Юбилей

            Коротко о себе. Мне тридцать пять, зовут Рыжая Бестия, хотя по имени-отчеству Маргарита Михайловна. Работаю штатным психологом и преподавателем по ОМП/ОБЖ в военном училище, название которого нельзя раскрывать. На фасаде написано "ГБОУ ДПВО при штабе ВС РФ". И да, ОМП - это оружие массового поражения.       На носу юбилей бати. Бойцы у нас есть срочники, есть после кадетского училища, есть после вышки...       Какой-то вице-спикер, вице-премьер... короче, шишка из Москвы вспомнила, что надо фильм про ВВП доснять, а то юбилей скоро. И откомандировали нам журналистов.       Батя радостно оскалился. - Никуда не водить, ничего не показывать! - А в музей?! - В музей можно.       Вот и весь вердикт. Ну а поскольку у бати юбилей раньше, чем у ВВП, то и у меня прибавилось работы. Бойцы расписали, какое мероприятие кто будет показывать и рассказывать, кого можно пародировать, а кого нельзя, и тут эти журналисты. И да, ВВП это главнокомандующий.       Пришлось срочно идти по курилкам, собирать сержантов и летёх. - Значит так, бойцы и командиры. Через два дня у бати юбилей. Завтра прибудут журналисты. Интервью не согласовано, так что отвечать на вопросы будет Жигайлов. - А он чё, новые слова выучил?       Я злобно зыркнула на спросившего сержанта.       Рыжий, здоровенный, бывший десантник, учится по направлению штурмовая работа. - Им и старых хватит! Вопрос, что они должны увидеть на плацу. Будем проводить репетицию. - Одновременно? Это ж бардак будет!       Молодой летёха из роты связи. Умный, что ни говори. - Вот и покажем это журналюгам. Пусть увидят демократию и плюрализм мнений. - Маргарита Михална, так ведь спалился же!       Бритоголовый тощий и гибкий как вьюн разведчик. - Значит покажете то, что не утверждали, чтоб не спалиться. - Стрёмно как-то.       Учащийся старшей роты, уже за двадцать пять, скромный незаметный, но иногда ловит волну. - Так и задача показать то, что ожидают увидеть журналюги. Строем ходим, спим и едим. Ломами плац подметаем. Летом зимними лопатами убираемся. - Начвещ нас порвёт.       Мужчина старше меня, прошел Чечню, первую и вторую, с седыми висками. - Ладно, даю вводную. Проводим учения. Задача раз - впечатлить журналистов, чтоб не лезли с вопросами. Задача два - послезавтра приедут батины друзья-ветераны и наши выпускники. Организовать на юбилей бати выездное мероприятие, чтоб понравилось. Учения по маскировке. И да, проверка на вшивость будет.       Улыбки, помолодевшим лица, радостные взгляды. То, что надо. - А начкары в курсе?       Рыжий хитро посмотрел на меня. - Разумеется нет. Так что режим "тишина" и за дело. - Есть!       Бойцы разбежались, а я пошла договариваться с начвещ. Немножко поругались, немножко повздыхали. Ради юбилея бати договорились.       Утром подкатил УАЗ-буханка, из которого высыпались аж три журналиста. Первый канал, Россия-24 и из "Военного обозрения". Ах, да, это сейчас "Армейский магазин".       Встречать гостей, хуже татарина, вышел капитан Жигайлов Алексей Андреевич. Всё по протоколу, КПП, охранение, сопровождение. - А что это тут у вас?!       Жигайлов пошел пятнами. Мы проходили мимо плаца.       Бойцы из роты МТО оседлали лопаты и строем скакали, размахивая прутиками вместо шашек.       Бойцы из ремроты носили кругами разведчика, который изображал самолёт. Сержанты тщательно изучали план действий, а лейтенант штурмовиков проводил инструктаж на повышенных тонах и размахивая руками. Дружным строем маршировали срочники под счёт сержанта саперов. - Левой, левой, раз-два-три! Веселей! Песню запе-вай!       И они запели. "Прощание славянки". И да, МТО это материально-технического обеспечения.       Переорать бойцов у журналистов не вышло, а пофоткали с удовольствием. Дошли до штаба.       Здесь караул пропустил, пропуска проверил, застыл на местах. Капитан повел журналистов на второй этаж в музей истории училища. Рядом с кабинетом бати.       Журналисты внимательно слушали капитана, а потом нагло стали щемиться в кабинет к бате.       Дежурный увидел мою отмашку и пропустил. Батя тут же сделал жалостливую мордашку. - Здравствуйте, дорогие гости. Не устали с дороги? Чайку?       Журналисты вежливо согласились. Дежурный при них ткнул в кнопку электрочайника и достал чашки.       Журналистка из "Армейки" вертела головой. Разглядела фотографию в рамочке на стене. - Ой, а что это у вас?       На фотографии бойцы в масках выносят на плечах три явно девичьих тела, одетые в одноразовую одежду. От девушек видно только филей, зато бойцы даже в масках улыбаются.       Батя усмехнулся и горделиво прокомментировал. - А это вечная памятка для тех, кто у нас учится. Напоминание о том, что мы служим для безопасности мирных граждан России. Вот эта пара ног принадлежит ведущей балерине Мариинского театра.       Батя показал на белую тушку на плече бойца. - Эта пара ног принадлежит лучшей танцовщице того же театра.       Голубая филейная часть удостоилась батиного жеста. И он замолчал. - А третья?       Мужики журналисты с интересом рассматривали фотографию. Третий филей был одет в оранжевый цвет. Женщина же вся обратилась в слух.       Батя усмехнулся и посмотрел на Жигайлова. Тот заученно ответил. - А раскрытие этой персоны возможно только с личного одобрения главнокомандующего или начальника штаба Министерства обороны.       Журналисты переглянулись. Ну да, интрига, родственники-знакомые. За свой послужной срок наслушалась всяких версий. Зато научилась не краснеть. Ведь этот филей мой.       Батя устало вздохнул, изображая старичка-пенсионера. - Так пойдёмте почаевничаем.       Журналисты и мы с Жигайловым втянулись в кабинет. Батя нас представил. - Вот это, капитан Жигайлов Алексей Андреевич, моя правая рука.       Ну насчёт правой руки батя загнул, но спорить не будем. - А это Маргарита Михайловна Бестей, наш штатный психолог, моя левая рука.       Я почти не поморщилась. Улыбнулась и кивнула. Вопросы у журналистов были в основном про ВВП, так что батя быстро "устал" и отошёл к окну. - А что там у вас бойцы делают?       Мужчина с Первого канала всё-таки спросил.       Батя очень быстро метнул взгляд в меня, я чуть прикрыла веки. - Так ведь у меня юбилей послезавтра. Вот они и репетируют. - Но это же форменный бардак!       Капитан напрягся, но я его жестом успокоила. - Господа, несмотря на закрытость нашего учреждения, самовыражение и творческий подход к выполнению различного рода задач у бойцов отнимать нельзя. - Ну вот, у вас юбилей, а мы без подарка...       Женщина-журналист посуетилась в сумочке и достала кепку с логотипом программы. - Вот. Чисто символически...       Батя посмотрел с лёгкой укоризной. - Ну что вы, пустяки. В моем возрасте уже считаешь сколько осталось, а не сколько исполнилось.       Журналисты полюбопытствовали видом на плац. Бойцы все так же скакали, летали и бодрым маршем пели. На этот раз "У солдата выходной".       Полчаса потраченного времени, и они нас оставили. Жигайлов пошел провожать, чтоб не влезли куда не надо.       Батя приморозил меня взглядом. - Это как понимать?!       От усталого пенсионера и следа не осталось. - А это, товарищ генерал, правильная вводная. Учения по маскировке. Чтоб не возникало даже желания брать у бойцов интервью. - Умничаешь? - Никак нет. Выполняю поставленную задачу. - Это какую же?       Я вздохнула. - Дальше музея не пускать. За ваш кабинет разговора не было.       Батя усмехнулся, сел за стол. - На завтра всё готово?       Я села рядом. Старомодный кабинет с т-образным столом для совещаний. - Так точно. - Не паясничай.       Я кивнула. - Выездные мероприятия согласованы, ГСМ согласованы, РДВ меняют ландшафт и минируют окрестности. Разведка в курсе, отработают на местах. Саперы в курсе, получают снаряжение. Командиры проводят инструктаж.       Батя хитро посмотрел на меня. - Сама что будешь делать?       Я улыбнулась. - Надо же соответствовать прозвищу. Буду террористкой. - Ясно. Кого не информировали? - Роту охранения. Начкары не в курсе. Будем проверять знание инструкции.       Батя снова прищурился. - Ой, смотри, доиграешься.       Я снова улыбнулась. - Спасибо, батя.       Генерал чуть прикрыл глаза. - Иди уже, дочь моя.       Я покинула кабинет ректора и устремилась проверять готовность к юбилею. И да, РДВ это разведывательно-диверсионные войска.       Всё утро и остаток дня командиры получали и раздавали инструкции. Бойцы занимались делом, а не ерундой на плацу. Экипировка, вооружение, средства связи, вводные, группы по номерам и межотраслевое взаимодействие. Даже ментам полицейским кое-что поручили.       К утру следующего дня всё уже было готово. Начали прибывать гости. - Здравствуйте, товарищ полковник! - Леночка, как ты выросла! - Спасибо, Марья Тимофеевна.       Я улыбалась, обнимались и встречала гостей. Капитан Жигайлов провожал их в конференц-зал. - Здравствуйте, товарищ генерал! - А-а-а! Это та мелкая девчонка, что заставила министра уволиться! - Так точно, товарищ генерал. - Как сам?       Полуулыбка и прикрытые веки. Генерал взбодрился и сам бодро пошел в штаб. - Здравия желаю, товарищ маршал! - Галочка? Как выросла, повзрослела, поумнела.       Хихикаю и обнимаю не старого ещё мужчину. - Если б поумнела... - Ну а здоровье, семья, дети?       Скромно отвожу глаза и смущаюсь. Меня похлопывают по плечу, шепча, что я ещё молодая.       До обеда прибывали выпускники и пенсионеры. Эти умные люди приехали в гражданском. Все спрашивали про здоровье и настроение бати. Обед гостям накрыли в офицерской столовой. А после насытившихся офицеров и генералов проводили в штаб и многострадальный музей.       Старики-разбойники тут же выставили вон караул и дежурного, проверили средства наблюдения, пошукали на предмет лишних людей и притащили связанного начвещ. Прямо со стулом и с кляпом во рту. - Этот в районе черного хода оказался. Теперь всё, товарищ генерал, посторонних нет.       Батя беззлобно развел руками. В ответ сослуживцы кинулись обниматься.       От несерьёзное мужской кучки отмежевалась женская. И все ко мне. - Ну, рассказывай, какой приказ? Кого сменить, где власть захватить, смену правительства организовать?       И вот это вот, добрейшие бабушки-одуванчики? Я рассмеялась, показывая на вещмешки в углу. Пенсионерки кинулись переодеваться, попутно слушая вводную. Карту вывесил батя и проводил инструктаж для мужчин.       Вскоре обе части соединились, и старики-разбойники внимательно изучали карту, кое-что переспрашивая. Глядя на них, я поняла, что бывших разведчиков не бывает. Батя сам переоделся, о чем-то тихо разговаривал с начвещ. Инструктаж со сборами занял всего минут пятнадцать. Спокойные, добрые и с шутками пятнадцать минут. Люди подтрунивали друг над другом, шутили над старческими болячками и маразмом. Начвещ повел ветеранов получать оружие.       А снаружи в это время начинался штурм. Караульные, оставшись без объекта охранения, тут же побежали к начкару. Тот по инструкции поднял тревогу и пытался дозвониться до штаба. Штаб, естественно, не отвечал. Звонки-то мы слышали.       Как только батя увел гостей, я занялась своей частью работы. Хлопушки, взрыв-пакеты, фейерверки и светошумовые гранаты в стратегических местах. Микрокамеры для хроники. Гуманно, но свет остался только дежурный, за входной дверью. В окнах уже стали появляться аккуратные подглядывающие дозорные.       Даю возможность увидеть мой силуэт в окне и тут же ухожу с линии атаки. Бойцы снаружи поднимают крик, шумно спорят, решая какой вид штурма предпринимать. А я ухожу, плотно закрепив "Вал" за спиной.       Через пять минут наблюдаю подрыв входной двери штаба в ПНВ. Далее в течение пятнадцати минут последовало светомузыкальное представление. Даже жаль, что матов не слышно. Начкар, весь взмыленный, рысью побежал докладывать. Надо его тормознуть. Делаю выстрел по ходу его движения. Веточка под ноги упала. Начкар сразу же по инструкции упал и достал оружие. Теперь он будет добираться до временного штаба в роте МТО ползком. Что даёт нашей группе стариков-разбойников больше времени. Стемнело. Ухожу. И да, ПНВ это прибор ночного видения.       Утро встречала я уже на насесте. Диверсанты-разведчики строили. Все поле военных действий как на ладони. Так же как и штаб бойцов. По губам видно, какие отдаются распоряжения. А бойцы молодцы, сразу перешли в зелёнку и исчезли из вида.       Дальнейшие учения с захватом "вражеского" генерала, снятием часовых, разведкой и контрразведкой были недолгими. У нас же не танкисты, и не авиация с флотом. Ребятки отработали, каждый свою задачу выполнил. Ну и меня нашли. Стрелять сразу не стали. Пластуны зашли в обход и тихонько сняли меня с дерева. Камеру на шлеме разглядели не сразу. Сколько я интересного про себя узнала, пока меня снимали, вязали и тащили. К обеду управились. Уже в штабе бойцы сняли шлем, маску, опознали меня, укоризненно посмотрели. А я только порадовала их. - Фотку не забудьте сделать, как вы меня тащили. Лейтенант разведки вздохнул. - На кой ему эта фотка? Он и без фотки нас опознает. - Так надо такую, чтоб в рамочку повесить. Окружающие грохнули хохотом. - Вот, значит, чья... филей там висит.       А потом нашли камеру. Я подмигнула бойцам и по дороге в часть отсыпалась.       Обед был вкусным, ветераны и бойцы общались, батя получал подарки и поздравления. Подошёл и потрепал меня за ухо. - Где фильма? - Завтра камеры сниму и смонтируем.       Батя лукаво улыбнулся. - Мне без монтажа покажешь. А то потом останется только фотография в рамочке.       Я улыбалась. Кивала. Конечно, батя. Тебе всё можно. Ведь тогда ты сам, вместо Самойлова, выносил меня из театра, где был спланирован терракт. Когда сопливая четырнадцатилетняя девчонка защищалась всеми силами, пытаясь стащить пакет, в котором была бомба. Но я тогда думала, что там еда. Дралась за него отчаянно, потому что жрать было нечего. А счёт шел на секунды. И тогда ты открыл мне правду. При мне обезвредили бомбу. Показали раненного Самойлова. Привезли в часть. Дали профессию и семью. Теперь я отсюда ни ногой.       С юбилеем, батя. И крепко его обняла.