Его Лисёнок

Tom Odell — Another Love (Lyrics)

      Девушка смутно помнила, как они с Регулусом вернулись обратно в дом. Совершенно не помнила, что ей сказал отец. И не помнила, как Орион и Джошуа вместе уже объявили о помолвке детей и их свадьбе, которой суждено состояться.       Мэгги пребывала будто в трансе, пока стояла в центре гостиной и смотрела в никуда.       Регулус смотрел всё оставшееся время только на неё. Смотрел и видел ее отстранённость. А оттого и сам досадливо поджимал губы, ведь не понять, что девушка совсем не рада новости — не так и трудно. Просто только он это увидел, а остальным, за исключением Офелии, было попросту наплевать на мнение детей.       Джошуа стал провожать гостей, а Мэгги, не дождавшись от отца дозволения, развернулась и быстрым шагом направилась в свою комнату, отдаленно слышал за спиной громкий мужской голос. Не так уж и трудно догадаться, чей именно. А значит девушка совсем скоро получит за свой побег без всякого разрешения.       Мэгги забежала в свою комнату, хватаясь руками за шею, потому что у нее было ощущение, что ее душат. Словно удавку стягивали на нежной коже все сильнее и сильнее и она служила ее собственными кандалами, которые на нее надели при оглашении той новости.       Слезы градом скатывались по щекам, и девушка была не в силах остановить их. Больно, слишком больно осознавать, что вся твоя жизнь — спектакль на публику да подчинения.       Обессиленно она осела на пол на колени, продолжая держаться за свою шею, будто это поможет снять ту самую удавку и освободит ее от бремени быть женой и дочерью чистокровного монстра.       Мэгги задыхалась в собственных слезах не сдерживая себя, ведь уже было плевать. Ничего уже не исправить и не поменять. Как бы ей не хотелось. Ее жизнь — сплошное разочарование. Однажды ей так сказал отец, а теперь-то и она поняла, что он прав. Да и можно ли назвать это жизнью?       Дверь в комнату резко отворилась и по тяжёлым шагам Мэгги сразу поняла, кто именно зашёл. А оттого лишь резко повернула голову, через плечо глядя на отца. — Что ты устроила там?! — Джошуа в ярости кричал на дочь, совсем не замечая ее состояния. А было ли ему дело вообще до ее слез? — Разве я так тебя учил с гостями прощаться?! Отвечай, когда с тобой разговаривают! — А чего ты вдруг решил мне предъявить что-то?! — так же не сдержалась Мэгги, вскакивая на ноги. Мужчина от такого резкого выпада опешил. — Тебе всегда было и будет плевать на меня, так чего ты так печешься об этом?! Сбагрил меня Блэкам?! Вот и замечательно! Значит в скором времени я не буду твоим лишним бременем! — Дрянь ты такая, что ты несёшь?! — Джошуа одним резким движением руки прибил дочь к стене, смотря на нее все с той же яростью. — Пока ты живёшь в моем доме и носишь мою фамилию, ты не имеешь прав! Заруби себе на носу, Мэгги, — понизив голос до угрожающего, он медленно подходил к дочери, сжимая руку в кулак все сильнее и сильнее. А вместе с тем буквально перекрывал ей доступ к кислороду. И девушка, осознав, что она не может дышать, в ужасе попыталась сделать хоть глоток воздуха, но ничего. — Ты будешь жить по моим правилам, пока не поменяешь фамилию и не покинешь этот дом, — приблизившись к ее уху, Джошуа прошептал последние слова, а после резко сделал шаг назад и разжал ладонь.       Мэгги упала на пол, резко делая глоток воздуха, начиная кашлять. Руки девушки тряслись, и она схватилась ими за шею, чувствуя, как по щекам снова стекают горячие слезы.       Джошуа только с брезгливостью смотрел на дочь сверху вниз. — Тряпка, — выплюнул он с омерзением в голосе, а после развернулся, покидая комнату дочери.       Мэгги не могла остановить поток слёз и истерику. Девушка снова и снова прокручивала в голове случившееся, понимая, что ее отец перешёл всякие грани, пытаясь ее удушить.       По-настоящему.       Мэгги не заметила, как в комнату забежала ее мать, падая перед ней на колени. — Девочка моя, — прошептала Офелия, а сама слёз сдержать не могла, слушая рыдания дочери, пока та отчаянно прижималась к ней в надежде укрыться от всего мира. Найти в объятиях единственного родного человека утешение и спасение. — Мамочка, я не могу так… Я… я не могу, — шептала Мэгги надрывистым голосом, глотая соленые слезы. — Родная моя, тише. Ты сильная девочка, ты со всем справишься. Просто потерпи немного, — шептала Офелия, поглаживая дочь по длинным волосам.       Мэгги замотала отрицательно головой. — Я не могу… Я не справлюсь. Я устала. Устала постоянно терпеть это. А сейчас он и вовсе хотел убить меня за то, что я просто повысила голос! Я так не могу, — зарыдав с новой силой, Мэгги вся начала дрожать, утопая в материнских объятиях.       Офелия сама не могла сдерживаться, поэтому слезы стекали и по ее щекам на макушку дочери.       Какая мать сможет с безразличием отнестись к страданиям своего ребенка? Какая мать сможет просто пройти мимо, как это делают большинство отцов? А у Мэгги отцом, увы, был самый деспотичный и жестокий человек, который был не способен на какие-то чувства, кроме злобы, презрения, ненависти и ярости.       Мэгги сжалась вся в руках матери, пряча лицо на ее груди и понимая, что ее слезы уже намочили ткань ее платья. Но Офелия и слова не сказала. Разве это имеет сейчас значение? — Офелия! — раздался громкий крик Джошуа, а после мужчина снова оказался на пороге комнаты дочери и застал их в таком положении. — Я разве разрешал тебе сюда приходить и жалеть ее?! Пусть поймет, что жалость — никчемная эмоция! — Джошуа, я же просто… — испугалась не на шутку и Офелия, понимая, что если муж в такой ярости — то жди беды. — Молчи! Вы, женщины, совсем позабыли, что не имеете права голоса ни в этом доме, ни в мире в целом, — мужчина рывком поднял жену на ноги, больно держа ее за локоть, заставляя ту скривиться в лице.       Мэгги, увидев боль на лице матери, поднялась на ноги следом, растирая слезы по лицу. А после девушка с открытой ненавистью посмотрела на отца. — Отпусти ее, — приказным тоном проговорила девушка, не давая себе отвести взгляда ни на секунду. Пусть хоть сейчас убьёт ее раз и навсегда. Она не будет перед ним слабохарактерной девочкой. — Ты, верно, не услышала, что я тебе сказал до этого, — ответил Джошуа, поражаясь такой наглости дочери. — Мне глубоко плевать, что ты мне сказал до этого или сейчас! — на повышенных тонах говорила девушка, а сама игнорировала жалостливые взгляд матери, которая мотала дочери головой, мол, не совершай глупостей. Но ей уже осточертело всё это. — Хочешь что-то доказать? Вперёд! Да вот только это не поменят того, кем ты являешься! Ты всегда был и будешь отвратительным отцом и человеком!       Резкий звук пощёчины образовал в комнате тишину, а вместе с тем Офелия не сдержала испуганного оха, прикрывая рот свободной рукой.       Голова Мэгги была отвернута в сторону, а на щеке красовался след от ладони отца.       Второй раз он как-то вредит ей. Второй раз за последние полчаса… — Гадина ты этакая, — прошипел Джошуа, отдёргивая руку от жены, и та отошла чуть в сторону. — Я покажу тебе… — Джошуа осёкся, когда Мэгги посмотрела на него. И взгляд ее сильно поменялся.       Там плескались только ненависть и злоба на него. — Пошёл вон из моей комнаты, — тихим, угрожающим голосом проговорила Мэгги. — Ты вздумала командовать мной, малолетняя!.. — Вон я сказала! — перебила она его в резком крике, а после произошло то, чего никто не ожидал.       Джошуа буквально вышвырнуло из комнаты в коридор, а дверь за ним с хлопком закрылась.       Мэгги ахнула, делая шаг назад, ведь совсем не ожидала подобного.       Девушка резко повернула голову к матери, смотря на нее испуганными глазами. — Мам, это… это не я, правда… Я не… я не специально, я даже не знаю… как это… — тараторила дрожащим голосом девушка, пока ее не остановили руки матери, которые легли ей на щеки. — Успокойся, девочка моя, — ласково проговорила Офелия. — Это сделала не ты, а дом.       Взгляд Мэгги стал озадаченным. — Что… что это значит? В каком смысле дом? — Твой дом, — проговорила Офелия, выдавив из себя лёгкую улыбку. — Я всё тебе расскажу. Думаю, уже пора.       Мэгги смотрела на мать в непонимании, но то, как нежно она с ней общалась, немного успокаивало девушку.       Мэгги слабо кивнула. — Джошуа наверняка сейчас где-то рядом, но это не страшно, — проговорила Офелия, а сама смотрела на дочь каким-то непонятным взглядом. — Мам… он же убьет меня после того, что я сделала, — в страхе прошептала Мэгги, смотря на дверь комнаты. — Что я наделала… — едва сдерживая слезы, снова шепотом произнесла Мэгги. — Мэгги, Мэгги, успокойся, — проговорила Офелия, — он до тебя больше не докоснется и не сможет сделать что-то. Ты сама только что позаботилась об этом. — Я не понимаю, — проговорила тихо Мэгги. — Пойдем, можешь не переживать, Джошуа не подойдёт к тебе. И ты сейчас сама всё узнаешь, — проговорила Офелия, беря ладонь дочери в свою руку, выводя ее из комнаты.       В коридоре было пусто, поэтому женщины дошли до нужного кабинета в спокойствии, не встретив по пути Джошуа.       Но Мэгги всё время пока шла озиралась в испуге по сторонам, боясь увидеть на горизонте разгневанного отца.       Офелия завела дочь в кабинет и усадила ее в черное кожаное кресло, а сама начала что-то искать. И, признаться честно, искать пришлось долго, пока женщина все же не вытащила какой-то лист. Уже весь пожелтевший, однако нигде не порванный и не помятый. — Прочти и всё сразу станет ясно, — протягивая дочери лист, сказала Офелия.       Мэгги в непонимании приняла лист и опустила на него глаза, пробегаясь по строчкам.       С каждым новым словом ее глаза судорожно поднимались на мать и снова опускались вниз, пока девушка пыталась осмыслить то, что она узнала. — Это поместье… — выдавила девушка, но продолжить так и не смогла. — Изначально принадлежало роду Кэмпбелл, к которому ты относишь по моей линии. Твои же предки построили это поместье. Они стали его основателями. Я же должна была стать его следующей владелицей, но когда я вышла замуж за твоего отца, он все провернул под себя. Поэтому владеет им на данный момент Джошуа. — Но ты же сама сказала, что поместьем могут владеть лишь наследники рода Кэмпбелл, — в недоумении проговорила Мэгги, поднимая глаза на мать. — Сказала, — кивнула она в спокойствии. — Так и будет. Ты следующая наследница на все име́ние и состояние этого рода. Но до тех пор, пока тебе не исполнится семнадцать, всем владеет Джошуа. И он планировал это делать даже по наступлении твоего совершеннолетия. — Что? То есть как? — Ты не должна была узнать об этой бумаге ничего, — произнесла Офелия. — Джошуа перешёл на угрозы в мою сторону, когда узнал, что я хочу тебе всё рассказать. Ему не прельщала мысль, что такое состояние будет иметь женщина, — фыркнула Офелия. — А сегодня дом отреагировал на твои слова, когда ты разозлилась на отца. И чем ближе движется твой семнадцатый День рождения, тем больше поместье слушается тебя. — Как отец собрался владеть этим всем, если он не является членом рода Кэмпбелл? Он не имеет на это права. — О, он это знал прекрасно. Именно поэтому и не собирался тебе ничего рассказывать. Ты бы была в неведении все время, а после свадьбы и вовсе переехала бы к Блэкам.       Но стоило Офелии упомянуть о свадьбе, лицо ее дочери снова помрачнело, что не осталось незамеченным. — Милая… — И за счёт этой помолвки он бы провернул всё так же, как однажды с тобой, — горько хмыкнула она, наконец поняв эту схему. — Как давно ты знала о том, что отец собирается организовать это? — Я об этом тоже не знала ничего, — тут же открестилась Офелия. — Джошуа и меня не посвятил в свои планы. Ты же знаешь его, он не будет считаться с нашим мнением и делиться чем-то таким важным. — Отец не позлит мне владеть име́нием рода. Он сделает всё, чтобы этого не случилось, — проговорила тихо Мэгги, кладя лист на стол. — Это бессмысленно. — Не говори так. Мы ему ничего и не скажем и сделаем всё, чтобы ты стала официальной владелицей поместья, — заявила Офелия, обходя стол, присаживаясь на корточки напротив дочери. — До своего Дня рождения даже не заикайся, что знаешь обо всём. Поместье будет принадлежать тебе и всё, что полагается к нему. В том числе и счёт в Гринготтсе. Хочет Джошуа того или нет, но законная наследница этого всего — ты. — Но он ведь не успокоится. А когда я получу все, станет лишь больше вставлять мне палки в колеса, — грустно проговорила Мэгги, глядя на мать исподлобья. — Не переживай, — Офелия прижала дочь к себе. — Мы обязательно придумаем что-нибудь.       Но эти слова не произвели должного эффекта на девушку, когда она осознала всю глубину этой проблемы. — Нет, — Мэгги отстранилась от матери, замотав головой. — В каком смысле? — пришла в замешательство Офелия. — Мам, я сама придумаю что-нибудь. Не хочу, чтобы ты потом пострадала из-за меня. Отец ведь сразу поймет, что ты была со мной сообща. — Мэгги, нет, ты моя дочь и… — Именно поэтому я и прошу тебя держаться подальше от всего этого. Пожалуйста, — попросила женщину девушка, глядя ей четко в глаза. — Просто доверься мне. Я сделаю всё сама. Обещаю, всё будет в порядке. — Мэгги, я не могу бросить тебя одну. — Мам, пожалуйста, — почти что взмолилась Мэгги. И девушка знала, что если Офелия продолжит упрямиться — она будет готова даже на коленях её умолять.       И с каким же трудом Офелия дала дочери своё согласие и обещание, что предоставит Мэгги все хлопоты и заботы. — Обещаю, всё будет в порядке, — прошептала Мэгги, обнимая мать.

***

      Стук высоких каблуков отдавался эхом от стен дома, пока девушка медленно шла по коридору третьего этажа к лестнице, держа в руке уже такое знакомое письмо. Предыдущие точно такие же письма выбрасывались в камин, но сейчас Мэгги, получив это письмо, в котором её снова приглашали в Школу Чародейства и Волшебства, не спешила идти к отцу.       Девушка поутру получила конверт с печатью Хогвартса и сейчас ей нужно было найти мать, чтобы поговорить с ней. Хотя Мэгги уже знала, что Офелия поддержит её и поможет.       Мэгги очень хотела поехать в эту знаменитую школу. Хотела найти друзей, веселиться и просто быть подростком, забывая хоть на какое-то время о проблемах.       Джошуа ни в коем случае не должен был узнать об этом, поэтому стоило девушке услышать вдалеке чьи-то шаги, она тут же спрятала письмо в задний карман черных брюк.       На встречу ей и правда шел отец, но мужчина не сказал ей ни слова. Лишь окинул презрительным взглядом и, обойдя ее, пошел дальше. А Мэгги смогла облегчённо выдохнуть.       Видимо, после вчерашнего Джошуа больше не спешил раскидываться оскорблениями или чем-то ещё в сторону дочери. Офелию он, к слову, тоже не трогал. А за вчерашний вечер и слова не сказал жене.       Мэгги считала это своей маленькой победой.       Преодолев лестницу, Мэгги направилась к матери на кухню, прекрасно зная, что в это время женщина всегда завтракает.       Так и оказалось. — Мамуль, доброе утро, — Мэгги поцеловала мать в щеку и села напротив нее за стол. — Доброе, родная, — держа в руках небольшую чашку, произнесла Офелия, делая глоток чая. — Мне с тобой поговорить нужно, — уже тише произнесла Мэгги. — Разговор касается вчерашней темы? — так же тихо спросила Офелия, ставя кружку на стол. Но Мэгги отрицательно покачала головой. А после вынудила из кармана брюк письмо. И Офелия узнала его. — Я очень хочу в Хогвартс, — произнесла девушка. — Помоги мне попасть туда, пожалуйста. — Мэгги… — Офелия прикрыла глаза, не зная, что ответить дочери. — Мам, я обещаю, я буду там учиться и получать только хорошие оценки. Что угодно, но я просто хочу туда. — Девушка взяла ладони матери в свои, смотря на неё с мольбой в глазах. — Мэгги, ты же знаешь, что мне не столь и важны твои оценки. Я и без них знаю, какая ты у меня умница, — эти слова заставили Мэгги улыбнуться. — Просто я не понимаю, как ты хочешь туда попасть и при этом провернуться всё так, чтобы отец не узнал ничего.       Мэгги опустила немного стыдливо глаза, и Офелия поняла, что дочь уже что-то придумала. — Мэгги? — Я хочу сбежать, — тихо призналась девушка, но Офелия её всё равно услышала. И замерла. — Первого сентября уже отправка. И я хочу поехать. Мам, очень хочу. Прошу, помоги мне.       Офелия молчала, переваривая услышанное. Но женщина прекрасно видела эту мизерную надежду в глазах единственного ребенка. И ей становилось больно оттого, что ее девочке приходится умолять ее о таких мелочах, как школа и простое общение со сверстниками. — Мэгги, ты же понимаешь риски? — Мам, не волнуйся. Отец не узнает ничего, — почти шёпотом говорила девушка. — Я уйду ночью, чтобы не заметил ни он, ни домовые эльфы. Поутру я уже буду на вокзале. — А где ты собираешься провести всю ночь? Мэгги, при всём моём желании помочь тебе, я не могу позволить тебе бродить в такое время суток по улицам, которые ты даже не знаешь, — с лёгкой строгостью произнесла Офелия. — Я могу где-нибудь переночевать. Обещаю, по улицам бродить не буду. Да и защитить себя, если что, смогу, ты же знаешь. — Знаю, — выдохнула тяжко женщина, а потом задумалась.       Мэгги всё ещё держала руки матери в своих, ожидая от неё ответа. И кто бы только знал, как она боялась услышать отказ. — Хорошо, — тихо произнесла Офелия на выдохе.       Мэгги не смогла сдержать радостной улыбки и, выскочив из-за стола, налетела на мать с объятиями. — Спасибо тебе большое, — прошептала Мэгги. — Только будь осторожна. Серьёзно, Мэгги, я на свой страх и риск отпускаю тебя. Постарайся никуда не встревать. И как только ты окажешься в Хогвартсе, обязательно пришли мне письмо. Я придумаю уже, как спрятать его от твоего отца. Но ты главное напиши. — Обещаю, — прошептала Мэгги. — Я люблю тебя, мам… — Я тоже тебя люблю, девочка моя, — оставляя поцелуй на макушке дочери, произнесла Офелия. — Я тогда займусь сама покупками всего того, что тебе будет нужно. И куплю тебе сову, чтобы ты смогла мне писать. А ты главное веди себя как обычно перед отцом, чтобы он ничего не заподозрил. — Хорошо, — кивнула Мэгги, отстраняясь от матери. — Отправь ответное письмо, что ты приедешь на этот год доучиваться.       Мэгги кивнула и побежала обратно в комнату.       Девушка не могла нарадоваться, хотя и понимала, что ещё практически месяц придётся ждать.       Но это ничто по сравнению с тем, что в итоге она получит.       Немного свободы и жизни. Такой, о которой она мечтала долгие годы.