Моё успокоительное

Южная Корея — это уникальная страна, в которой удивительно сочетается красивая природа и современные технологии, буддийские храмы и мегаполисы. Это достаточно высокотехнологичное государство. Сеул — её столица, гигантский город-миллионник, раскинутый на берегах живописной реки Хан. Стремительно развивающемуся мегаполису удалось идеально организовать городское пространство: на улицах мирно сосуществуют тщательно реконструированные объекты исторического прошлого столицы и произведения актуального искусства. Сеул — это популярная туристическая точка мира, привлекающая любителей как экскурсионного, так и любого развлекательного отдыха.        Что касается экономики, то можно выделить три основополагающих отрасли, составляющих её основу: автомобилестроение, электроника и судостроение, но, как и везде, существует теневой процветающий бизнес. Для акул, плавающих в подобных кругах, в равной степени, как и для современной молодежи, Сеул по-особенному оживает ночью. Под покровом сумрака город приглашающе открывает двери в ночные клубы и места развлечений для взрослых, бары и пабы, манит яркими вывесками и кричащими слоганами.        Город никогда не спит.

***

Чонгук последние пару лет тоже мало спит, да и вообще едва ли это можно считать сном. Провалы в несознательное, сопровождающиеся нескончаемыми кошмарами и постоянными болезненными пробуждениями с трудом можно назвать отдыхом. Не помогают ни снотворное, ни алкоголь, ни чьи-то стонущие под ним тела.        Два года назад его отец преждевременно скончался. Попал в жуткую аварию, умер на месте. Кое-кто сильно постарался, что бы не оставить и шанса на чудо спасения. Это не новость для сферы их деятельности. Просто господин Чон перешел дорогу тому, кто оказался ему не по зубам, в итоге лишился своих в комплекте с жизнью. Чонгуку было 23, когда оставшаяся львиная доля отца перешла к нему в руки, и весь бизнес непосильной ношей свалился на его неокрепшие плечи. Благо к этому времени он уже успешно окончил университет, иначе совмещать работу с учёбой было бы нереально. С тех пор о спокойном сне он только грезит.        Пока отец был жив, Гук имел относительно беззаботную студенческую жизнь: отдыхал в своё удовольствие, соря деньгами, но при этом отлично учился. Отец вводил сына в курс дела постепенно, отдав под его попечение сначала район Каннам, затем Хондэ и Итхэвон, чтобы позже он взял на себя весь город, а далее и страну. Господин Чон готовил его и «своих» к смене власти, кто же знал, что она произойдет так быстро. На доверенной территории Чонгук заслужил уважение быстро, даже обзавелся доверенными людьми. Недовольные тоже имелись, считали, что «малолетний сосунок» не подходит на главную роль, но пока старший был у руля сильно не высовывались. Когда же главенство перешло к нему, пришлось очень стремительно нагонять упущенное. Налаженную собственную сеть наркотрафика и борделей на отведенной ему территории было необходимо отпроецировать на всё государство и в очень сжатые сроки влиться в дела торговли оружием, с которой до этого момента он дел не имел. Все молчавшие доселе крысы повысовывали носы, многих пришлось ставить на колени, а тех, кто отказывался, уже никогда не найдут.        За два минувших года Чонгук преуспел. Ему удалось наладить бесперебойную работу. По итогу, в свои 25, Чон Чонгук сосредоточил в своих руках самую обширную сеть Кореи по продаже наркотиков, оружия и людей. Прикрытый не менее успешной компанией по продаже автомобилей класса люкс, механизм работал как швейцарский часы.        Но только он один знает скольких сил и нервных клеток это ему стоило, сколько галлонов слёз и крови было пролито, сколько лишившихся глаз, языков, ушей, рук или ног, или даже собственных семей в испуге присягали ему на верность, а сколько не покорившихся изуродованных тел пропало без вести.        За несколько лет Гук прослыл расчетливым, жестоким диктатором, с горячим темпераментом и холодным рассудком, не умеющим проигрывать, уступать и прощать. Его омерта предельно проста и нерушима: 1) члены организации подчиняются ему беспрекословно, в противном случае — наказание, вплоть до смертной казни; 2) есть только одна причина покинуть его организацию — смерть; 3) существует только одно правосудие и это он; 4) предательство карается убийством предателя и всей его семьи; 5) никто перешедший ему дорогу не заслуживает второго шанса; 6) никто не имеет права покушаться на то, что принадлежит ему, наказание известное — смерть.        Он — закон, Он — власть. Его желания превыше всего. Его амбиции обязаны быть реализованы. Он — твой господин, царь и Бог, даже если ты пока об этом не знаешь.        Плюс ко всему холост, и как в какой-то дешевой дораме, до безобразия красив. Рост под 1,80, крепкая мускулатура, не скрываемая даже тканями одежд, тонкая талия, крепкие, соблазнительные бёдра и привлекательное, даже в какой-то степени, миловидное лицо, если бы не звериный взгляд от природы больших темных глаз. В купе со стильно состриженными черными волосами в андеркат, забитым рукавом правой руки и пирсингом в мочках и брови — он чертово сборище фетишей и кинков, он самая опасная и самая желанная мечта. Опасный, сексуальный, недоступный.

***

Сегодня Чонгук тоже не спит. На часах полночь. После успешной поставки стволов в Японию и перевода кругленькой суммы на счёт, он едет в Octagon Club, один из лучших сеульских клубов в районе Каннам. Клуб, некогда подаренный им же своему близкому соратнику Ким Намджуну за преданную службу. Он его правая рука и, если хотите, друг.       ' О решении передать заведение в чужие руки, он еще ни разу не пожалел. Времени на него всё равно не было, а вот Ким смог сделать из него прибыльный бизнес. Этот клуб занимает 5 место в лучших клубах мира. И это также клуб с самым высоким рейтингом в Азии. Это место закрывается в 6 часов утра, и заставляет потратить здесь немало денег за ночь. При этом это место (как и многие другие) стало прекрасным оплотом для сбыта собственной продукции и хорошей завесой для поиска подходящих девочек для работы. Идеально. Чон оставляет свой вороной Mercedes-Benz AMG GT 63 S на приватной парковке и направляется вглубь заведения, не дожидаясь сопровождающего Hyundai Genesis GV80 с его телохранителями. Охрана у VIP входа почтительно кланяется, открывая перед ним дверь, и по барабанным перепонкам ударяют приятные басы. Предупрежденный о гостях, Ким встречает босса с нагнавшими его вечным спутником Юнги и ещё тремя шкафами-телохранителями почти у дверей.        — Рад видеть. В кабинет или чилл-зону? — слегка склоняя голову, поприветствовал пришедших.        — Давай на второй этаж, сегодня я хочу еще и отдохнуть. Заебался уже, — выдохнул Чон.        Намджун отдает распоряжение, чтобы подготовили его личную зону отдыха на втором этаже, и приглашает гостей проследовать за ним.        По пути Юнги встает по левую руку и не упускает возможности возмутиться:        — Ты научишься ждать меня когда-нибудь? Как, твою мать, я могу прикрывать твою задницу, если ты вечно удираешь от меня?        — Не начинай снова, — усмехается. — Я на своей территории, да и я в состоянии сам за себя постоять, если потребуется.        — Ты невыносим, Гук. Тебя едва ли не каждый второй мечтает сожрать вместе с говном, а ты не даешь мне выполнять свою работу, — пыхтит.        — Ты прекрасно с ней справляешься, даже не смотря на это, Юнги. Не зря ты мой верный друг и я так тебе доверяю.        На этом разговор стихает, а они доходят до нужной двери. Извечная троица в лице Ким Намджуна, Чон Чонгука и Мин Юнги проходят внутрь, а шкафы остаются у дверей.        Если первый этаж клуба — это непосредственно танцевальная площадка, зона со столиками и диванчиками, крупный барный остров, оглушающая музыка, мерцание стробоскопов и десятки разгоряченных подвыпивших тел, то второй этаж — это что-то типа лаундж-зоны в виде отдельных застекленных комнат, имеющих общий балкон внутрь здания, чтобы можно было понаблюдать за тем, что творится внизу.        Внутри такой комнаты приятная атмосфера уединения, она идеально подходит для переговоров, потому что из-за панорамных стеклянных дверей музыка доносится приглушенно и не мешает разговорам, а при желании её всегда можно открыть. Глаз не раздражает слегка приглушенный тёплый свет и долетающие цветные огоньки с первого этажа. В комнате минималистичное убранство: два больших кожаных дивана друг напротив друга со стеклянным низким столиком между ними, несколько мягких кресел в углу и хромированный пилон напротив, как интригующая деталь, на стене плазма, транслирующая записи с камер клуба, несколько авангардных полотен и кнопка вызова персонала, приятно пахнет древесиной и аромопалочками.        Спустя минуту входит миловидная официантка и расставляет на столе стеклянные бокалы, ведерко со льдом, бутылку виски Macallan 1964, стоимостью 4 тысячи баксов за бутылочку, красиво наломанный черный шоколад, фруктовую нарезку: яблоки, груши, виноград, сырную тарелку и пиалу со смесью пряных орехов, не забывает про пепельницы и быстро уходит.        Ким открывает дорогую бутылку, кидает в стаканы по 3 кубика льда и покрывает их янтарной жидкостью на два пальца.        Чонгук осушает содержимое в несколько глотков. Он хотел этого весь день, но важная сделка заставляла оставаться трезвым. Сейчас же можно расслабиться, плюс, если он хочет поспать хотя бы несколько часов нормально, то без допинга никак не обойтись.        Намджун вскидывает бровь, обновляет бокал.        — Тяжелый день? — Тяжелые несколько лет, — отзывается Чон и снова обжигает губы и глотку на этот раз мелким глотком, — тебе ли не знать. — Сегодня я тебя обрадую. Новоприбывшие две недели назад девочки начали работать. Все оказались чисты, их проверили наши врачи. Перестали истерить.        — Это отлично. Девственницы есть?        — К сожалению нет.        — Стоит постараться найти. На таких всегда есть спрос.        — Это не так легко в нынешнее то время, не успевает грудь сформироваться, как уже прыгают к кому-то в койку.        — Что верно, то верно, — хмыкает Чон. — Когда следующее пополнение? В Мёндон нужны новые тела.        — Мы в процессе. Сейчас студенты закончили учебу и разъезжаются по домам, это несколько усложняет поиски, но так же вдохнувшие свободы стали больше тусоваться, что нам на руку. Ситуация как всегда неоднозначная в этот период времени.        — Ускорьтесь.        — Будет сделано. Прислать к тебе сегодня одну? Ты давно не пользовался привилегиями.        — Да ну их нахуй! Сил нет уже терпеть эти писклявые недокрики, длинные наманикюренные ногти и патлы лезущие, куда не попадя. Достаточно того, что я таскаюсь по приёмам с нафуфыренными модельками. Тошнит.        — Но напряжение снять тебе всё же стоит, ты так взвинчен последнее время, — вставляет свои пять Юнги, отпивая из бокала.        Юнги щупленький мелкий паренёк, ниже Чонгука, с виду дунь и рассыплется, но по факту крепкий и юркий, а дури хватит на троих. Он самый близкий к Чонгуку человек, его советник и друг, тот, кто не боится высказать, если тот не прав, а когда надо и усмирить, взяв за шкирку.        — Ох, я бы и рад, знаешь, да только не с кем. Заебало таскать к себе потаскух. Я даже не хочу оставлять их в своей постели, выставляю сразу, как только кончу.        — Решил остепениться что ли? Брак, семья, дети? — оба друга зеркалят улыбки.        — Отсоси, Нам, — ухмыляется Гук, приподнимая уголок рта, — какая семья, дети? Но от кого-то более менее постоянного я бы не отказался.        — Так в чем проблема? Давай найдем тебе послушную игрушку. Отдай приказ. — Я же уже сказал, я заебался с бабами, не хочу иметь с ними дела, а подходящего парня мне вряд ли кто-то найдет. С этим такая пиздецкая проблема.        — Эй, вообще-то у тебя есть я, — возмутился Мин, — и я знаю о твоих вкусах практически всё. Сказал бы мне, я бы нашел тебе сладкую задницу.        — У тебя и так дохера обязанностей, не буду я вешать на тебя ещё и свой недотрах.        — Ну, знаешь, если учесть, что когда ты голоден, то тебя срывает ещё сильнее чем обычно, то работы у меня становится в разы больше. Так что уж не знаю, что из этого хуже. На этом тема стухает и переходит в легкое общение с налётом работы. Бутылка пустеет, на её месте оказывается другая. Лёгкие закуски лишь слегка притупляют голод, но никак не спасают от опьянения.        Вскоре проскальзывает мысль открыть бордель с мальчиками.        — Думаю, он будет не менее прибыльным. Готовых на всё сук полно и в повседневной жизни, а вот мужика нормального найти та ещё задачка, — изрекает уже изрядно выпивший Чонгук.        — Я конечно на 100% уверен, что в тебе это говорит недотрах помноженный на вискарь, но эта идея не такая уж плохая. Может выгореть, — соглашается Нам.        — Подготовь мне план-проект на днях. Давай просчитаем риски и возможную прибыль.        — Окей, босс. А ты, Юнги? Тебе подобрать девчонку?        — Да с этим оболтусом и времени-то толком нет, но сегодня в принципе можно. Давай, организуй мне какую-нибудь блондиночку с умелым ртом, а то прошлая вообще никакущая была, дырка дыркой, только присунуть и всё, а сосать не умела вообще.        — Да помню я, но она уже научилась, поверь мне, — ехидно скалится Ким. — Будет тебе блондинка.        Намджун набирает номер и отдает приказ. Через пол часа к ним присоединяется миниатюрная кареглазая блондинка, с небольшой грудью, аккуратной попой и миловидным личиком, а с ней и пышноволосая, пышногрудая, жопастая шатенка.        — Ты — пока на пилон, покрутись для нас, а ты — будь хорошей девочкой и позаботься о Юнги-хёне, — раздал указания Ким.        Блондинка кокетливо усаживается на чужие острые коленки, а шатенка принимается вырисовывать телом вокруг шеста. Ни на что из этого Чонгук уже не обращает внимания. Он цепляется взглядом за экран, видит большое количество танцующих на основном мониторе и какую-то трущуюся друг об друга пару в мужском туалете. Обновляет свой бокал и принимает решение выйти на балкон, посмотреть, что же творится внизу воочию. Он оставляет друзей развлекаться, а сам покидает комнату, на 30 секунд оглушая всех там находящихся, резко зашумевшей музыкой.        Чон выходит на балкон, опирается локтями на перила, устремляет взгляд вниз, колыхая бокал в руке, от чего стучащие льдинки отдают легкой вибрацией по стеклу. Картинка вполне обычная: десятки вспотевших людей. Кто-то танцует и танцует хорошо, кого-то будто бьёт в конвульсиях. Кто-то потягивает яркие лёгкие коктейли через трубочки, кто-то опрокидывает ядрёные шоты друг за другом. Приятным бонусом отмечается маячащие кислотные «конфетки». Назначенный диллер хорошо справляется с работой. Шлюховатого вида барышни липнут к хорошо выглядящим мужчинам. По углам жмутся друг к другу кукольного вида мальчики. Контингент в основном люди среднего и выше класса, но встречаются «особи-ищейки», которым это место не по карману и даже студенты.        Проезжаясь по залу глазами, взгляд цепляется как раз за такую компанию. Трое парней сидят за одним из столиков и явно отдыхают от души. Буквально чувствуется этот вкус закрытой сессии, а возможно даже полученного диплома. Вкус свободы. Парни дружные, видно не вооруженным взглядом. Много смеются, ненавязчиво друг друга касаются и много фотографируются, строят рожицы. Чонгуку такой легкости не хватает. Даже в свои студенческие годы он был обременён некоторыми обязанностями.        Первый парень — русоволосый, очень улыбчивый, судя по всему разговорчивый и не менее громкий. Второй парень — блондинистое чудо, со странно-очаровательной квадратной улыбкой. Третий парень — а вот третий это, блять, отвал всего. Если бы пресловутый омегаверс существовал в реальной жизни, то этот пацан был бы той самой ахуенно-невъебенной омегой от которой у одного конкретного альфы сорвало вентили. Розоволосое зефирное милашество. С ахуеть какими соблазнительными губами. Такие вообще существуют? Он уверен, что они сладкие как маршмелоу. И он готов положить пол города ради того, чтобы это подтвердить. Улыбка, абсолютно обезоруживающая, и глаза при этом превращаются в щелочки-полумесяцы, а смех сопровождается падением на близ сидящего или просто на диван. Очаровательный.        Чонгук стоит так уже добрых минут 20 и просто залипает. Лёд уже успел растаять наполовину, и он отвлекся всего на десяток секунд, чтобы отсёрбнуть из стакана, а когда возвращает взгляд в до этого намеченную точку, объект слежки испарился, как и его друзья. Заглушая секундный порыв перевернуть верх дном первый этаж, Чон натыкается на знакомую троицу посреди танцпола. И когда эта сладкая булочка начинает танцевать, потолок у Чонгука течёт окончательно.        Теперь его можно разглядеть в полный рост, на сколько это позволяют клубные софиты. Миниатюрный, ниже Чона минимум на пол головы. Подтянутое тело, красивая шея и острые ключицы, выглядывающие из-под простой футболки со слишком глубоким вырезом, шикарная задница и бёдра, плотно обтянутые черной джинсой. Пластичный, завораживающий. При всей мягкой одомашнености, трахательный. Идеальный.        Вливая остатки алкоголя из бокала, едва не давясь жидкостью, Чон подзывает одного из своих подопечных шкафчиков у двери к себе и отдаёт распоряжение:        — Видишь того парня? Следи за ним, чтобы ни одна сука не прикоснулась. Ведите его до дома. Только аккуратно. Не спугните.        — Понял, босс. Затем Чон срывается с места и в несколько шагов преодолевает расстояние до комнаты и весьма резко вваливается внутрь. Выглядит взмыленным настолько, что друзья частично отвлекаются от своих занятий (а занятия весьма интересные) и переводят на него взгляды, поплывшие, но всё-таки. Шатенка усердно работает ртом меж разведённых ног Кима, а блондинка пока только мягко шарит рукой под кромкой юнгиевых брюк.        — Что-то случилось, Гук? — подаёт голос Юнги.        — Да.        Оба напрягаются сразу: Юнги убирает руку девушки, а Нам оттаскивает другую за волосы от своего члена. Чонгук подходит к экрану и настраивает изображение с нужной камеры.        — Я бы очень не хотел обламывать вам планы, но я нашёл то, что не надеялся и я хочу его себе. Пробейте его и решите все вопросы, — отчеканивает Чон, указывая на розоволосого парня.        — Ууууу, — протягивает Мин, — я же говорил нихера нет жизни из-за тебя.        — И то правда, кончить то хоть дай, Гук, — говорит Ким.        — Валяйте. Но завтра он должен быть у меня. Чонгук уходит, оставляя друзей. Сегодня он снова не уснёт, одна маленькая бестия заполонила все мысли.        Удаляясь, он слышит, как Юнги бросает блондинке: "Спрыгивай крошка и на колени, поработаешь только ртом, сегодня будет по быстрому, планы изменились", а шатенка давится ускоряясь.        Он дал распоряжение и за его невыполнение он не простит даже своих друзей.