Пособие о выживании с симпатичным соседом

       В свои чёртовы ещё-не-восемнадцать Мира понимала, что её всё вокруг бесило, особенно если это «всё» было связано с мальчишками, и неважно, как хороши они были. Был ведь в её жизни и Егор, о котором бедной девочке — то бишь ей, конечно же — всё ещё приходилось мечтательно вздыхать, и Саша, который так и остался для неё придурковатым недо-другом и недо-бывшим, а чуть позже и Максим, уже скоро сдавшийся в попытках украсть её сердце.        И думалось, что этого достаточно, что хоть на оставшиеся пару месяцев жизнь позволит ей пожить без мальчишек и томных выдохов по несуществующим грёзам.        Однако нет.        Совсем скоро на горизонте — вернее, в нескольких комнатах от неё под номером триста пятнадцать — появился ещё один красавчик.        Мира ведь и не отрицала: он симпатичный. Он умный. Он отлично шутил и для него поднять настроение приунывшему чудику было как пить дать. Он был просто… хорошим парнем, которого время от времени хотелось пнуть под задницу за неудачную шутку. На этом, пожалуй, всё.        — Да не нравится он мне! Не нравится! — в отчаянии кричала она уже спустя полтора месяца, хватаясь за волосы и дёргая самые кончики.        Ходячую беду, упавшую ей на голову и жившую в триста пятнадцатой, звали Константин Григорьевич Зырянов, ему вот-вот должно было стукнуть счастливые девятнадцать, он учился на втором курсе юридического факультета и его выперли из предыдущей общаги за пьяный базар — как раз её типаж! Те самые придурки, без которых Мира не могла жить, да ещё и прямо под носом!        Поначалу она уверила Алёну, что они с Костей подружатся. Как-никак, а с мальчиками дружить ей нравилось, даже с самыми отбитыми (ну почти). Вот могла ли она тогда подумать, что совсем скоро ей придётся кусать локти из-за этого придурка?        Стадии принятия неизбежного были не на её стороне, потому Мире приходилось прибегать к стадиям принятия неравнодушия к противоположному полу.        1. Быть честной с собой.        Нравится ли тебе Костя?        Вопреки тому, что это требовало одного чёткого «да» или «нет», Мира безостановочно колебалась протяжными «ну, да, но…», «есть в нём что-то» и «ну не то что бы…».        Что ты о нём думаешь?        Мира тяжело задышала.        Ей думалось, что Костя красив. Вот просто. Девушкам же могли казаться симпатичными парни, не вызывающие у них никакой любви. Вот и ей нравились взъерошенные чёрные волосы Зырянова, нравились его светло-бурые глаза и ухмылка Джокера. Ей нравился его настрой «помочь каждой твари». Ей нравились его руки. Ей нравились его…        Мира решила прервать список всех достоинств своего… приятеля.        Ты бы хотела поцеловать его?        Мира кинула блокнот в стену, тут же пожалев об этом и потянувшись за подушкой, потому что заалевшие щёки так и хотелось чем-то прикрыть.        2. Обсуди это с подругами.        Впрочем, она уже скоро поняла, что это была плохая идея и что автор статьи, скорее всего, жил в прошлом веке и с другим менталитетом.        Алёна счастливо заулюлюкала, пустив воображаемую слезу оттого, что её дорогой птенчик наконец-то покинул семейное гнёздышко и засеменил в неизвестность, а Эл на такую новость клятвенно пообещала написать по МирОстя фанфик с самым высоким рейтингом.        Проще сказать, что ничем это не помогло, зато Эл уже начала клянчить, чтобы первую дочь они с Костей обязательно назвали в её честь, и плевать, что имя и фамилия её приятеля её европейскому имени ну вообще не подходили.        3. Ревнуешь ли ты его?        Вот тут Мира уже наотрез отказывалась признаваться в таком очевидном факте Алёне, медленно кивающей на её тираду и смотрящей на неё взглядом «ага, да-да, я тебе верю».        То, что на дискотеке она чуть было не перевернула стол, увидев, что Ксюша, доселе пристававшая к Петрову, теперь липла к Зырянову, ничего ещё не означало! У этой… профурсетки… уже был молодой человек, но она всё равно позволяла себе безбожно флиртовать со свободными мальчиками, и Миру всего лишь злило её поведение.        Конечно же, она не ревновала и описывала Алёне, как сломает Ксюше шею вовсе не потому, что та могла ненароком украсть прямо из-под её носа такого донжуана.        4. Как часто ты о нём думаешь?        Мира виновато прикусила губу и посмотрела в телефон, на те самые пятьдесят семь сообщений о Косте, о том, как мило он смотрелся в футболке со Стичем, о том, что он когда-то читал ей мангу, о том…        В общем, о многом, и жертвой её влюблённых од была непосредственно Эл, обещавшая, что если та не признается хотя бы себе в чувствах к Косте, то она бы приедет в Сибирь и либо закроет их на пару часов в кладовке, либо отобьёт у неё мальчика. Ни один из вариантов, собственно, Мире не нравился.        — Бесит! Бесит!        Вот зачем так делать, а? Зачем рождаться таким обаятельным парнем, чтобы после этого заявляться в общежитие к побитой жизнью девушке и заставлять её изнывать от неопределённости?        Конечно, сам Костя в этом не виноват. Наверняка в него и до этого влюблялись, даже если парень не прикладывал никаких усилий, а он просто пожимал плечами, потому что привык к женскому вниманию.        — Бесит, потому что любишь, — заговорщически продолжила за ней Даша, у которой от мечтательной улыбки скоро треснут скулы.        Мира чувствовала, как дрожали руки от желания кого-нибудь придушить (по правде, она и сама не понимала, кого именно: Дашу или Костю). Одно напоминание о том, что за трупака в общаге её по голове никто не погладит, всё же заставило её угомониться.        Для честности стоило признаться себе, что Костя уже давно для неё не просто какой-то там друг или парень-дебил, попавший к ним по чистой случайности.        Но нет, не признавала, и потому от её девичьих стенаний страдали остальные.        Алёна сразу приобретала вымученный взгляд и смотрела на неё, как еврей на немецкого солдата, Даша от одного только «Костя» из её уст издавала стон раненного морского слона и всем своим видом показывала, что слушать это не хотела, а Ваня, вдохновившись, видимо, Геной Букиным, прикрепил к двери табличку с надписью «Без Кость», на которую сам Зырянов смотрел с уймой вопросов.        — Вот у меня был Андрей, у меня был Саша, — от последнего имени Мира глухо заскрипела зубами, хоть и знала, что речь шла о другом Александре, — у меня был Славик…        Не сказать, что Эле́н так уж её поддерживала, если учитывать то, что в делах любовных у неё не было никакого опыта, но отвлечь себя от Константина хоть на пару минут можно было… даже если речь шла о нём же.        — …и ни на одного я не посмотрела иначе, чем как на друга, — прозвучал наконец-то конец её речи. — Ну, Славик, конечно, время от времени выпендривался и уверял, что у меня к нему есть чувства, но он меня был младше на год и воспринимался исключительно как младший брат.        — О, ну тогда сюрприз, — Мира без издёвки махнула рукой, так, чтобы её было видно в экране телефона, — Зырянов меня на год старше.        — Да что ты паришься? — раздался беззаботный голос. — Присмотрись к нему ближе, и поймёшь, нравится тебе парень, или нет. На крайний случай можешь его посылкой отправить мне в Германию. Уж я-то от такого не откажусь.        — Иди ты… — на миг слова застыли в воздухе, — в жопу.        — Пошла бы. В твою. Да нечем, — наигранно-разочарованно выдохнула собеседница. — Серьёзно, Ирэн. Присмотрись к нему. Может он дебил, который по вечерам «развлекается» с девочками за гаражами и у него уже пятый ребёнок есть.        — Мой Костя не такой!       …       .       .        ДА %#@&$!        Пока Мира пыталась оправдаться или совершить неудачную попытку соврать, что ничего такого она не говорила и ей послышалось на старости лет, Эл ошарашенно глядела на неё… и уже спустя секунду изумление сменилось удовлетворением.        — Прости, что ты сейчас сказала? Твой Костя?        — НЕТ!        — Всё с вами ясно, — выдохнула она. — Совет вам да любовь.        В тот день Эл отметила, что ей за всю жизнь не придумывали столько прозвищ, сколько за эти пару минут.        Сама Мира сжала как зубы, так и кулаки.        Ну всё, Константин, игра началась!