском сакэ

Праздник Иродори. Госпожа Яэ Мико спокойно прогуливается по улицам – удостоверяется, что всё в порядке. Где-то бегает Кли, дёргает за штанину Итэра и звонко-звонко смеётся, что, кажется, её слышно в далёком Мондштадте. Возле издательского дома Яэ стоит Син Цю и с задумчивым видом читает книгу. А в таверне рядом жизнь так и бурлит. Все что-то шумно обсуждают, смеются. Вот в дальнем углу устроились оба члена семьи Камисато – Аято и Аяка, а с ними и Тома, потому что он для них обоих уже как член семьи. Возле входа устроились Дилюк и Кэйа. Оба дегустируют местное сакэ. Хотя, если быть честными, дегустирует из них только Дилюк. Хмуро смотрит на Кэйю и думает, насколько же быстро Кэйа охмелеет. А вот поодаль устроились два архонта. Абсолютно разные, но всё-таки сидят вместе. Венти звонко смеётся, пытаясь дорассказать какую-то историю. А Чжун Ли слушает предельно внимательно, потому что не слушать попросту невежливо. Да и невозможно не слушать этого неугомонного – слышно в каждом уголке немаленькой таверны. За ними внимательно наблюдает Альбедо – всё ждёт, когда появится нужный сюжет для картины. Но главными героями нашей истории будут ни госпожа Яэ, ни Син Цю, ни семья Камисато и даже не двое, сидящие у входа, а бог камня и шумный бард. Венти уже пьёт которую рюмку сакэ, чуть ли не лезет на стол и всё болтает-болтает-болтает. Даже слова вставить не даёт. Хотя, это даже и не особо важно – в молчании Чжун Ли Венти уже может распознать ответ. И тому это определённо нравится. Ему нравится и шумность Венти, и его тактильность и вообще Венти ему нравится. Он очарователен со всем его специфичным озорством и глупыми историями. Губы трогает совсем слабая улыбка, а событие это очень редкое. Венти не оставляет это незамеченным. Подкалывает, улыбаясь ещё шире, чем раньше. Чжун Ли наигранно хмурится. Сдаётся. Губы растягиваются в улыбке, а сам он тихо смеётся. Выпивает лишь третью рюмку сакэ, потому что Венти попросил, а перед его очаровательным лицом сложно устоять. Проходит час, другой. Счёт выпитого алкоголя у Чжун Ли остановился ещё на пяти рюмках, а вот у Венти счёт пошёл на бутылки. Прошло ещё пол часа. Венти сдался и уснул прямо на столе, Альбедо шустро накидал набросок, слегка проработал и оставил их вдвоём. Чжун Ли любуется таким спокойным Венти. Совсем эфемерно водит по чужой макушке и широко улыбается. Ведь любой Венти до боли очарователен. Но долго здесь сидеть, надеясь на пробуждение барда плохая затея, так что, подхватив пьяную тушку на руки, Чжун Ли отправляется в свою комнату. Аккуратно кладёт на кровать, снимает обувь и берет, предельно аккуратно складывая их. Следом стягивает и корсет. Наверняка, давит. Сам же переодевается в домашнее и ложится рядом. Так Чжун Ли и заснул, уложив руку на чужую округлую щёку, широко улыбаясь. До жути милый. До мурашек по коже и непривычно широкой улыбки. До подаренных Венти Чжун Ли песен, букетов глазурных лилий и сворованных яблок. Утро встречает через чур ярким солнцем и уже проснувшимся Венти. Удивительно. Он сидит сверху и рассматривает Чжун Ли как в первый раз. Брови забавно подняты, а глаза до жути любопытные. — Уже проснулся? В ответ ничего не слышно. Венти лишь наклоняется вниз и аккуратно прислоняется к тонким губам. Чжун Ли, естественно, удивляется, но отвечает на поцелуй. А как же иначе? Чужие мягкие губы отдают вкусом яблок и совсем незаметным вкусом алкоголя. В прочем, этот вкус привычен Чжун Ли точно так же, как вкус блюд Ли Юэ. Венти отрывается и весь такой растрёпанный довольно улыбается. Вот же... — Ты что, разучился целоваться за всего-то неделю, Моракс? А Моракс в ответ слабо улыбается, иронично соглашаясь. — Надеюсь, этому ты не разучился, ехе, – бард слегка ёрзает, раздразнивая Чжун Ли. Вот же маленький чертёнок, и что с ним делать? В очередной раз, отказаться Чжун Ли не в силах. — Не разучился, – руки бесстыдно хватают чужие ягодицы, а сверху слышится громкий выдох. Кажется, даже громче чем ссорящиеся о чём-то на улице местные. Венти хитро ухмыляется, наклоняется вновь, правда, теперь уже к уху. — Тогда докажи, старикашка. Чжун Ли тихо хмыкает. Он ещё как докажет. По комнате разносится шлепок, за ним и тихий стон. Венти нравится такая резкая смена атмосферы. Очень даже нравится. Венти ёрзает ещё больше, хватается за запястья Чжун Ли, и, после небольшого движения, ладонь оказывается на выступающей части зелёных шорт. Чжун Ли в очередной раз ухмыляется. Почти рывком снимает лишнюю одежду, рвёт уже которые колготки Венти, а тот в ответ лишь хныкает. Наверное, пора отучать его от этой привычки. В пару ловких движений уже оба оказываются полностью без одежды. Моракс любуется. Хотя, скорее, откровенно пялится на впалый живот, утянутую корсетом талию и тоненькие пальцы, расплетающие тянущие косички. Венти шарится в кармане своих шорт, а Чжун Ли непонимающе смотрит. Когда в руках Венти оказывается смазка до него, наконец, доходит. Он что, вообще всюду её таскает?.. Бард растягивает себя мучительно медленно. Мучительно и для себя, и для Моракса. Проходит неприлично много времени, прежде чем Венти наконец медленно садится на член, мило поджимая губы и хмуря брови. Чжун Ли видел эту картину уже сотни раз, а всё равно восхищается. Наконец, начинает двигаться, но настолько медленно, что Чжун Ли уже не выдерживает и, ухватившись за мягкие ягодицы, насаживает того сам. Венти хитро улыбается, ведь только этого он и ждал – проявления этого доминатного Чжун Ли. Он невольно стонет, выдыхая каждый раз, когда чувствует Моракса внутри целиком и полностью. Выгибается в спине и довольно закатывает глаза. — Как же я соскучился по... – Чжун Ли вновь оставляет краснеющий на светлой коже отпечаток ладони, а Венти прерывисто стонет. – Мондштадскому вину. – Какой же ехидный. — А я-то думал по мне, – очередной шлепок. — Ты же знаешь, что я люблю тебя ровно так же, как и вино. Такие почти обыкновенные разговоры во время секса стали уже обычными, даже регулярными. Обоих это вполне устраивало. Чжун Ли ловко переворачивает Венти, нависая сверху. — Скоро уже домой, так что выпьешь наконец своего любимого вина. Я приеду в Мондштадт, но чуть-чуть попозже, надо заскочить в бюро и предупредить Ху Тао, – Чжун Ли двигается как-то рвано и, может, даже грубо. Сжимает чужие ладони в своих и сплетает пальцы. Наклоняется и целует настолько чувственно, насколько может, Венти отвечает тем же. Он выбирается из оков одной рукой и укладывает её на чужую спину, оставляя там царапины от ногтей. Чжун Ли это игнорирует, ведь уже привык. Он отрывается, заглядывая прямо в широкие глаза. Стоны становятся громче и чаще, и, наконец, Чжун Ли изливается на впалый живот с хриплым стоном. После доводит до пика и Венти, аккуратно водя рукой по члену. Пытается выровнять сбитое к чертям дыхание и опьянённо похлеще чем от сакэ смотрит на Венти влюблёнными глазами. После же Чжун Ли оглядывает комнату — разбросанная везде одежда, смятая кровать, одеяло на половину лежит на кровати, на половину же на полу. Среди этого беспорядка выделяются лишь аккуратно уложенные ботинки и берет. Венти заинтересованно перебирает чужие пальцы, сравнивая их ладони, уже не в первый раз подмечая большую разницу, на что Чжун Ли пожимает плечами с тихим смешком. *** Венти уже отплыл на корабле в Мондштадт, Чжун Ли же пришлось остаться на немного в Инадзуме, до прибытия корабля до Ли Юэ. Подходя к причалу тот замечает вывешенную картину с первой историей. Сначала удивляется таланту Альбедо. Присмотревшись, широко улыбается, подходит ближе и эфемерно ведёт по краске в районе лица. Слышится сообщение о том, что корабль прибыл. Чжун Ли в предвкушении. Всё-таки, им стоит наведываться в Инадзуму почаще.