Венера в Овне

Первое, что маячит в голове — это убийство китайцев и, последующая за этим, месть. Насколько будет зол Линь, и ответит ли он, убив в ответ Тэхёна? В Китай Ким прилетел с расчетом, что будет под чужим крылом, скорее всего, в безопасности. А по итогу, возможно жизнь оборвется прямо сейчас. Пак вовремя подхватывает шокированного омегу, придерживая за исхудавшую от стресса талию, и насильно усаживает на диван. Телефон в это время летит куда-то на пол, с глухим стуком ударяясь о паркет. — Тише, эй, Тэ, смотри на меня, — пальцы впиваются во впалые щеки, заставляя фокусироваться на лице альфы. — Если упадешь и повредишь себе что-нибудь, то Линь с меня кожу живьем снимет. Давай, подключайся к системе. Тэхён устроился чуть удобнее на диване, облокотившись спиной на чересчур мягкие подушки. Приставленный к нему мужчина, убедившись, что парень пришел в себя, ретировался в сторону кухни. Не до Пака сейчас, пока в голове полный бардак. Ким вздрогнул, когда послышался хлопок от пробки шампанского и поднял глаза в тот момент, когда Джей шел, придерживая в руке два наполненных винных бокала. — Держи, тебе необходимо выпить, — рука Тэ слегка дрожит, но старается перенять бокал с тонкой ножной. — Я не знаю, почему ты решил, что это твой Чон сделал, но расслабь булки. У него не хватит смелости, чтобы провернуть подобное на нашей территории. Давай, сделай вдох и выдох, Тэ. Я думал, порадуешься и выпьешь со мной, а ты побледнел и чуть не грохнулся. — Если не Чонгук, то кто? — первый глоток холодного игристого до боли колет чувствительный язык. Омега старательно вглядывается в знакомое лицо. Благодаря легкой ухмылке, наконец-то, доходит. Линь сам же уничтожил тех, с кем работал многие годы. — Я ничего не понимаю. Линь планировал избавиться от них и раньше, поэтому помог Чону по моей просьбе? — Где тот Ким Тэхён, о котором я наслышан? Мне рассказывали, что там довольно кровожадная личность, но почему-то передо мной парень, который… беспокоится? — надломленные брови выражают не удивление, а, скорее всего, подначивают. По-доброму насмехаются над омегой. Страх был. Самый разъедающий и настоящий, причем как за себя, так и за Чонгука. Омега еще не признавался самому себе, что плана дальше, когда месть осуществится, нет. Что ему делать? Собрать чемодан и отправиться в кругосветку? Сомнительно, потому что Тэхёну не особо уютно в незнакомых местах, где нет чувство безопасности, само собой, не подразумевается. Остаться в Китае и продолжить работать? Собственно, почему бы и нет. Или быть полным безумцем и вернуться к Чонгуку? Он же все годы справлялся как-то и без любви альфы, значит, и с ним-предателем выдержит. Вся проблема в том и заключается, что Тэхён может жить и без любви и романтики. А при одних воспоминаниях о Чоне метка, поставленная на ягодице, жжется. — Поразмысли, включи свои умственные способности, — альфа расправляет взлохмаченные волосы пальцами, посматривая на омегу. Тот необычный начиная с деталей: особый разрез глаз с подчеркивающими это ресницами, изящные руки, которые неожиданно хочется целовать, и глубокий голос. Вопросов о том, как Тэхён стал важным акцентом в жизни небезызвестного Чон Чонгука, не остается. — Когда бы информация о том, как Линь помог, посадив их за решетку, просочилась, началась бы, откровенно, война. Господин Линь любезно предотвратил сей кошмар. — И забрал весь бизнес себе, да? — В любой игре есть жертва, Тэхён. Ким в играх не специалист, но, кажется, что ей оказывается чаще всего сам омега. — Я сегодня поработаю из дома, — после всего лишь одного бокала с утра Тэхён чувствовал себя дискомфортно. Кроме мигрени с ума сводил и желудок, намеревающийся выплеснуть содержимое наружу. — Договорись с Линем, потому что завтра приедет первая поставка картин из Кореи, и я хочу съездить все осмотреть и привести в порядок. — А как же сегодня? Оставишь без присмотра галерею? — по сосредоточенному лицу ничего не разобрать. — Там останется мой новый администратор, который вполне сможет держать ситуацию под контролем, — воодушевленный Юн не имеет права на ошибку, да и условия сейчас там облегченные. Пока нет официального открытия, обстановка довольно спокойная, позволяющая работать только с приходящими поглазеть на то, что рекламировали блогеры. — Я поработаю из дома и подготовлюсь к событию. У этого, слегка чокнутого, омеги даже серьезный тон по-особенному выделяется из общей массы. Пробирающая до внутренностей агрессия, заложенная в каждом произнесенном звуке, не дают возможности оспорить. И Джей не уверен, что реакция вызвана переживаниями о Чоне. Скорее, что-то сугубо личное, что омега держит под плотной скорлупой. Несмотря на милую пижаму, надетую явно впопыхах, тяжелый темный взгляд не дает и возможности умиляться. Новую грань Кима открывать до жути любопытно, и Пак надеется, что это не последняя интересная сторона бывшего парня испанского дьявола. Непосредственная работа вблизи Ким Тэхёна позволяет открыть для себя новое. Если в первый день мужчина задавался вопросом о том, каким образом слабый на вид омега умудрился пережить все, что Джею изначально доложили, то сейчас, кажется, ответы прилетают самостоятельно. Возле подъезда, на придомовой территории, стоит идеальный во всех отношениях корвет и дополнительные машины охраны. Но взгляд падает не на блестящее покрытие любимой ласточки, отражающей солнечные лучи за смогом, а на красный и привлекающий внимание миникупер за забором. Очень специфическую тачку альфа наблюдает не в первый раз. Вчера, например, водитель сделал пару кругов на парковке перед галереей. Сегодня Паку хочется взглянуть на того, кто управляет столь приметным авто и точно следит за Ким Тэхёном. К удивлению, машина не тронулась с места, пока Джей уверенно двигался в ее сторону без охраны. Будто бы сталкер только и ждал, когда к нему подойдут. Костяшки пальцев без стеснения громко стучат по плотно затонированному боковому стеклу. Альфа слегка напрягается, пальцами свободной руки удерживая пистолет на всякий случай. Однако механизм срабатывает и стеклянная преграда плавно опускается, открывая вид на вполне взрослого мужчину, судя по лицу корейца. — Вам что-то подсказать? — аристократично пухлые губы произнесли так сладко, что Пак плотнее сжал рукоять пистолета. На вид незнакомцу было больше тридцати пяти, несмотря на ухоженность и лоск во всей красе. По феромонам и поведению на водительском сидел омега. А по телефону в руках с прикрепленным к камере дополнительным объективом, занимался он в машине явно не просмотром ленты новостей. — Насколько по пятибалльной волнует наш Тэхён? — на последних словах Пак делает особое ударение, демонстрируя под чей опекой сейчас парень. — Наш? О, нет-нет, сладкий, Тэ-тэ не наш с тобой, а его. Вопроса о ком идет речь не возникает. Единственный, кто мог заявлять права так открыто был и оставался знаменитый Чон Чонгук. Загвоздка лишь в том, что был бы омега его, не скитался бы по чужой стране ради приключений на вполне аппетитную задницу. Джей даже в кошмарном сне не может себе представить, как можно отпустить что-то своё настолько далеко и при этом в зону повышенной опасности. Он недостаточно изучил Чона, чтобы делать какие-то глубокие выводы. — Его — это Чонгука? — ждет плавного кивка головы, чтобы продолжить: - для следопыта ты, больно, приметный, не находишь? — маскировка напоминала лисицу в стае волков. Вычурно, показательно и предупреждающе. Заметил ли Тэхён, что за ним установили слежку, непонятно. — Какой ты прямолинейный, я не могу. Даже не желаешь спросить, как меня зовут в рамках приличия? Так уж и быть, представлюсь сам — меня зовут Фауст, иногда другие называют отродьем дьявола. Но первое мне гораздо приятнее, — театральное поведение, как одна из масок, используемых подчиненным Чона. Джей от игривого оскала испытывает крайне противоречивые чувства. Складывается впечатление, что вокруг испанского дьявола омеги могут жить только с природной ебанцой. А такая наблюдается что у Тэхёна, что у подозрительного незнакомца. Имя Фауст ложится на язык, пока в голове всплывают отрывчатые воспоминания из диалогов, в которых имя всегда стояло рядом со словом «палач». — Я здесь не для того, чтобы следить, — омега отодвигает небольшой картонный пакет с пассажирского сидения, невзначай оголяя дуло лежащей беретты. — Моя задача охранять щеночка до приезда хозяина, чем я, собственно, и занимаюсь. — И от кого же ты собрался его охранять? В подробности личной жизни Тэхёна вдаваться даже смысла не было. Одна лишь фраза, стоящая рядом с именем, в котором фигурировала фамилия Чон, говорила о многом. Чаще всего, такие как альфа, не выгоняют. Держат возле себя, как домашнего питомца. То, что омега ушел, и так было понятно. — Ну, — тянет задумчиво мужчина, забавно трубочкой вытягивая губы, — от негодяев, ублюдков, всяких преступников. Так, по крайней мере, попросил Чон. Но смотря на тебя, думаю, от красивых мужчин тоже было бы неплохо. Оставалось лишь понять, насколько честно отвечал названный Фауст. В якобы охрану не верилось от слова совсем, ибо неужели Чонгук такой идиот, что приставит омегу? Не нашлось ни одного обученного и способного альфы? Тогда кореец еще больший психопат. — И, пожалуйста, передай этот конверт его законному получателю, будь добр, — Фауст ловко достает из пакета небольшой черный конверт, передавая прямо в руки. Альфа забирает, осматривая даже не запечатанный кусочек плотной бумаги. Паку жизненно необходимо найти информацию об этом Фаусте. Вопрос только в том, почему этому чуду в миникупере очень хочется, чтобы его узнали. Да и ствол на соседнем сидении не просто так лежит. — Я никогда прежде не видел тебя среди Чоновских псов. — Ох, молись по ночам, чтобы мы не встретились при других обстоятельствах, милый, — стекло неожиданно поднимается, вновь разделяя двоих. Джей остается с конвертом и грудой сомнений. В памяти альфы фиксируется номер, пока машина сдает назад и выруливает на проезжую часть. Крайне странная встреча, как и омега, назвавшийся Фаустом. Слова о предстоящем приезде альфы, к слову, не удивили совсем. На днях, когда Тэ будет готов открыть галерею официально, прилет главенствующей Четы возможен и очень даже вероятен. В руках до сих пор остался подозрительный конверт, от распаковки которого внутренний зверь не удержался. Правда, в нем оказалась лишь бессмысленная фотография картины, висящей над чьей-то кроватью.

***

Продуктивность дня не зашкаливала. Мигрень преследовала без передышки, пока Тэхён упорно занимался организацией. Оказывается, работать с китайскими сайтами — задание со звездочкой. С помощью банального переводчика удалось заказать кейтеринг и бармена, а еще подобрать из десятков вариантов фотозону. С поиском фотографа дело обстояли иначе, потому что омега все же надеялся, что местные издания пришлют кого-нибудь для съемки. Самочувствие не позволяло долго засиживаться за ноутбуком, заставляя периодически принимать горизонтальное положение. Чертов Джей со своими утренними новостями. Мрачные мысли то и дело лезли в голову, а Ким, как мог, пытался от них абстрагироваться. Ему бы на днях сходить в корейскую клинику провериться. Не верилось, что скоро через пару недель стукнет два месяца, как Тэхён оказался в другой стране. Еще одним инсайдом неожиданно пришло, что за все пребывание в Шанхае омега ни разу себя не касался. То настроение было ниже плинтуса, то общее физическое состояние. Собравшись с мыслями, Ким встал под струи горячей воды. Она обязана помочь расслабиться, как и раньше. Пытаясь сконцентрироваться на собственном возбуждении, Тэ прикрыл глаза, а рука аккуратно и без лишнего нажима водила по члену. Основная задача состояла в том, чтобы снять напряжение без воспоминаний о Чонгуке. Да, от механического раздражения член немного приподнялся, но не более того. Попытки абстрагироваться, ожидаемо, ничего не принесли. Картинки, как он плавился в горячих и грубых руках альфы, всплывали самостоятельно и внезапно. Особенно их последний месяц, во время которого Чонгук с особой страстью исследовал его тело и помечал губами. От одной мысли тело может реагировать совершенно иначе, чем на собственную руку. Пальцы касались возбужденной головки, с которой собирался первый эякулят, смешанный с водой. Дышать в высокой влажности становилось тяжелее, и Тэхён жадно глотал воздух с приоткрытыми губами. Где-то на подкорке остался запах Чона и фантомные ощущения его горячего дыхания, которое сейчас имитировал пар от воды. Прислонившись лбом к неприятно холодной плитке, омега с закрытыми глазами продолжал окольцовывать пальцами собственный член, стараясь ритмично опускаться ими вниз-вверх. Всплывала красивая белоснежная улыбка и образ, где Чонгук что-то шептал совсем близко к лицу. Одной руки не хватало, поэтому омега свободной ладонью прошелся по влажным от воды ягодицам и остановился пальцами вокруг дырочки. Более плотная смазка не до конца смешивалась с обычной водопроводной водой, так что Ким собрав ее пальцам, рисовал неизвестные узоры вокруг ануса. Такого давно не было — не касались ни свои, ни чужие пальцы. Тэхён долго не мог решиться, но и ощущения сегодня настолько странные, что будто бы наслаждение скрыто под толщей воды. И омеге никак не найти точку, где было бы приятнее всего. Решив, что пальцы в этом помогут, Тэ погружает один, морщась от дискомфорта. Обводит им стенки и слегка оттягивает в разные стороны для того, чтобы добавить еще палец. Спустя несколько минут попыток удалось войти двумя, однако, вместо того, чтобы стимулировать простату, парень просто вытаскивает их. Потому что это совершенно не то. Запал резко падает, да и рука с члена просто безвольно опускается. Чувствительность, которая спустя такое количество времени должна была быть на максимуме, сейчас где-то на уровне абсолютной фригидности. Говорят, что истинные, да еще и с метками, должны чувствовать друг друга на любом конце земного шара. Тэхён с этим не согласен. Он чувствует себя просто паршиво, иногда омерзительно паршиво, а бывает так, что хочется свернуться в позу эмбриона и рыдать. Что из этого от Чонгука, непонятно, как и то, чувствуют ли они друг друга. Омега уверен, что нет. Ему собственной неразберихи в голове хватает, а тут еще и за другого человека переваривать лишний раз. Либо же Чонгук испытывает все абсолютно те же эмоции параллельно. В такое Тэ поверит, если планета неожиданно выйдет из солнечной системы. Краник воды ожидаемо переключается, а Тэ, все упираясь в стену лбом, судорожно выдыхает. Кажется, сейчас накроет волной, и кто-то разрыдается. По крайней мере, глаза уже застилает настолько, что парень на автомате сдергивает полотенце с крючка и выходит из ванной. Мелкие капли, что не успели стечь с кожи, ткань впитала в себя. Ким всего лишь мечтает, чтобы это странный день закончился, а пока что его ждет остывшая давно постель.

***

Настроенное на интим освещение окутало комнату мягким теплом. Намджун опирался на мягкие подушки кровати, многозначительно поглядывая в телефон. С недавних пор Тэ начал односложно отвечать, пропуская задаваемые ему вопросы, в стиле: все нормально, все хорошо. Будучи врачом на протяжении многих лет, Ким как никто лучше знал собственного пациента. И если Тэхён переходил на банальные ответы, то состояние омеги находилось на грани. — Ты еще долго будешь пялиться в свой блядский экран? — Второму участнику вечера конкретно так поднадоело ловить заинтересованные не на нем взгляды. Джин скоро будет готов сам притащить омегу за шкирку обратно, лишь бы этот переросток успокоился. — Мне он тоже не отвечает практически, Джун. — Я купил билет в Шанхай через неделю, попробую съездить и поговорить лично. Чонгук сказал, что он открыл там галерею, так что, видимо, возвращаться не собирается, — мужчина откидывает телефон на прикроватную тумбочку, заодно скидывая с себя очки. — А давно вы с Чонгуком стали общаться? — вокруг бедер младшего намотано полотенце. Джин только-только привел в норму собственное сознание, которое подвисло в момент кульминации эйфории, пока Намджун втрахивал его лицом в подушку. — Ну, во-первых, Чон однажды побывал в моем кабинете, — психотерапевт говорил обыденно, наблюдая за удивленным выражением лица Джина, — а, во-вторых, он сам вызвал меня, когда Тэхёна забрали из больницы. Теперь я не могу сидеть и ждать, потому что элементарно даже не понимаю, почему Тэ резко оборвал со мной связь. — Тогда я поеду с тобой, все равно собирался на официальное открытие галереи прилететь, — Ким подхватил пальцами стеклянный бокал с водой, стоящий на тумбочке. Глоток чистой воды приятно разливается в горле после сегодняшней бутылки вина, которое идеально вписалось в совместный с альфой ужин. — Тэхён тебя пригласил? — Ага, семь раз пригласил, и еще один добавил, — мужчина демонстративно зачесал влажные волосы назад. Намджун перед ним был так сосредоточен и красив, что учащенный пульс собственного сердца чувствовался особо ярко. — Да нет, конечно. Здесь же Като остался, ну правая рука Тэ, он тоже собирается полететь, заодно и меня уведомляет, как обстоят дела. Намджун редко демонстрирует истинные эмоции. Об этом они оба старались много не говорить. Если точнее, то не говорить совсем. Тэхён в их жизни занял место огромного чердака с отложенной в нем болью. Альфы не до конца понимали, как Ким выдержал и постарался не угодить в психиатрическую лечебницу. Джун удивлялся этому больше остальных, ведь он единственный знал обо всех подводных камнях сознания и подсознательного Тэ. Джин терпеливый, правда, только до поры до времени. Но избалованный зверь внутри хочет получить за этот вечер больше. Несмотря на то, что бедра до сих пор дрожат, альфа рывком сдергивает покрывало и откидывает на самый край кровати. Намждун, разнеженный после душа и без белья, никак не ожидал, что одному из них в голову придет второй раунд. А Джин влюблен в широкие массивные бедра, которые приятно сжимать руками, оглаживать и целовать. Их он любит не меньше, чем Нам его плечи, которые, наверное, уже искусаны до синяков. Каждый раз, когда спокойный и рассудительный Джун касается оголенной кожи ключиц и лопаток, его внутренние механизмы перестают работать. Зубы с какой-то жадностью, смешанной с каплей ревности, впиваются в каждый острый и выпирающий угол плеч. Его горячий и текстурный язык обводит каждый укус, словно зализывая, как делают дикие животные. И постоянно Джина ведет, он самостоятельно растворяется в жесткой хватке. Намдужн ни разу ни в чем ему не признавался и не делал никаких намеков. А Сокджин и не требовал, потому что его, наверное, впервые в жизни все устраивает. Он давно вышел из позиции ожидания, предпочтя плыть и наслаждаться жизнью, а не обращать внимание на приобретенные ярлыки. — Может, сейчас я побуду сверху, — выдавливая из себя фразу на гране стона, младший зажмуривает глаза, когда чей-то ненасытный рот, царапая резцами кожу, медленно движется к шее. На его фривольное заявление лишь предупреждающе рычат, а Киму и говорить сложно, потому что сейчас тонкую кожу вокруг кадыка оттягивают зубами. Рука Намджуна давно обхватила стоящий член, довольно грубо надавливая на чувствительную головку. Мурашки покрывают тело, а задница непроизвольно выводит круги на чужих бедрах. Чертова авантюра, чертов Ким Намджун, пришедший в жизнь так неожиданно. Джин, опять же черт возьми, не может нормально соображать, когда Джун сует влажные в смазке с члена пальцы в рот насильно, одними полуприкрытыми глазами заставляя интенсивно облизать. Тяжелый томный взгляд безмолвно способен поставить на колени, и Намджун этим пользуется. И вытащив пальцы, альфа осматривает блестящие от смеси жидкостей пальцы, между которыми тонкие прозрачные ниточки. Этой же рукой, отставляя от кожи мокрые пальцы, водит по гладкой и выгнувшейся пояснице, спускаясь в ложбинку. Обводит разработанную после первого захода дырочку альфы, мягко нажимая. И Намджуну не нужно много времени, чтобы завестись при виде все еще влажного и румяного после душа Сокджина. Хотелось бы залезть к нему в голову, но Джину сейчас не до этого, он выпрямляется, чувствуя в себе оба пальца, которые по-хозяйски в нем ищут точку стимуляции. Где-то среди одеял и подушек затерялась небольшая бутылочка французской смазки. Джин ее покупает чисто из-за притягательного запаха бурбонской ванили. К большому удивлению, протиснув руку под ближайшую подушку, он ее находит. Джун времени на передышку не дает — кусает, сжимает ладони на теле так, словно по коже бежит раскалённая лава. Обильная, медного цвета, смазка льется густыми каплями по члену. Старший распределяет ее пальцами быстро и не прям аккуратно, пока Джин неотрывно следит за каждым действием, чуть привстав. Разработанный вход, смазанный влажными пальцами мужчины, мягко принимает в себя, и закативший глаза Ким от приятного разряда по телу, самостоятельно опускается на чужие бедра. Им двоим нравится, когда все до синяков. Намджун не жалеет, когда обеими руками сжимает ягодицы до острой боли и вскрика, жестко фиксируя мужчину. Джуну нравится, когда альфа не может сделать и пары движений самостоятельно, а остается лишь довериться. Старший Ким наслаждается моментом, в котором чуть приподнимает Джина над собой и с особым чувством вдалбливается в желанное тело. А у Сокджина выбор ограничивается максимально простыми вариантами: поставить руки на чужие бедра сзади или опираться ладонями о чужую мощную грудь. И знаете, такой расклад альфу вполне устраивает, ведь он точно знает, что в конце ему даже не останется чем кончать.

***

— Давай ты сначала послушаешь меня, а, — Чимин открывает на ноутбуке Чонгука присланный на рабочую почту документ. — Банки не смогут одобрить еще один кредитный лимит на строительство, пусть и официально земля закреплена за тобой. Из-за шаткого положения ни один тендер на новых подрядчиков не будет выигран. Если отец выступит, как страховщик, то может сработать. Либо договариваешься с ним, либо мы пролетаем. Когда Чон разделял объекты перед уходом из корпорации отца, он выбрал строящиеся и уже готовые объекты, потому что сам прикладывал к ним руку. Только не учел одного, что продажа нежилых помещений идет медленнее и сложнее, чем жилых. — Он прям поможет, ага. — Я узнавал по своим, так скажем, связям, что он уже подавался на кредитование под покупку земли. Из-за того, что главные основные интересные для банков объекты у тебя, ему отказано. Он не может построиться, пока не закончит то, что сейчас в работе. Хочешь ты или нет, но вы друг другу сейчас нужны. — Я не пойду к нему. Если ты забыл, как меня оттуда выставили, то могу напомнить. Как можно идти к отцу, который однажды прямым текстом заявил, что не хотел быть видеть Чона в качестве своего наследника? Человеку, который в секунду перестал ценить все, что альфа делал на протяжении последних лет? — Встреча уже назначена через его помощника, — жестко отчеканивает омега. — Сегодня в шесть вечера, в его офисе. Молчание Чона вовсе не означало согласия. Пусть он ведет себя, как школьник, но обида от слов отца глубоко засела в груди. Еще больше драконило, что в сфере строительства идти в городе было не к кому, кто не из четы семьи Чон. — Если ты этого не сделаешь, мы не покроем платежи и ежеквартальные выплаты акционерам, — Чонгук продолжает игнорировать собеседника, повернувшись к нему спиной. Взгляд устремлен в панорамное окно. — А грязные деньги, кстати, использовать для этого не сможешь. Хочешь столкнуться с проблемами — пожалуйста, я тебя предупредил, а значит, моя задача выполнена. Не дождавшись реакции, Чимин выскочил из кабинета, хлопнув стеклянной дверью так, что, наверное, весь нижний этаж слышал. Пак тоже устал, ему бы в отпуск съездить после всего. Он вообще это слово только на рекламных баннерах встречает. Сначала всю душу вытрясла конкуренция с китайцами, потом фактическое объявление войны, а когда Чонгук вовсе упорхал к своему щеночку загород, у секретаря развился нервный тик. От навалившейся работы глаз дергался каждое утро. Пусть Хосок и прав, что омега Чона доставил много дополнительных проблем, но если босс не придет в норму, то вокруг начнется настоящий хаос. Входить в стены здания, в котором работал столько времени, оказалось приятным. Знакомые лица на ресепшене и охране без проблем пропустили Чонгука на верхние этажи. Визуально ничего не изменилось, но в своем офисе альфа чувствовал себя комфортнее. По бегающим и встревоженным глазам секретаря отца и так все казалось понятным. Глава семейства точно в своем кабинете в ожиданиях младшего сына. Чонгук резко выдыхает, словно проводит привычный для себя ритуал, и проходит в кабинет самого Дэ. — Удивительно, что ты пришел, — отец занимал свое рабочее место. По темному и загорелому оттенку кожи ясно, что незапланированный и вынужденный отпуск с папой прошел на берегу моря вполне отлично. — Проходи, садись. Мужчина не выглядел расстроенным или чересчур напряженным. Как и излишне радостным спустя долгую разлуку. Чонгук же в кабинете задерживаться не собирался, дабы не наговорить отцу лишнего. — Давай обойдемся без этих речей, я возьму копию договора и позже сообщу о решении. Даже воздух в кабинете имел специфический запах отцовской ауры. Чонгук на чужой территории в заведомо проигрышной позиции. — Я давно тебя не видел, как и папа. Неужели совсем не тянет заглянуть к нам хотя бы на час? — Чон Дэ не то, чтобы прям эмоциональный человек, но отстраненность родного сына так или иначе задевает. Пусть где-то в процессе воспитания Дэ и упустил, когда Чонгук приобрел свои собственные ценности, но расходиться с ним, как в море корабли, мужчина отчаянно не желал. — С папой я иногда разговариваю по телефону, если тебе интересно. А ты всегда можешь встретиться с Хосоком, который отвечает всем требованиям хорошего сына. — Чонгук, — пытается прервать отец. Его межбровная складка глубоко деформирует открытый красивый лоб. Гуки с детства был более невыносимым, чем старший брат. Если Хосок иногда мог пойти навстречу и скруглить острые углы, то Чонгук - нет. — Нет, постой. Я еще в тот раз все понял, что моя связь с наркотиками не соответствуют твоим критериям, больше слушать такое не собираюсь, — выдал альфа с какой-то невероятной скоростью, хоть и пытался максимально сдержать эмоции и не упасть в грязь лицом перед отцом. — Ты не повзрослел совсем. Остаешься тем же взбалмошным мальчишкой, который на все обижается. Мужчина подхватывает кожаную папку и перекидывает ее на край длинного стола. Чонгук на жест реагирует, спокойно притягивая к себе. Садиться в кресло в этом кабинете совсем не хочется, как, в прочем, и оставаться. — У тебя есть еще один сын, который справляется с бизнесом, и твою компанию тоже сможет поддерживать на плаву. — Да господи, в кого ты такой вырос? Будто ты не знаешь, что у Хо весь ресторанный бизнес держится на управляющем. Он не сможет выжить и справиться с компанией. Хочешь ты или нет, но после моей смерти ты займешь это кресло. Я надеюсь, что со своими детьми в будущем ты найдешь общий язык, раз у меня с тобой не получилось. Он и дети — сочетание забавное, потому что Чонгук не чувствует в себе потребности к размножению. И до сих пор не понимает, что почувствовал в ситуации с Тэхёном. Разочарование или все же облегчение. В любом случае, сейчас не никакого смысла об этом беспокоиться. Нет проблемы - нет решения. Чонгук выходит из кабинета отца в смятении. Очевидная ревность к брату выглядит и правда глупо. Если старший Чон пытался таким образом проучить, то из этого ничего не вышло. Чонгук уверен в любом решении в плане ведения дел, если бы не его вливания на город с помощью денег, то компания отца не стала бы занимать лидирующие позиции из года в год. В нынешнем успехе доля альфы значительна, а манипуляции со стороны отца неуместны. И, несмотря на это, хочется хотя бы раз услышать слова поддержки и гордости, а не упреки.

***

Чонгук слишком давно не посещал главные точки по сбыту в городе. Пока ему приходилось немного отлынивать от дел, контролем занимался чаще всего Джин. В своей ненавязчивой манере альфа держал, если правильно выразиться, руку на пульсе. Насколько Чон осведомлен, никаких эксцессов с товаром или доставкой не было. В летний сезон обычно спрос немного и падает, но Чимин заверил, что проблем с распространением продукции нет. Единственное, что довольно ощутимо беспокоило — не было ни одной новой договоренности с распространителем. То есть, дело шло стабильно, но для работы в этой сфере необходимо находить новые места сбыта каждый раз. С большинством пабов, баров и клубов и так сотрудничали с Чоном напрямую. И теперь, когда посторонних угроз нет, Чонгук постарается. В одном из мест на Каннаме в привычном офисном здании, в котором этажи обычно сдавались под различные фирмы, расположился фонд. По крайней мере, внизу возле поста охраны на общем табло так говорилось. На лифте можно было подняться только по специальной карточке, которая исключала выход из него не на своем этаже. Чонгука провел лично охранник, а в фойе на этаже встретили свои люди. Все двери, ведущие глубоко в офис, открывались только с помощью электронных ключей. С первого взгляда никакой проблемы. Все одеты в классический деловой стиль, что сливался с работающими на других этажах. На некоторых для вида висели картхолдеры на шее с пропуском в здание. Отличались только некоторые металлические двери в комнаты без окон, где на обустроенных стеллажах в рассортированных с порядковыми номерами пластиковых коробках копились аккуратно уложенные пакеты с порошком. Каждая цифра на ящике означала номер заведения, для которого предназначалась партия. Следовательно, конкретно эта комната и все, что находилось в ней, предназначались лишь для «оптовых» покупателей. Никакого хаоса, только полный порядок и контроль. — Добрый день, господин Чон, — взрослый альфа поклонился учтиво перед непосредственным начальником. — Мы не ждали, но приятно удивлены. Мужчина следовал за Чонгуком по пятам, демонстрируя тотальный контроль над ситуацией. В комнате с окнами, выходящими на улицу стояли несколько объединенных мониторов, на которых транслировались видео с камер в реальном времени. А на некоторых из них были открыты карты с маячками на курьерах. — Почему это здесь? — альфа кивнул на стоящие мониторы. Насколько помнит, то системы наблюдения стояли централизированно, а не на каждой точке отдельно. — Господин Джин отдал приказ, чтобы каждый.. хм, офис следил за своими камерами, а так же курьерами на месте. С друга и компаньона в одном лице Чон об этом еще спросит. Ким подарил непозволительную роскошь для того, чтобы обманывать и красть товар. Иногда идеи Джина оказываются столь безрассудными и безумными, что не знаешь, куда деваться. Если раньше наблюдение и контроль были в руках более или менее доверенных лиц, но спускать поводок и давать руководить на месте — безумно. — И для чего? — Чонгук, засунув руки в карманы брюк, закусывает зубами внутреннюю сторону щеки. Злит ли то, что Ким почувствовал себя здесь единственным боссом? Несомненно. Но может ли Чон предъявить, когда сам был не в том состоянии, чтобы контролировать? Это злит еще больше. — Насколько мне известно, приказ был отдан во время проблем с китайской синтетикой. Тогда мы переживали за любой наш продукт. — Верните все, как было. Этот день не мог стать хуже. Возможно. По крайней мере, не планировалось, что вечер пойдет куда хуже. Водитель Чонгука привычно вез его в городскую квартиру, потому что моральных сил у босса вернуться в особняк не нашлось. Когда ближе к полудню пришли прекрасные новости о смерти китайцев, то впервые за месяц удалось выдохнуть. Без лишних проверок, звонков Джину, контроля со стороны наемников. На этом конфликт исчерпан, практически, если не считать Линя. И небольшого пункта, который заключается в омеге у этого хитрого азиата. Но с последним Чонгук обязательно разберется. Ситуация находилась под контролем ровно до того места, пока Чонгук не увидел новое уведомление от Фауста. Тот обычно писал чисто по рабочим вопросам. В диалоговом окне текста не было, только несколько отобранных фотографий. На некоторых из них мелькал с дальнего ракурса Тэхён, где-то заспанный и грустный, где-то явно чем обозленный. Впалые щеки отлично просматривались даже с большого расстояния. И мог бы Чонгук просто насладиться видом любимого человека, если бы не одно но. Наличие на фотографиях лишнего высокого объекта, напоминающего альфу. А Фауст еще отобрал прекрасный ракурс, на котором его омега стоял слишком близко к незнакомцу. И вот они выходят из подъезда, вот мужчина открывает дверцу спортивного авто перед Тэхёном. — Какого… — первое, что вырывается при просмотре присланных сообщений. Фауст, как и предполагалось, на первый звонок не отвечает. Но Чон не сдается и буквально не прекращает названивать, попутно стягивая с себя давящий галстук. — А ты быстро, — довольное мурчание вырывается первым. Фауст точно испытывал терпение хозяина, пока находился на расстоянии в тысячу километров. Вряд ли бы он смог себе позволить подобное в метре от Чона. — Когда мне тебя ждать в Шанхае? Жить со мной планируешь или к щеночку поедешь? — Кто он? — Пальцы сами сжимаются в кулак. Отвратительное и мерзкое чувство ревности. Собственичества. Противной вязкой слизью течет внутри, когда перед глазами образ щеночка с кем-то еще. Они априори несовместимы. Ведь метка на ягодице чья? Все верно, Чонгука. — Ох, когда люди начнут соблюдать элементарные правила приличия. Почему ты не спрашиваешь, как мне во влажном Китае? Не узнаешь про мои дела? — Омега сдержаться не может. Ему бы побыстрее вопрос с щеночком решить, чтобы не приходилось сидеть в чужой стране без действительно важных дел, занимаясь здесь детским садом на выгуле. — Я задал вопрос, Фауст. — Пообещай мне, что не тронешь этого мальчика, — голос становится более серьезным, словно омегу подменили. А в шуме вокруг Чонгук улавливает шуршание, похожее на звук касаний к пачке чипсов. Не будь лишнего объекта на фотографиях, Чон бы даже съязвил. — Вокруг твоего Тэхёна поставлена охрана, причем круглосуточная и, можно сказать, масштабная. Симпатичные и молодые стерегут, как зеницу ока. По всей видимости, приставлены они Линем. — От меня? — тревога пульсирующей болью окольцовывает голову, а в ушах поселяется стойкий шум, заглушающий даже музыку. — Откуда мне знать, Чонгук? Позвони и спроси, почему у твоего омеги телохранителей больше, чем у тебя самого. Чонгук, конечно же, сбрасывает звонок. Ему не до чужих язвительных замечаний сейчас. В ушах шум вызывает такую боль, что Чонгук жмурит глаза в надежде, что недуг быстрее пройдёт. Тэхён ворвался в его размеренную жизнь и разрушил своим ядом все вокруг, а в особенности, самого Чона. Омега забальзамировал кожу и органы, иначе как объяснить то, что альфа сейчас чувствует?