Исцеление

— Черт возьми, да как же холодно! — заявил запыхавшийся Абаккио. — К твоему сведению — сейчас не лето, потерпи. Не ворчи как старый дед, — с улыбкой произнес Буччеллати, поглядывая через плечо на уже изрядно замёрзшего спутника. Его светлая кожа на морозе приобрела розоватый оттенок, отчего Бруно сделал в голове заметку, что так он выглядит вполне милым. Буччеллати резво шел немного впереди, с наслаждением оглядывая просторы до каких только смог дотянуться взгляд. Леоне, напротив, не особо интересовали заснеженные горы, освещенные солнцем. Блестящий снег в ярких лучах лишь ослеплял, а холод все больше окутывал его. Не спасала даже теплая куртка и насильно надетая Бруно шапка. — Ты не говорил, что пешком ещё пол часа в гору переться… — Ой, прости, я забыл, что людям в возрасте нужно быть аккуратнее с физическими нагрузками, — лукаво усмехнулся Бруно, беря в руку горсть снега и закидывая Леоне за шиворот. Приняв это за покушение на остаток его тепла, тот извернулся, и ухватившись за ногу Буччелатти, повалил его в сугроб. Не удержав равновесия, Леоне упал следом в пушистый чистый снег. Лицо Бруно раскраснелось, а его синие глаза сияли, как ясное над ними небо. Абаккио подумал, что несмотря на холод, он готов был пролежать тут так целую вечность. Довольный Бруно встал, подавая Абаккио руку. Как всегда горячая, несравнимо горячая с постоянно холодными руками Леоне. У него создавалось иногда ощущение, что в руках у того хранился огонь, не видимый глазу. Продолжив движение, Леоне все же постарался оценить окружающую красоту, делая неспешные глубокие вдохи. В свежем горном воздухе читался еле слышный аромат хвои, а ветер подхватывал медленно спускающиеся редкие снежинки. Зажигающемися окнами начали маячить дома вдалеке, сообщая о скором долгожданном тепле. Подойдя к дому с нужным номером и сверив адрес с вывеской, Бруно легонько постучал в массивную деревянную дверь. С протяжным шуршанием она медленно отворилась, а на порог вышла миниатюрная старушка в вязаном шарфе. — Рада вас приветствовать, молодые люди! Чувствуйте себя как дома, — энергично произнесла хозяйка, впуская гостей. — Благодарю, — мягко улыбнулся Бруно, протягивая ей небольшую коробку с печеньем. Абаккио подумал, что перед его навыками готовки и природным обаянием не устояла ещё ни одна старушка на его памяти. И мысленно усмехнулся, закидывая камень в свой же огород. На лице хозяйки показалось больше морщинок из-за широкой улыбки, когда она попробовала домашнюю выпечку. Бруно предлагал ей выпить с ними вместе чай, но рассыпаясь в ответных благодарностях, она вскоре покинула дом. Внутри помещение было совсем небольшим, из-за чего казалось ещё более уютным. Атмосфера окутывала хвойным запахом и тёплыми тонами дерева. Разноцветный ковер на полу и звуки потрескивающих бревен в камине дарили спокойствие. — Приятная женщина, — Леоне улыбнулся краями губ, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Я смотрю, тебе идёт на пользу отдых, — ухмыльнулся Бруно, получив в ответ лёгкий толчок локтем под ребро. В долгих рабочих днях Абаккио безумно не хватало таких беззаботных моментов, как сейчас. Разбирая привезенные вещи и перекидываясь молчаливыми взглядами с Буччеллати, он чувствовал, как напряжение начинает потихоньку спадать с его плеч. Темнота вечера наступала на пятки уходящему дню. Солнце на снегу отбрасывало синие тени деревьев, поблескивая особым нежным светом. Забравшись на диван и укрывшись колючим шерстяным одеялом, Леоне увлеченно читал. Его прервал пряный запах вина и доносящееся тихое пение с кухни. — Хочешь немного выпить? — спросил Бруно, выглядывая из-за двери. Леоне согласно кивнул, откладывая книгу. Он бросил взгляд на окно, маленькие редкие снежинки медленно спускались на белое покрывало, что укрывало землю. Получив в руки дымящийся глинтвейн, он был благодарен в очередной раз за проявленную заботу, которую ценил так высоко. Терпкий напиток разливался внутри теплом, но большее тепло он почувствовал от взгляда Бруно на себе. — Не смотри так пристально, без макияжа я не очень, — несколько замешкавшись, Леоне перевел взгляд, глядя на начинающийся снегопад. — Для меня ты всегда выглядишь хорошо, — Бруно задумался, приложив палец к подбородку, подыскивая что-то подходящее в своей голове, — ты как гранатовое вино. — Почему ты сравниваешь меня с вином? — Леоне фыркнул, но на его лице начала расплываться мягкая улыбка. — Потому что с каждым годом все лучше. Бруно нежно коснулся губами его раскрасневшейся щеки. Леоне не мог выразить все эмоции к этому человеку, которые он испытывал в такие моменты. Все что он мог — отдать ему всего себя, взамен на эти драгоценные чувства. Потому, что сам Бруно для него был настоящим сокровищем. Буччеллати потянулся к волосам Леоне, стягивая с них резинку. Абаккио обожал, когда не нужно было лишний раз говорить. Бруно знает его так хорошо, он точно знает, что ему сейчас нужно. Зарываясь пальцами в светлые волосы Леоне, он притянул его аккуратно к себе. Поцеловал невесомо в потрескавшиеся губы, будто боясь что-то спугнуть. Леоне чувствовал жар его дыхания так близко. Как он соскучился по мгновениям наедине. Поставив чашку, Леоне положил прохладные руки на шею Бруно, заглядывая в глаза. В бесконечно прекрасные, похожие на морскую гладь, глаза. В которых всегда волнами плещется надежда — на завтрашний день и надежда на него самого, что тот разглядел в первую встречу. Поддавшись порыву смешавшихся эмоций, он резко поцеловал, захватывая Бруно в тесные объятия. — Я здесь. Все хорошо, — прошептал Бруно, поглаживая широкую спину, — давай просто расслабимся, хорошо? Леоне был полностью с ним согласен, увлекая его в другую комнату. Спальня была освещена тусклым светом старой настольной лампы, придавая этому месту бо́льшую интимную атмосферу. Леоне невольно подумал, что тут расслабиться и правда будет легче. Здесь никто не станет ломиться к ним в самый неподходящий момент, в отличие от дома. Пока Леоне размышлял, Бруно толкнул того на кровать и начал снимать с него дурацкий теплый свитер. От прохлады комнаты он поежился, но горячие руки Буччеллати, блуждающие по его обнаженной груди, в миг стёрли это чувство. — Я сегодня только твой, нам никто не помешает, — произнес медленно Бруно, нависая над Леоне. Он не мог нормально дышать, когда Буччеллати стянул с себя одежду и усаживаясь удобнее на его бедрах, прижался плотнее. Оголённые части кожи горели, будто Бруно весь состоял из чего-то кипящего. Иногда, Леоне не мог поверить, что это все — его. Прекрасные изгибы чужого тела, так идеально подходящие для его рук. Проходясь по разгоряченной коже Бруно, он чувствовал что-то восхитительное. Бруно делал его живым, оставляя в моменте с собой, отбирая все попытки сбежать в пучину отчаяния. — Ты прекрасен, — сбивчиво произнес Леоне. Он ненавидел идеализировать, но с языка то и дело слетали подобные восклицания. Бруно всегда смущался, когда Абаккио говорил что-то подобное. Лицо Буччеллати озарилось теплой улыбкой, а на сердце у Леоне от этого будто запели райские птицы. Такие моменты — словно сияющие драгоценности в бесконечной бессмысленной веренице времени. Полная нагота — знак доверия. Неконтролируемые касания, которых хотелось все больше, только чтобы сейчас ничего не исчезало. Движения в такт — оголённые провода. Темнота, одни лишь ощущения, выбивающиеся стоны посреди тишины. Непреодолимое желание запечатлеть это великолепие у себя в памяти. Снег за окном кружился в танце под властью ветра, заметая все дороги назад. Впереди только чистое полотно, которое утром будет расписано новыми следами. Мягкие волосы Бруно были раскиданы по подушке. На спящем лице не было ни единой тени беспокойства, только умиротворение. Прикрывая глаза, Леоне почувствовал, что в его душу мерными шагами пробирается умиротворение. Под пологом звёздного неба, в маленьком теплом доме среди гор, ночь полноценно вступала в свои права, принося на своих мягких ступнях хорошие сны двум счастливым людям.