Счастливый март

— Ты слепой? — раздался возмущенный крик случайно задетой мною, как я понял по голосу, девушки. Неловко извинившись и надеясь, что я сделал это в сторону пострадавшей, я побежал дальше, на автомате роняя за собой пустое "извините" бедным прохожим, через которых мне приходилось проскальзывать "вслепую". По мере того, как возмущенные выкрики постепенно угасали, ну, и число мною раненных тоже. Я понял, что вышел на главную площадь и, в принципе, могу бежать дальше свободной птицей, не боясь кого-либо столкнуть с курса. Но мои надежды разбились о ни в чем неповинного молодого человека. — Молодой человек, пожалуйста, простите! — затараторил я, судорожно выискивая объект крушения.—Вы же...вы молодой человек? — Да,— я почувствовал смущенную улыбку в его ответе—А с вами, с вами все в норме? — Да—растеряно ответил я, понимая, что сбив с курса его, я сбился с него сам. И, видимо, заметив мое испуганное оглядывание по сторонам, он вновь поинтересовался: — Точно?—я почувствовал, как он приблизился. — Да, я просто заблудился маленько. — отмахнулся я. — Заблудились? А вам куда? — не унимался тот, хотя это шло мне в плюс. — В сторону нижней шестой — пробормотал я. Люди мне редко помогали после таких "столкновений", а просто слали на все четыре стороны, и то, — если человек более-менее воспитанный. А тут такое внимание. — А, так это вон там — наверняка он указал туда пальцем. — Где? Я просто... — Так давайте, я вас провожу — резко перебил меня он, будто не желая услышать конец предложения. Да и я сам не хотел. Он аккуратно взял меня под руку. В его компании в ноздри ударил свежий запах мяты. В холодный мартовский день ощущать его было непривычно, но приятно. — Ну, пойдемте, — приободрил меня он, легонько дернув за локоть. Я криво улыбнувшись, поплелся за ним. Было неловко и непривычно идти под руку с человеком, который по идее должен был послать тебя куда подальше, при этом не забыть обозвать слепым... Но остальна масса называла меня так не догадываясь о правде, которую они в гневе кричат мне вслед. А этот толерантный человек догадался об этом сразу. Это и кидало в неловкость. Да все мое существование кидало меня в стыд. Я слепой. — А вы куда так спешите-то? — наконец поинтересовался он, когда мы прошли несколько метров. — Домой. Я надеюсь, не помешал вам? — разъяснять причину моего бегства дальше было для меня не совсем удобно, поэтому перевести тему было идеальным решением. — Ну н-е-е-т, я в принципе не знал что мне делать дальше. А тут—вы. — он улыбнулся. — Как гром среди ясного неба — буркнул я себе под нос. — Не ругайте себя. Может, мы лучше познакомимся? Как вас зовут? — Раф, — отрезал я, понимая, что находиться в компании этого человека не так уж неловко, как это было минутой ранее. А после, упростив голос, ответно поинтересовался: — А вас? — Энджил — пожалуй, первый человек в моей жизни мимику, которого я мог угадать по звучанию слов. При этом, имея черный фон перед глазами. — Ну, раз мы познакомились, может, перейдем на "ты"? — Ну раз...ты настаиваешь, — каждое слово я произносил с трудом. Не думал, что с "вы" переходить на "ты" будет так тяжко. — тогда, почему бы и нет? — и снова кривая улыбка. После этих слов в душу словно залетел ветер, со свистом унеся с собой бетонные оковы неизвестности и неловкости. Хотя этого человека я мог бы узнать лишь по голосу и имени, пробудилась жуткая симпатия в его сторону. Чувство надежности и спокойности. От этих мыслей к щекам начал приливать румянец. Хотя я не имел понятия что он такое и какого он цвета, точнее знал. Он был красного цвета, но меня всегда мучило не знание того, какого цвета красный цвет? Признаюсь, я хотел бы взглянуть на себя в этом состоянии. Хотел бы взглянуть на себя в любом состоянии, хоть мельком. Понять—красивый или некрасивый. Но пора принять, что понятий: "красивый-некрасивый"в моей жизни никогда не было, да и не будет. Есть только "чувствую-не чувствую", пора бы принять, но не получается. — А вот и нижняя шестая, — он оповестил меня, отпуская мой локоть из-под своего. — Тебе же сюда? Та легкость, летавшая во мне секунду назад пропала. Что-то породилось в сердце, как слизкое вещество, распространяясь по всему телу от пяток до кончиков ушей, покрывая все тело ледяными мурашками. Темнота в моих глазах будто стала еще темней, хотя я всю жизнь думал, что темнее некуда. Желания отходить от него особо не было. Создавалось такое предчувствие, что отойдя от него, ко мне вернется вечная испуганность и какая-то паранойя. Я тщетно выискивал в себе силы поблагодарить его, но мысли были совсем о другом. — Слушай, может я тебе свой номер дам? — после того, как он задал этот вопрос, я с сумасшедшей радостью поднял на него обреченно опущенные вниз глаза. — Созвонимся как-нибудь — Немного погодя, завершил он. Обронив еле слышное "конечно", в которое, пожалуй, был вложен весь пыл моей вечно калибрующиеся души, я судорожно начал лапать карманы в поисках телефона. — Вот он — я робко протянул ему телефон. — Он же не запаролен? — спросил он, но шикарно понимал, что этот вопрос является самым тупым, который можно задать незрячему человеку. — Нет — как-то слишком грустно протянул я. — Вот и отлично, возьми. Созвонимся, встретимся где-нибудь. Хорошо?