Дождливая ночь

Громкие стоны, в перемешку с тихими всхлипами, приглушают капающие капли дождя за окном. Глубокая ночь уже наступила, а яркая луна и маленькие по сравнению с ней звёзды, светили в тёмном, ночном небе. В поместье все уже спят... не слышат как из соседней комнаты издаются громкие вскрики и стоны. Одаривая сладкую, словно таящую от каждых, горячих прикосновений кожу поцелуями, не оставляя ни одного сантиметра кожи без жаркого поцелуя или же страстного засоса, Хашибира крепко держал в чуть ли в не удушающих объятиях раскрасневшегося и влажно стонущего блондина, когда тот оставлял на его теле очередной укус или красную метку. На небольшое удивление Зеницу даже нравилась грубость и внезапная страсть Иноске, который не жалея всех сил, тратил их на крепкие, горячие объятья и страстные укусы на зацелованном теле блондина. Светловолосый мечник уже послушно прогибается под своим возлюбленным, издавая пошлые, громкие стоны и вздохи, что были только на радость Иноске, который грубо вдавливает хнычущего Агацуму в матрас. О как же нравились юному Хашибире эти наполняющие всю комнату шлепки, протяжные стоны, вздохи и... сам крепко впившийся в его плечо Зеницу, который с каждым резким толчком издавал пошлые звуки, покорно обнимая громко дышащего брюнета. Места с недавними укусами побаливали, но Агацума в какой-то степени нравилась данная боль, ведь эти метки поставил Иноске... Кареглазый был просто без ума от поцелуев брюнета, которые он оставлял где угодно и как угодно. Хашибира открыл плачущему солнышку всё своё сердце, без каких-либо колебаний и лжи. Скорее всего Иноске и вправду был слишком прямолинеен, но это лишь подчёркивало его яркий характер, с буйными эмоциями и чувствами. Брюнет иногда подкалывал и подшучивал над хнычущем Зеницу, вдалбливаясь в его тельце без всякой нежности и так далее. Жестокие и резкие толчки выбивали Агацуму из колеи, оставляя за собой приятную боль во всём теле. Лёгкая дрожь пробежалась по юному торсу блондина, который жадно вдыхал горячий, окружающий воздух, наполненный эйфорией и странной, непонятной любовью. Зеницу часто задумывался о том, почему ему вдруг начал безумно нравится этот кабан, который сейчас жестоко выбивал из него тяжёлые вздохи и стоны, отражающиеся в ушах, наполняя ушные раковинами звоном и тихим эхом. Ответа на это не было... Просто беззаботно полюбил. Иноске крепко сжимал бедро светловолосого, наверняка потом останется красный след... Хашибира изливается вовнутрь, издавая тихий стон... он прикусывает мочку уха Агацумы, на что тот издают приглушённый стон. Слизывая кровоподтёки с нежной кожи кареглазого, брюнет хищно улыбается, прищуривая свои изумрудные глаза, уверенно смотря в медовые радужки того, будто жадно пожирая все его силы, оставляя его лежать на кровати, громко и глубоко дыша, слегка закатив глаза. Хашибира снова заключает Зеницу в жаркие, крепкие объятья, наполненные чистой любовью и привязанностью. Тёмноволосый юноша целует Агацуму в его подрагивающие губы, поникая в полость его рта своим горячим языком, сплетая их языки в страстном танце, а затем отстраняясь, кусая его в шею, а затем оставляя засос возле ключицы. Точно останется след... Но Зеницу всё равно, ведь главное то, что он любит этого весьма бескультурного кабана, всё равно если кто-то заметит следы от засовов и укусов, потому что на самом деле он бы хотел, чтобы об ихней огромной любви знал весь мир.