Две болевые волны

Он был сильным воином, сильным умным существом. Но иногда ему хотелось дать слабину, спустить пар, исказить лицо в гримасе отчаяния. Хотелось забиться лицом в тёмный угол, как это делают кошки. В Асгарде нет кошек, но Локи успел за ними понаблюдать в Мидгарде. Людей озадачивало многое в поведении этих пушистых независимых тварей. Большую часть их повадок люди никак не могли объяснить. Наверняка не знал никто. Кошки делали много странных вещей. Например, они могли смирно сидеть мордочкой в стену или в угол и ничего не делать. Наверное, в этом был какой-то элемент медитации. Хотелось также зажать голову между стен, чтобы хоть что-то сдерживало напор чувств. Атмосфера эмоций становилась то разреженной высотой, кружащей голову, то густым отчаянием, сдавливающим грудь. Быть другом казалось простой задачей. И словно не было причин ничего менять. Они всегда близко общались, у них были свои секреты, свои им одним понятные шутки. Возможно, Локи видел в этом ответный интерес. Возможно, он выдавал желаемое за действительное, в то время как Тони был просто собой — магнитом, тактильным, флиртующим, сияющим, добрым. Так вот, быть другом казалось простой задачей, но иногда Локи некстати вспоминал, что он влюблен, и напрягался. А мгновение спустя он вспоминал, что Старк об этом знает, так как Локи не долго скрывал это и в итоге признался ему. И так каждый раз. Для Локи было загадкой, почему он не мог вспоминать эти события одновременно. Это всегда приходило в две болевые волны. Локи ощущал себя тушей кабана на вертеле, пойманного на охоте свитой Тора. Это чувство безысходности жгло изнутри, чему Локи очень удивлялся, ибо ему были дарованы тысячелетия жизни. Никогда ранее ему не хотелось настолько срочно завладеть предметом вожделения. Традиционно в Асгарде на ухаживание уходили годы. Ассы никуда не торопились. Лета текли медленно и лениво, особенно если учесть, что Асгард давно не вёл войн. Локи же хотел нырнуть с головою в полымя, не думая о последствиях. Хотя именно представляемые последствия не оставляли ему выбора. Век человека был короток, как жизнь насекомого. Еще меньше времени люди тратили на поиск пары. Возможно, это и породило в Локи нетерпение. И страх. Страх, что он не успеет, что совсем не мудрено, принимая во внимание миссии Мстителей и собственную безбашенность Старка. Что ещё? Не тронется ли он умом, если Старк решит создать семью с мисс Потс или любой другой мисс? Ведь Тони представлялся ему чем-то уникальным, единственным в своем роде. По человеческим меркам Локи прожил достаточно долго, чтобы понимать, что ценное надо беречь, а не напускать безразличие. Не тронется ли он умом, если Старк умрёт раньше, чем Локи предпримет хоть что-то. Вероятно поэтому Локи не стал прятать любовь за дружбой и сарказмом. Прикажи солнцу излучать свет наполовину, у него получится? Скрывать любовь это сложный путь притворства и недосказанности. Забавно, но Старку врать не хотелось совсем. За всю его жизнь, которая еще находилась в самом начале, ему всего пару раз казалось, что вот он, тот самый, лучше которого не сыскать во всех Девяти Мирах. Так оно и было. С теми лучшими он обретал покой духа и радость в те далекие годы, когда Старк еще не родился на свет. Однажды Локи просто обронил «я люблю тебя» среди бела дня. Он специально не стал делать из этого событие, не искал подходящий момент, не сменил джинсы на любимый Старком элегантный черный костюм, даже не оторвал глаза от книги. Боковым зрением он заметил застывшего Старка, который вытаращил на него глаза и открыл рот. Ни отвращения, ни жалости, ни насмешки, одно лишь чистейшее удивление без знака минус. Локи увидел это, приподняв на мгновение голову, а затем опять углубился в чтение, нараспев повторив, словно мысли вслух: — Я просто люблю тебя. Камень с плеч упал, но следом надвигался следующий, пусть и незаметно, медленно и угрожающе — реакция Тони. Эгоистичный поступок. Локи словно кинул это ему в лицо, словно камень в воду, и отошёл в сторонку, прекрасно зная, что по воде обязательно пойдут круги. Кольца волн… Он знал, но всё равно так поступил. Было видно, что Старк совершенно не представляет, что ему ответить. Локи словно застолбил место в мыслях инженера (на сердце, надо сказать, он и не рассчитывал). — Это выглядело так, — кашлянув, нашёл свой голос Старк, — словно никакого ответа ты от меня и не ждешь. Умный Тони. Локи задумался на секунду, сжав губы, и затем ответил: — Именно это я бы и предпочел, — и бог опять нырнул в книгу. Прошло минуты четыре, каждый продолжил заниматься своим делом. Но человек явно не выдержал оглушающего грохота в своей голове, который породили так легко оброненные слова. Тони не мог дальше нормально работать. Он бросил любимую отвертку на стол, вздохнул и направился к Локи, все так же безмятежно сидящему с книгой в руке. Тони взял его за плечи и наклонился, заглядывая богу в лицо, на что получил искренне удивленный взгляд — как бы они ни дружили, но прямой физический контакт был редкостью. — Скажи мне лишь одну вещь, честно скажи, — вкрадчиво начал Тони, пытливо изучая глаза Локи. Тот кивнул. — Это не шутка, розыгрыш, спор или что-то в этом духе? Просто скажи. — Это правда, — невозмутимо ответил бог. Локи опять уперся глазами в страницы, словно его спрашивали о чём-то незначительном. «Это ты съел всю шоколадную пасту?» — «Да, я. И что?» Тони выпрямился и вздохнул, вцепившись взглядом в картину популярного художника, заботливо повешенную туда Пеппер. — Давай придумаем такую игру. Она будет полезна нам обоим. Локи заинтересованно снова поднял голову. Тони продолжил: — Когда один из нас говорит слово «игра», второй понимает, что на последующий вопрос он должен ответить 100% честно или промолчать вовсе, если обстоятельства не позволяют ему сказать правду. Как тебе? Локи приподнял бровь, анализируя все плюсы и минусы такого предприятия. — Игра только для нас, — добавил Тони, явно пытаясь повлиять на решение бога. — Хорошо, — снисходительно кивнул Локи, не выказывая особого возбуждения или недовольства по этому поводу. Хотя, собственно, зачем оно Локи? — Отлично, — выдохнул Тони. — Ну что? Попробуем? Локи нерешительно кивнул. — Игра, — провозгласил Тони, хитро всматриваясь в язык тела Локи. — Зачем ты мне это сказал? Вот так сразу. Чего юлить? Обоим было понятно, о чем речь. Локи открыл рот, совсем не ожидая такого оборота событий. Он был уверен, что Тони побоится его расспрашивать на эту тему. Кто лезет в душу, когда чувство безответно? Все бегут от неудобной привязанности. Иные же боятся сильнее ранить того, кто влюблен, и уж точно не лезут с отверткой в грудь. «А чего я ожидал, сказав такое между прочим? Чего я ожидал от Старка? Смиренного молчания, пока он тихо и незаметно превращается в бабочку?» — обреченно подумал Локи, чувствуя, что контроль и доверие друга ускользают от него с каждой секундой промедления. Тони заметил, как напускное спокойствие дало трещину. Он знал, что здесь есть второе дно. Конечно, он знал, это же Тони Старк! — Помнишь, да? Соврать нельзя, — тихо напомнил инженер. На что Локи собрался и демонстративно захлопнул книгу, вставая. Трещина исчезла, словно и не было. Он отпустил книгу, но та не упала. Она повисла в зелёном облаке. Локи щелкнул пальцами, и книга исчезла. Тони снова перевёл взгляд на бога. — Соврать нельзя, — с сожалением выдохнул Локи и поднял проницательный взгляд на друга, — но промолчать можно. Тони открыл рот — все оттенки негодования, удивления, неверия и подозрения отразились на его лице. Локи элегантно сцепил руки за спиной и направился к выходу из лаборатории. — Не хочешь перекусить чего-нибудь полезного для мозга? — спросил Локи, выходя из лаборатории, словно это был риторический вопрос. Словно Локи понимал, что другу нужно пару часов или пару дней, чтобы переварить информацию. Другу, которого он так неосмотрительно полюбил.

***

Возможно, Локи посеял в нём семена, которые когда-нибудь дадут всходы. Возможно, он подтолкнул Тони. Пусть это было и нечестно. Но что было отчётливо видно — его признание не оттолкнуло Старка. Тот не замкнулся и не стал его избегать. Локи отодвинул для Старка границы, оставил открытой дверь и горящий свет. Бог совершенно точно не изменит ничего в их общении, чтобы при желании Тони мог забыть о его оброненном признании или ощутить еще бОльший диссонанс поведения Локи. «Как? Как он может вести себя как обычно, когда он сказал такое?!» Первая болевая волна. Бог надеялся, что друг минует эти две болевые волны (хотя бы одну из них), когда время придёт. Он отказывался думать, что оно может и не прийти никогда.