Счастливые куклы, поломанные души

Кто-то скажет, что ей повезло родиться в богатой семье. Нет проблем, жизнь как в шоколаде... Родители, любящие дочь; слуги, заботящиеся о своей госпоже; девочка, что может позволить себе в с ё. Так все думают. Но кто же знает, что творится на самом деле в сердце юной госпожи? Всё же, матушка её была больна, а ситуация с каждым днем становилась хуже. Когда Линн исполнилось 13, всё рухнуло. Мать мертва, отец сошёл с ума, перестав обращать хоть какое-то внимание на свою дочь. «Если я буду хорошо себя вести, если буду послушной, если буду благородной леди, всё образумится? Отец... станет прежним? Посмотрит ли на меня?» — так она думала день за днём. Единственная дочь семьи Райнвайс... С рождения обязанная знать правила этикета, обязанная вести себя как леди. «Я не должна полагаться на других. Должна сделать что-то сама. Теперь я должна защищать всех, как благородная леди дома семьи Райнвайс». — Госпожа, вы стали такой утонченной! — Госпожа, продолжайте в том же духе. С каждым днем вы становитесь все больше похожей на госпожу. — Госпожа стала гораздо скромнее, чем была раньше... «Верно. Надень маску. И всегда улыбайся. Не высказывай недовольства, и все будет в порядке. Ведь такой должна быть леди, да?» «Всё замечательно!» Так она думала. Так думали все. Думая, что с места не мог сдвинуться лишь один глава дома семьи Райнвайс, в действительности, за эти два года не сдвинулся никто. Это лишь спектакль... Счастливые куклы, поломанные души. А, может, никто и не хотел замечать проблем. Или же просто Линн Райнвайс играла роль настоящей аристократки, а другие лишь подыгрывали. Никто ведь не хочет ранить эту несчастную девочку ещё больше? Легче притворяться, делать вид, что все хорошо. Так всегда. Это ведь, все же, самый лёгкий способ — избегать проблем, живя прошлым. Начинать сначала тяжело. На деле, Диана и Элиза все это время были подвержены домогательствам, любовь Кая и Дианы оказалась запретной, Бернд воровал и продавал вещи из склада, а потом покупал дорогие вещи Элизе, а Хайнс был очень расстроен, что Клаус не доедал приготовленную им пищу. Разные проблемы, но одинаковые чувства. Ненависть. Тоска. Обида. Все в этом доме ненавидели Клауса, желая лишь одного — смерти их «достопочтенного» и жестокого хозяина. И лишь одна невинная Линн Райнвайс любила его таким, даже не подозревая о ненависти других. Она любила всех. И всё также хотела, чтобы смерть матери ни на ком не сказалась. Был ли кто-то счастлив? Или, конкретнее, может ли кто-то, кто не отпустил прошлое, быть счастливым? Они терпели. Может, ради Линн, может, ради себя. Верно лишь одно — все желали освободиться от этих оков. Когда все раскрылось, Линн снова была сломлена. Помимо смерти любимой матушки, а через некоторое время и отца, оказалось, что её верные слуги не были счастливы, они жили, всё больше погружаясь в пучину лжи и отчаяния. А прошлое уже давно осталось в прошлом. Теперь осталось лишь пожинать свои плоды. Предательство, столкновение с жестокой реальностью, самокопание, попытки убийства... Стоило ли так долго удерживать то, чего уже нет? «Мы похожи с отцом. Я думала, что он был единственным, кто не смог справиться со смертью матушки и жить дальше. Но, в итоге, я тоже не смогла справиться с этим. Всё это время я только убегала. От правды, от реальности... от себя. Матушка всегда говорила мне смотреть страху прямо в глаза и идти дальше... Поэтому сейчас я не могу отвернуться от правды, как делала это раньше. Отец выбрал путь отчаяния, живя прошлым, отворачиваясь от правды... Но я не отвернусь. Я выбираю жизнь». Она думала, что повзрослела. Правда вот... Два года стояла она на месте. В конце концов, живя прошлым — далеко не уедешь. Убегая от проблем, взрослее не станешь. Закрывая глаза, от проблем не избавишься. И только лишь встретившись лицом к лицу с реальностью, ты найдёшь решение. ——————————————— она — не Линн Линн — не она лишь оболочка в ней видна. марионетка, кукла — да, такой она тогда была но встретив Арне, поняла, что марионеткою была, ну а теперь, цепи оков она сняла и жить сначала начала... теперь, всё с чистого листа впрочем, как и она сама, ведь фамилия недаром чисто-белой названа ————————————————