Правда или действие?

Это был вечер выходного. Все сидели в гостиной и занимались своими делами. Кто-то сидел в телефоне, кто-то просто лежал и даже рисовал. И тут Хану пришла в голову гениальная идея! —Давайте сыграем в правду или действие, — сказал Джисон. —Хорошая идея! — согласился Феликс, отложив телефон. Все остальные мемберы также выразили своё согласие, только Хёнджин не был в восторге от этой идеи. Всё это время он рисовал в своём блокноте и не желал прерываться. — Ну чего ты, Хёнджин? Потом дорисуешь, давай с нами! — пытался уговорить его Хан. — Мне сейчас не до этого, — отнекивался Хван. Феликс, сидевший рядом с Хёнджином, подполз к нему вплотную, и начал смотреть своими бусинками глаз прямо в его душу: —Ну, пожалуйста, Джинниии. Хёнджин не смог устоять перед взглядом Феликса и согласился. Игра началась. Первым был Хан. — Минхо, правда или действие? — спросил Хан, повернувшись к Ли, сидевшему рядом. Отпив газировку и подумав, Ли ответил: — Правда. Хитрая улыбка Джисона не предвещала нечего хорошего. — Ты гей? — спросил Хан. Минхо поперхнулся газировкой, и в комнате воцарилась тишина. Через пару секунд, послышался смех, остальных мемберов, только Ли до сих пор молчал. — Молчание — знак согласия, — сказал Хан хихикая. Минхо грозно посмотрел на него: — Жить надоело? — ответил Ли, пнув Хана локтем в бок. Все знали, что Минхо страшен в гневе, поэтому предпочли тактично промолчать, но мысленно все согласились с Ханом. Следующем был Минхо, его жертвой стал Хёджин: — Хёнджин, правда или действие? — Действие, — уверенно ответил Хван. — Покажи, тот самый рисунок, из-за которого ты не хотел играть. Все с интересом уставились на Хёнджина. — Нет, я против... — возразил Хван. — Эй, так нечестно! — с неким возмущением сказал Хан. — Поддерживаю! — ответил Чанбин. Но Хёнджин не хотел сдаваться, не то, чтобы там было что-то очень секретное, но он хотел его показать явно не здесь, и не сейчас. — Ну давай же, нам всем очень интересно! — не сдавался Чонин. А натиск со стороны друзей только увеличивался: — Чем сильнее ты тянешь, тем сильнее становится наше любопытство, — сказал Сынмин. Последней же каплей для Хвана стал Феликс, положивший свою голову на его плечо, и сказавший: — Ну пожалуйстаааааааааааааа — Ладно, ладно, — ответил Хёнджин. Он берёт свой блокнот, подзывает всех к себе и показывает свой рисунок. На нём изображён Феликс, это всего лишь, незаконченный скетч, поэтому он выглядит не очень аккуратно, но зато мило: повсюду нарисованы сердечки, звёздочки и надпись, “Солнышко”. Все с интересом рассматривают рисунок, первым его комментирует сам Феликс: — Как мило, спасибо Хёнджин! — улыбнувшись и обняв Хёна, немного покраснев, говорит Ликс. От этого в животе Хёнджина появляются бабочки, а он сам начинает краснеть. — Как же тебе повезло с хёном, Феликс! — сказал Чанбин. — И вправду, Ли получился очень красивым, — ответил Минхо. — Не понимаю, чего тут скрывать, — сказал Хан. А скрывать было, что, дело в том, что Хёнджин относительно недавно понял, что влюбился, и непросто в кого-то, а в своего друга Феликса. Это сияющее чудо, каждый раз заставляло одной своей улыбкой и смехом, трепетать сердце Хвана, а прикосновения вызывали бабочек в животе. Сначала он всеми силами отрицал это, но потом понял, что это бессмысленно, и смирился со своими чувствами. Так как он не спешил признаваться в чувствах самому Ликсу, он решил выплёскивать свои чувства на бумагу. Он завёл специальный блокнот, и каждый день понемногу зарисовывал его, постоянно добавляя различные сердечки, звёздочки и милые надписи. Он никогда не показывал их самому Феликсу, считал это слишком личным, но вот здесь и сейчас так глупо и легко показал их всем мемберам. Наверное, это потому, что одна его часть желала всё же показать эти рисунки. И вот сейчас он сидит на диване весь покрасневший, и смотрит на такого же красного Ликса, сидящего рядом. Из мира раздумий его вытащил Чонин: — Ну давай, ты следующий. Хммм, кого же мне спросить... — думал Хван, может, Феликса? Хотя ему сейчас довольно неловко разговаривать с ним, что на самом деле глупо, учитывая, что они постоянно флиртуют между собой, а здесь всего лишь рисунок с сердечками. Поэтому он решает, что это лучший способ разрядить обстановку. — Феликс, правда или действие? — спросил Хёнджин. Недолго думая, Ли ответил: — Действие. Хм, о чём же его попросить, — подумал Хван. Может попросить его поцеловать меня ? Господи, что за глупые мысли? Хотя может это мой шанс намекнуть как-то на свои чувства... Нет и ещё раз нет! — сказал про себя Хёнджин и мысленно ударил себя за такие мысли. Но, похоже, у судьбы, на него были свои планы. — Может поцелуй? — предлагает Хан. — Я согласен! — моментально соглашается Ликс. Хёнджин не успевает возразить, как уже чувствует тёплые губы Феликса на своих, поцелуй очень нежный и почти невесомый, на вкус как сахарная вата. Стоп, что? Губы? Ликс только что поцеловал меня в губы? — очнувшись, осознал Хёнджин. В то время как Феликс лишь лучезарно улыбался ему, немного покраснев. Чанбин с Ханом, тихо хихикают, а другие лишь молча умиляются этой сцене. Чан, молчавший всё это время, прервал это идилию и сказал: — Уже довольно поздно, завтра у нас много дел, так что давайте уже пойдём спать, а доиграем завтра. Хорошо, — хором ответили все и пошли по своим комнатам. Только Хёнджину сейчас было совсем не до этого, он думал только о своём рисунке и том поцелуе... Ощущение нежных губ Ликса на своих, крепко засело в памяти. И тут он увидел Феликса, идущим за ним: — Ты что-то хотел, — спросил Хван. — Да, я хотел поговорить о случившемся. О нет, только не это, — подумал Хёнджин и решил зачем-то включить режим дурачка. — Ты, о рисунке? — Рисунок действительно выглядит просто превосходно! Я очень благодарен тебе за него, но я хотел поговорить о поцелуе... Прости, если принёс тебе этим дискомфорт, надо было сначала спросить тебя... — сказал Феликс, виновато посмотрев на Хёнджина. — Ничего страшного! На самом деле мне даже понравилось... На самом деле, я давно хотел сказать тебе, что... ну... в общем ты мне нравишься! — сказал Хван, чуть ли не на одном дыхание, — Но ты не обязан отвечать взаимно... — не успел договорить Хёнджин, как его прервали поцелуем, он был таким же нежным и прекрасным, как и в первый раз. — Я тебя тоже люблю, — сказал Феликс.