Его Лисёнок

Полторы недели назад.       Поместье семьи Кроуманов встретило юного наследника холодным мраком и тишиной. Лишь изредка во всем этом можно было расслышать тиканье часов, которые вот-вот пробью четверть пятого вечера. В это время Алекс планировал начать делать важное задание по Зельям, понимая, что Слизнорт дал им его, потому что похожее будет также и в ЖАБА. А отметки по этому экзамену очень важны, чтобы ты продолжил свой путь в куда более приличном обществе и работе. Но отец слишком настойчиво просил Директора отпустить Слизеринца домой. И сейчас Алексу оставалось только гадать — зачем же он понадобился отцу.       В очень долгом ожидании юноша прошел неспеша к гостиной, рукой проведя по спинке дивана, прежде чем сесть на него. Эта мертвая тишина давила на него со всех сторон. В последнее время он очень часто уделял время учебе, но так и не смог привыкнуть к тому, что в библиотеке всегда тихо, ну или почти всегда. Ему уже стали до боли привычны та шумиха, которая царила в Большом зале; стали привычны и вечные шум и галдеж студентов в коридорах Хогвартса; и эта царившая везде тишина, что буквально заволакивала собой каждую частичку в этом доме: стены, паркетный пол, мраморные лестницы, потолок, комнаты и прочее, давила, словно на шею надели удавку, медленно душив ею тебя, давая понять, что ты даже своим криком не посмеешь нарушить всю ту молчаливую обстановку. Просто потому что не можешь.       Со второго этажа послышались неторопливые шаги, и Алекс разу понял, кто это идёт. На самом-то деле даже гадать не нужно, чтобы понять это. Его отец даже и мысли не прикидывал о том, чтобы найти себе какую-нибудь новую женщину. В его сердце навсегда осталась лишь одна и единственная.       Алекс, как только заметил отца на лестничном пролете, встал с дивана. Мужчина как всегда был превосходен. Костюм тройка, что был выглажен до идеального состояния, был словно влитой. Взгляд карих, почти черных глаз был непроницаемым, так что сложно было понять, о чем думал мужчина или, может, даже, переживал. Алекс это понял отчётливо, когда заметил, как пальцы отца теребили пуговку на черном пиджаке. Он всегда так делал, когда нервничал или переживал. Иногда, даже, когда что-то хотел сказать, но не мог придумать, с чего бы ему начать. Но Алекс знал наверняка — его отец никогда не был в таком состоянии, если дело не касалось чего-то очень важного, что ясно давало ему понять — случилось или случится что-то серьезное. Вопрос оставался только: на сколько сильно? — Отец, рад вас видеть, — склонив голову в почтении, произнес Алекс, первый разрушая повисшее между ними какое-то напряжённое молчание. — По какому поводу я был вызван? — Я тоже рад тебя видеть, сынок. Пройдем лучше? — И мужчина, ясно дав понять, что ответа не требует, прошел решительно вперёд, пока не дошел до одного из портретов; руки его были заведены за спину, показывая этим жестом его величие и статность. Мужчина глазами проходился по каждой детали картины, подмечая любую мелочь. А Алекс терпеливо ждал, когда отец, наконец, объяснит причину, по которой он был вызван столь внезапно. — Месяц назад я уезжал в Америку по делам из Министерства. Все то, что творится сейчас у нас, — в магической и немагической Британии, теперь добралось и до Северной Америки. Сотрудники МАКУСА озадачены появлением Лорда, о котором никогда и ничего не слышали. Немудрено, о нем и среди наших мало кто знает хоть что-то. Но факт того, что Пожиратели смерти добрались уже и до туда, — остаётся фактом. Они начинают переманивать на свою сторону и коренных Американцев. Школа Ильвермони и вовсе едва ли не подверглась нападению. Слишком опасно, на мой взгляд, и глупо с их стороны. Однако после того случая многих студентов забрали оттуда родители, думая, что там теперь небезопасно. Но они не понимают, что если Темный Лорд чего-то захочет — он это сделает. И не важно, каким путем. У него в приоритете достижение цели, а не способы этого добиться. — Как это относится к делам Министерства? — хмуро спросил Алекс, стоя за спиной отца. — Их сотрудников, большую часть, переманили ужасом и шантажом на сторону Пожирателей. Мракоборцы мрут как мухи, — прошу прощения за столь дерзкое выражение. Не так давно начался набор и обучение мракоборцев. Однако желающих было так мало, — что не удивительно, — что было ясно одно — без подготовки, тем, кто берётся за эту работу, возможно, придётся пожертвовать жизнью. Само собой, никого не устраивала такая участь. Я и ещё некоторые люди из Министерства были посланы туда с целью набрать больше мракоборцев и помочь обучить их всему тому, чему учили наших мракоборцев. Лишний опыт не помешает, так сказать. Там сейчас по-прежнему находятся наши люди, не все, конечно, но все же.       Квентин ненадолго замолчал. Мужчина начал издалека, понимая, что если он выпалит новость, которая, он был уверен, ошеломит его сына, Алекс вряд ли сможет так же быстро переосмыслить все, а значит нужно аккуратно и неспеша подойти к этому. — В МАКУСА, за время пребывания там, я познакомился с одним уважаемым человеком — Себястьяном Делалье. — Я что-то слышал о нем, — призадумался Алекс, — кажется, он глава департамента защиты магического правопорядка. — Да, все верно, — кивнул головой Квентин с одобрением в глазах. — Его избрали на эту должность с три года назад. Сам он довольно влиятельный волшебник, имеет за собой и статус, и почтение, и наследство, и семью, и знатный род. Все то, что полагается чистокровным волшебникам. В один из дней мы с ним разговорились о работе, а потом тема непроизвольно коснулась и наших детей, то бишь тебя и его двух дочерей — Анны и Эмбер — они двойняшки. Девушки учатся в Ильвермони и на два года младше тебя.       Алекс с каждым словом отца хмурился все больше и больше, не понимая, к чему он клонит и что хочет ему сказать. Сейчас он говорил завуалированно и непринужденно, будто хотел ему рассказать, какой цвет мантий они обсуждали. Это абсурд и смешно, если уже подумать об этом. — Его дочь Анна уже давно помолвлена, но для Эмбер подходящих партий он никак не мог найти.       И тут Слизеринца словно холодной водой облили. Дальнейшие слова отца были не нужны — он, кажется, все понял. Понял, к чему была эта срочность; понял, зачем мужчина рассказывал ему всю эту историю. Он понял все, даже не дослушав отца до конца… — Наше решение было обоюдным — мы заключили договор о вашей помолвке с Эмбер.       И в этот момент сердце Алекса, которой билось как не в себя, чего он даже и не заметил, словно упало ему в ноги, замерев. Миллион мыслей посетили его голову в этот момент. Абсолютно разных, но каждая в конечном итоге сводилась к этому разговору и новости, которая стала для него слишком неожиданной и не сказать, что радостной.       Алекс однажды думал над одной фразой, которая крутилась в его голове, когда он начал встречаться с Мелиссой: «наш конец, может быть началом чего-то нового». Но его новое стало для него, в конечном итоге, концом. Концом без возможности ступить назад. Его путь завершился здесь и сейчас, и он просто застрял. Застрял там, где все уже решено за него, пусть он и знал, что рано или поздно это наступит, и он думал, что уже готов к этому, но только сейчас юноша осознал, что это не так.       Тема женитьбы не часто всплывала у них с отцом в разговорах, хотя оба и понимали, что мыслили одинаково. Просто это было лишь вопросом времени. Время, которое предательски быстро перемоталось до этого дня, который Алекс проклял уже миллион раз, пусть внешне он и оставался с непроницаемым выражением лица, которое было полной копией его отца, что ему часто говорили ещё в далёком детстве, когда он был младше и не знал забот и проблем в лице женитьбы, войны и всего прочего.       Квентин, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на сына, будто он ожидал или даже ждал, что Алекс хоть как-то отреагирует на это. Но парень стоял как столб, переваривая услышанное минутой ранее. — Я рад, отец, — сипло произнес Алекс, больше не найдя, что сказать. Квентин хмыкнул, ни на секунду не поверив в его неискренние слова. Слишком уж хорошо знал своего сына, даже если и не мог прочесть его эмоций, которые отнюдь не были радостными, ведь будь это так, как сказал Алекс, он бы не стоял с таким лицом на одном месте, будто узнал, что на Землю летит метеорит и им всем придет конец. — Я слишком хорошо тебя знаю, Александр, и я прекрасно понимаю, что эта новость тебя удивила, озадачила и никак не обрадовала. Что ж, я был уверен, что так и будет. Но, тем не менее, решение уже принято и оговорено. Ты и сам должен помнить, что я уже как-то сказал, что рано или поздно найду тебе невесту. Этот вопрос когда-нибудь решился бы. Это был мой долг и обязанность перед нашим родом и фамилией. А также чистокровным обществом. — В таком случае я не буду говорить, что и правда рад этому, отец. Что вы уже, конечно, поняли. Я озадачен — да. И удивлен. Но я знаю, что выбора нет. Я знаю, что он рано или поздно решился за меня. И это ни в коем случае сейчас идёт не упрек, вовсе нет, — объяснился Алекс, заметив нахмуренное выражение лица отца. — Я понимаю и принимаю ваш выбор, отец. Как бы он мне не нравился. — Я рад, что ты понимаешь это. Чета Делалье весьма высокопочтенна в Северной Америке, возможно, ты что-то даже и слышал о них. И невеста от этой семьи весьма выгодная партия для нас. Как и мы для них. У наших семей есть за спинами много того, что для чистокровных является ценным. И я уверяю тебя — Эмбер отличная девушка. — Откуда вы знаете? — Мне удалось с ней один раз пообщаться. И я могу с уверенностью сказать, что она весьма неплоха. По крайней мере, это мое первое представление о ней. Но давай не будем всё-таки делать поспешных мнений. Я мог и ошибиться. Время покажет.       Алекс только молча кивнул, больше и не зная, что ещё сказать. Она весьма неплоха. Это ведь ещё неизвестно наверняка. Первое мнение, зачастую, ошибочное. Он сам ни разу не видел эту девушку (что, в принципе, логично). Всё-таки Англия и Северная Америка не такие прям близкие соседи через дорогу. И он не мог сказать что-то об этой девушке, потому что не знал ничего о ней, кроме имени и именитой фамилии. — Я договорился с Дамблдором, поэтому завтра ты тоже побудешь здесь, дома. К нам прибудет чета Делалье, чтобы мы все смогли получше познакомиться и чтобы вы с Эмбер пообщались. Поэтому я хочу, чтобы завтра в четыре ты был в нашей столовой: в это время они и придут к нам. — Я понял, отец, — кивнул Алекс, пока руки, незаметно для его отца, сжались в кулаки до побелевших костяшек, а после разжались, и на ладонях остались следы «полумесяцы» оттого, насколько сильно он впился ногтями в свою кожу. — Могу я идти в свою комнату? — Можешь, — кивнул Квентин. — Я понимаю, тебе нужно дать возможность побыть одному и осознать все. Иди, сын мой.       Алекс ещё раз кивнул головой, разворачиваясь и идя к лестнице не быстрыми шагами. Он вел себя спокойно, пока на лице была маска хладнокровия и бесстрастности, так что сложно было сказать, что он сейчас чувствовал.       А чувствовала он сейчас многое.       И как только он зашёл в свою спальню, тут же наложил заглушающее, чтобы не было слышно того, как он начал громить свою спальню, переворачивая все вверх дном. Ярость, вперемешку с бушующим пламенем жгучей злости переполняли его, досконально разрушая все его самообладание и сдержанность, которые стали его вторым «я» на протяжении всей его жизни, словно это был его личный путеводитель, который появлялся в самые нужные моменты. А сейчас этот путеводитель отошёл в сторону, давая ему волю выплеснуть все то, что скопилось за последнее время. Все эти нервы и дерганье, пока он готовился к экзаменам, а сейчас и та новость, что огорошила его, просто будто добила его эмоционально. И он не сдерживался. Выплескивая все, буквально разворотив всю свою комнату, пока в конец же устало не остановился, переводя дыхание. Алекс махом палочки восстановил все как было изначально, а после упал на кровать, застеленную идеально гладкими, черными простынями.

***

      Не сказать, что вечеру этому Слизеринец был рад. Себастьян прибыл, как и планировалось, к четырем часам, но только с одной дочерью — Эмбер. Где была его жена и вторая двойняшка, он так и не знал, как выразился сам Себастьян: «по личным причинам не смогли прийти».       И пока старшие мужчины разговаривали о чем-то своем, хотя темы, зачастую, больше касались политики и иногда помолвки их детей, Алекс и Эмбер сидели друг напротив друга, молча поедая отбивную. Алекс ловко орудовал столовыми приборами, словно уже родился с этими знаниями. Но это уже просто долгий опыт за последние несколько лет.       Лицо Слизеринца было по-прежнему непроницаемо, а холодный взгляд, который не выражала ровным счётом ничего, смотрел себе в тарелку. — Алекс, — парень поднял глаза на Себастьяна, что обратился к нему, — почему бы тебе с Эмбер не пройтись и получше познакомиться? Узнаете друг друга, как никак скоро родными станете, — хохотнул мужчина, но Алекс его веселья не разделял, но из вежливости фальшиво улыбнулся, чего, кажется, никто из присутствующих не заметил. Квентин на слова будущего родственника кивнул головой, соглашаясь с ним.       Молча кивнув так же в ответ, Алекс встал из-за стола. Обойдя его, он без слов подал руку Эмбер, которая покорно вложила свою ладошку в его. Девушка встала со стула, пригладив подол нежно-бежевого платья, которое красиво облегало стройную женскую фигуру, оттеняя светло-карие глаза и золотистые волосы, передние пряди которых были аккуратно убраны на затылке, заколотые золотой заколкой, которая была явно дорогая, судя по изобилию мелких сверкающих камушков.       Девушка шла послушно за своим будущим женихом, так и продолжая держать его за руку, пока оба в итоге не оказались на крыльце дома, а Алекс, выпустив ее ладонь, снял с себя пиджак, накидывая его на хрупкие плечи девушки. — На улице холодно, не хочу, чтобы ты из-за меня замёрзла и заболела, — сдержанно сказал Алекс, а после подошёл к перилам, располагая на них руки, устремив взгляд на горизонт в дали. — А ты не замерзнешь? — Не переживай на этот счёт. — Тогда спасибо, — тихо проговорила Эмбер и поровнялась рядом с юношей. А Алекс невольно подметил, как нежно и в то же время обволакивающе прозвучал ее голос, но он быстро отогнал непрошенные мысли в сторону, нахмурившись. У него есть Мелисса. Пока есть…       Слизеринец и сам осознавал, что ему придется рассказать обо всем своей девушке, но он не знал, как и когда это сделает. Знал только, что был просто обязан это сделать.       На какое-то мгновение между ними возникла тишина, которая совсем не напрягала Алекса, и в то же время давила на девушку. — Ты несильно-то и обрадовался этой новости, как я заметила, — желая разрушить напряжённую на ее взгляд тишину, проговорила девушка. — Это не имеет значения. Я знал, что рано или поздно это случится. Это был лишь вопрос времени. А пока я мог только смиренно ждать. — И тем не менее, тебя не обрадовала эта новость, — сказала девушка, снова повторив свои слова, кутаясь сильнее в мужской пиджак на три размера больше ее самой. А в нос ударил запах мужского одеколона с лёгкой примесью чего-то ещё более сладкого, даже будто опьяняющего. И Эмбер невольно поняла, что ей нравится этот запах. — Для меня браки по расчету уже не такая удивительная новость. Я свыкся, что в обществе чистокровных они являются ключевым моментом на продолжение рода. А ты? Как отреагировала на эту новость? — Я уже тоже была готова к этому, вернее я думала, что была готова. Моей сестре, как оказалось, будущего жениха, а уже совсем скоро и мужа, нашли, когда ей было девять. Но тогда мы были ещё детьми, чтобы более ясно и зрело оценить всю ситуацию. А так мы просто приняли это. Хотя я потом и ждала, даже была уверена, что отец и мне найдет кого-нибудь. Но шли годы, а он и словом не обмолвился о том, что нашел мне подходящего будущего мужа. Хотя я и знала, что мою руку просили многие. Я, по крайней мере, помню шестерых таких, — девушка непонятно чему усмехнулась. — Но я так никому и не доставалась. — Почему же никому? Я по-прежнему стою рядом с тобой, душа моя, — подметил он с усмешкой на губах, а девушка, неожиданно для себя самой, покрылась легким румянцем после его ласкового обращение, которое он сказал в шутку. И чтобы не вызвать подозрений, она пустила лёгкий смешок. — Я уже давно знала, что такое браки по расчёту. Эта не милая сказка, где ты в итоге влюбишься в выбранную тебе пару на всю оставшуюся жизнь. Зачастую потом они ненавидили друг друга, когда женились. А продолжить род — это стало их обязанностью, долгом, который они не смели нарушить. В любом случае я знала, что когда-нибудь и меня настигнет эта же участь. И я знаю, что не стоит надеяться на то, что когда мы поженимся, у нас все будет хорошо, а я буду по вечерам сидеть и ждать тебя с работы. А ты, приходя, будешь говорить, как сильно соскучился. Этого всего не будет. И я это приняла уже давно. Мои родители не любят друг друга, однако нас вырастили в любви и заботе. Они ещё в школьные годы, когда их помолвили, обговорили все и пришли к общему соглашению, благодаря которому сейчас живут спокойно, не ссорясь и уважая друг друга. Так, в принципе, происходит со многими. Я имею ввиду, что браки по расчету не несут любовь за собой. Я, по крайне мере, таких не встречала. — Мой отец и мама любили друг друга, — сказал Алекс, не зная, почему решился рассказать это. Хотя нет, он больше думал, что если девушка рассказала ему такую небольшую историю своей жизни, то и он обязан поделиться тем же в ответ. — Души друг в друге не чаяли. А я стал плодом их любви, а не условностей и долга перед родом. — Это очень здорово, но… почему ты сказал «любили» в прошедшем времени?.. — Потому что моя мама умерла уже давно, — сухо ответил Алекс, продолжая смотреть в даль. — Оу… прости, я не должна была… — Не нужно извиняться. Я ответил на твой вопрос и в этом нет ничего такого, Эмбер, — девушка вздрогнула, услышав, как ее имя слетело с его уст впервые с того момента, как они оказались на этом крыльце. Да и в принципе. — Я даже и подумать не могу, какого тебе пришлось… — пробормотала тихо она. — Я принял это как должное. Когда это случилось, отец говорил мне, что я должен идти дальше, как бы трудно не было. Идти и не оглядываться назад, в прошлое. Хотя я и видел, что он желал сделать в точности, да наоборот своим словам. И только ради меня он держался, делая все возможное, что было в его силах, чтобы я вырос ни в чем не нуждаясь. В итоге я стал его копией. И я этим горжусь. — Это ужасно, — выдохнула она сожалеюще, но заметив непонимающий взгляд парня, поспешила объясниться: — Я имею в виду, ужасна ситуация, а не то, что ты похож на отца. Даже представить не могу, как бы реагировала на это я, если бы такое случилось со мной. — Тебе и не нужно это представлять, Эмбер. Наслаждайся минутами, проведенными с родителями. У тебя есть эта возможность, так что не упусти ее, потому что моя упущена безвозвратно.       Девушка задумалась. Она даже и представить не могла, каково Алексу. Потерять родного, любимого, близкого тебе человека, и при этом иметь стальной характер и стержень, чтобы идти дальше. Его отец прав — не нужно стоять на одном месте, какими бы трудными не были все те испытания и сложности, через которые ты проходишь.       Но она знала точно, если бы подобное горе случилось с ней — она бы это не пережила. Не приняла как должное, — как выразился Алекс. Жизнь такая штука, что в какой-то момент она может отнять у тебя важного человека без каких-либо объяснений, а тебе приходится лишь смириться или остаться в том состоянии, в котором ты пробудешь, когда все случится. И девушка совершенно точно знала, что случись с кем-то из ее родных или близких что-то подобное, она бы не выдержала. Она не имела того стержня, который был у ее двойняшки. Она по натуре была мягким человеком, вопреки тому, что родители воспитывали дочерей в строгости. Анна переняла эту черту у родителей, но Эмбер — нет. Девушка не была сильной, она была доброй и это было, увы, неизменно. — Ты вся уже продрогла, — заметил Алекс и повернулся к ней, заглянув с серьезность в ее глаза. — Думаю, нам пора вернуться.       Девушка молча кивнула, поджав губы в подобии улыбки и молча вложила свою ладонь в протянутую — его.