13 Карт. Жизнь в реальном мире

Утро выдалось погожим и тёплым. Солнце ярко светило, высоко в небе порхали маленькие птички. Сегодня Вару проснулся непривычно рано. Приподнявшись на локтях, и взглянув на небо через незашторенное окно, опустил голову на подушку и закрыл глаза. Полежав так несколько минут, тяжело вздохнув, он встал и подошёл к окну. Раздраженно сдвинув занавески, Вару уставился на своё отражение в большом зеркале на дверце шкафа-купе. На душе было как-то паршиво и уныло. Нет. Он ни за что не впадёт в уныние. Этому не бывать. Никакое наказание не сможет сломить его, не будь он Великий Вару! Его апатия отступила окончательно, когда он вспомнил своё главное правило. Правило номер один, в личном списке правил Великого Вождя-короля Вару – чтобы не случилось, никогда не унывать. Второе правило, которому он также следовал – учиться у своих противников. Вару готов признаться, что когда он стал применять тактику Красного Джокера, он стал слишком самодовольным. Слишком многое стало сходить ему с рук. Насмешливая улыбка Чеширского кота появилась на лице пятого клона. Домашний арест был полнейшей неожиданностью, а уж попытка на время притвориться хорошим, была тактикой, которая не могла и в кошмарном сне привидеться. Но именно эта тактика была обречена на успех. Пиковый валет и дальше бы самодовольно продолжал пялиться на своё отражение, но в этот момент щёлкнул замок и дверь отворилась, на пороге показался Данте. — Доброго утречка, друг мой. Как спалось? Вару хмыкнул. Так, как Данте, его больше не называет никто. Друг? А так ли это. Или же это всего лишь вежливое обращение. — Пошевеливайся, — тон Данте резко переменился. — Я не собираюсь тут стоять вечность. — Ты иди, иди, а я сейчас, только переоденусь. — пятый стоял посреди комнаты в своей любимой зелёной пижаме. — Смотри мне! Чтоб без глупостей, — Данте бросил косой взгляд на Вару и вышел за дверь. Дверь бесшумно закрылась. Валет по отсутствии щелчка понял, что дверь осталась незаперта. Переодевшись, Вару спустился на кухню. Все, кроме Пика были уже там. Куромаку стоял у плиты и что-то помешивал в большой алюминиевой кастрюле, остальные сидели за столом. То, что приготовил второй, оказалось овсянкой с черникой. Вымыв руки, Вару сел за стол, с отвращением глядя в свою тарелку. Он не любил кашу, но всё же взял ложку и начал выбирать из неё ягоды. — А кашу кто жрать будет?! — Солнышко моё, успокойся, — Ромео накрыл ладонью руку своего валета. — До обеда посидит голодным. — Голод не тётка… Куда он денется с подводной лодки… Еще спасибо скажет, — начал сыпать остроумными фразами Данте. — Так. Я понял. Вы снова решили меня оставить голодным. Так дело не пойдёт. — Вару отодвинулся от стола и собирался встать, и пойти поковыряться в холодильнике. Он всегда так делал, когда ему не нравилась стряпня Феди или клонов. Встать со стула ему не дали прохладные руки Короля Пик. Одна рука просто закрыла ему рот, а другая обхватила за шею. — Ты не понял? Жри молча, пока дают, — надменный и холодный голос Пика заставил Вару поежиться. — Так-то лучше, — уже спокойно отозвался король, отпустил валета и сел рядом на соседний стул. Вару уже хотел что-то ответить, но кулак короля, перед его носом, заставил заткнуться и начать есть. Остаток завтрака прошёл в тишине. В обед, Пик, лично притащил Вару и заставил съесть борщ приготовленный Куромаку. Вечером по душу Вару пришёл Данте. Пик же, так и не появился на ужине. На следующий день, с самого утра и до вечера, Вару сопровождал Данте. Где пропадал Пик, не знал никто. Феликс – ранняя пташка, лишь слышал рев мотора поутру. Когда спустя сутки, объявился Пиковый король, Вару ждал сюрприз в виде помилования. Решение о досрочном освобождении принял самолично Пик. Правило номер три, которым всегда руководствовался зеленый тролль: любого, кто однажды попался на уловку, всегда можно заставить сделать это снова. Чтобы не делал Вару, он всегда был уверен, что Пик его простит и, к счастью для него, это было правдой. Пиковый король часто прощал своего валета, и другие его часто прощали, на протяжении трех лет. Так было по крайней мере, до тех пор, пока в дело не вмешался Куромаку, в дело, в которые он не имел права вмешиваться. И уж тем более, наказывать, валета другой масти. Это прерогатива Короля Пик. После обеда, Вару решил прогуляться, подышать свежим воздухом и побыть на едине с самим собой. Так он и сделал. Собрался и ушёл, никому ничего не сказав. На опушке леса, недалеко от их дома, распустились первоцветы и одуванчики. Вару ненавидел цветы, у него на них аллергия. Он остановился, окинув взглядом жёлтую поляну перед ним, на его лице вспыхнула самодовольная ухмылка. — Газонокосилка бы здесь не помешала… Ну да ладно, и так справлюсь. — Его ухмылка стала ещё шире, а потом превратилась в оскал. С яростными криками: — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — он начал топтать цветы. Минут через двадцать он вздохнул с облегчением, когда цветочная поляна превратилась в жёлто-зеленый салат. Вару был доволен проделанной работой и горд собой. Его настолько переполняли эмоции, что он был не в силах остановиться и продолжил разбойничать, уничтожая все цветы, что попадались у него на пути. Всё больше углубляясь в лес.

***

Тёплый, солнечный, и такой прекрасный день. Душа Феликса пела от радости. Жёлтые цветы на опушке леса, которые были видны с балкона червовых, радовали глаз, ведь они были такими же яркими как солнце. Перед завтраком, и перед обедом, Феликс выбегал на балкон и любовался желтым ковром из первоцветов и одуванчиков. После обеда, он совершенно точно решил, что хочет полюбоваться вблизи на маленькие солнышки. Поначалу Червовый король упирался, и не хотел никуда идти, но не устоял перед щенячьими глазками своего валета. Накинув оранжевую ветровку, Феликс вприпрыжку несся вниз по лестнице, в самом низу едва не столкнувшись с зазевавшимся Габриэлем. Червовый король, накинув бордовый плащ как накидку, гордо вышагивал, будто спускался к своим подданным. Медленно прошествовав через гостиную, бросил короткий взгляд на Данте и Габриэля стоящих в недоумении, и скрылся в прихожей. Когда хлопнула входная дверь, Габриэль спросил: — Куда это они? — Гулять, наверное, — задумчиво ответил ему король. Сначала Феликс ничего не понял, но подойдя ближе, пришёл в ужас. — Мать моя женщина! — завопил валет, схватившись за голову. — Что здесь произошло?! Будто катком проехались… Варварство!.. Вандализм!.. Феликс ещё бы долго кричал и топал ногами, костеря на чем свет стоит, того, кто виновен в этом. И пусть он даже понятия не имел, кто это мог быть, и зачем это было нужно кому-то, и было ли вообще нужно, или, так, случайность. Червовый валет был вне себя от ярости, когда рука короля мягко легла на его плечо. — Не стоит так переживать, они ещё вырастут, а того, кто виновен постигнет кара. Нет худа без добра. Добро и любовь восторжествуют, — говорил Червовый король обнимая за плечи своего валета. — Да! Ты прав, — тихонько шмыгнув носом, Феликс поднял взгляд на короля. В ответ, король лишь сильнее прижал солнечного мальчика к своей груди. Потом чмокнул в нос и отпустил. Наконец успокоившись, Феликс вновь загорелся оптимизмом и предложил королю прогуляться в лес – там уж точно должны быть хоть какие-то цветы. Весной в лесу невероятно красиво. В тени под елями пахнет мхом и прошлогодней листвой. Над поляной порхают бабочки, где-то на самой верхушке березы стучит дятел, весело чирикают воробьи. Поднявшись на пригорок, червовые не пошли по протоптанной дорожке, они спустились в овраг, где росло много синих цветов. Вдоволь налюбовавшись, они поднялись на холм и вскоре оказались в лесной чаще. Дальше идти в глубь леса было сложнее: протоптанных дорожек больше не было, а ботинки проваливались в мягкую почву, местами не просохшую после, где не так давно сошёл снег. Солнца здесь было намного меньше, но Феликса это не останавливало. Вскоре они спустились к реке. Река преграждавшая им путь была не очень широкой, но имела большую протяженность. Может, где-то неподалёку и был мост, но червовым не было в нем надобности. Собрав достаточно цветов, Ромео уселся под деревом и начал плести венок. Феликс же пошёл к реке, посмотреть, кто там плещется. Плюх! Плюх! Плюх!.. — послышалось у берега, и на воде разошлись круги. Феликс подошёл поближе и наклонился, чтобы получше рассмотреть, того кто сидел в воде. На него смотрели несколько пар жёлто-зеленых глаз. Лягушата сидели на большом камне под водой и, казалось, смотрели прямо в глаза нарушителю спокойствия. Феликс выпрямился и собрался уже бежать к Ромео, чтобы показать тому лягушек. Не успел он развернуться, как поскользнулся и с криком плюхнулся в воду. Вода оказалась ледяной, от чего у Феликса ноги свело, да ещё и прямо на камень упал, колено ушиб и ладонь оцарапал. Увлекшись, Ромео не сразу отреагировал на крик Феликса, только подняв голову и не обнаружив своего валета, вскочил на ноги и осмотрелся. Червовый король не ошибся в своем предположении. Спустя несколько мгновений, до него снова донесся крик Феликса. Валет звал своего короля. Не медля ни секунды, король бросился к реке. Подбежав к краю в испуге замер. В воде барахтался Феликс с искаженным паникой лицом. От холода у валета не прекращались судороги и он никак не мог подняться на ноги, чтобы выбраться самостоятельно. Его истерические крики мешали сосредоточиться, но Ромео решил действовать не теряя времени. Снял плащ, бросив его на землю. Ухватившись за ветку, он стал на самый край и протянул руку. — Держись! Сейчас я тебя вытащу. Феликс схватился за руку и смог подняться. Глубина оказалась небольшая – всего-то по пояс. Он попытался сделать шаг, но ноги отказывались двигаться. — Н-немогу, — проскулил жертва собственной неосторожности. — Ты должен. Ну же! — улыбнулся Ромео, с силой потянув его на себя. Этот рывок стал решающим и совсем не в его пользу. С громким треском ветка сломалась. Ромео даже не успел понять что произошло. Продолжая держаться за ветку, он полетел прямо на Феликса. Оба с головой ушли под воду. Ромео вынырнул первым, отплевываясь, воды он всё-таки глотнул. Сделав глубокий вдох, он нырнул, ухватил Феликса под мышки и вытащил на поверхность. В том месте было неглубоко, но край берега был почти отвесным. Ромео начал потихоньку отходить назад таща под мышки оцепеневшего Феликса. — Ну же! Давай! Соберись! Я приказываю тебе! — угрожающе рычал Ромео, пытаясь вытолкнуть его на берег. Валет вяло подчинялся, с трудом поднимая дрожащие руки, пытаясь хоть за что-то ухватиться, но у него ничего не получалось. Тогда Ромео подхватил его на руки и как рыбину выбросил на берег. Выбравшись сам, Ромео упал рядом с Феликсом, прижал его к себе, надеясь хоть малость обогреть, но безуспешно. Феликс продолжал сильно дрожать и стучать зубами, а губы стали ещё больше фиолетовыми. Ромео тоже дрожал, но не так сильно. — С-спасибо, — едва слышно произнёс Феликс. — Ты можешь идти? — облегчённо выдохнув, спросил его Ромео. Феликс слабо кивнул в знак согласия. Ромео поднялся на ноги и помог подняться Феликсу. Пошатываясь, Феликс сделал несколько шагов на негнущихся ногах и едва не упал. Подобрав свой плащ с земли, Ромео скомандовал: — Снимай с себя всю одежду! Феликс, обескураженный, продолжал стоять, стуча зубами. — Тебе уши заложило? Снимай, кому говорю! Короля тоже потряхивало, губы дрожали, но ему не было настолько холодно, как его валету. Феликс всхлипнул и попытался расстегнуть молнию на куртке, но окоченевшие пальцы не слушались. Цокнув языком, Ромео принялся расстегивать куртку. Стащив все, кроме трусов с носками, накинул на Феликса свой плащ. Обувь пришлось оставить. Уж лучше шлепать в мокрых ботинках, чем босиком. Мало ли на что можно наступить. — Спасибо, Ромео. Но как же ты? Тебе ведь тоже холодно. — Мне не очень холодно, а вот тебе как можно скорее нужно в тепло. Ты не смог сам выбраться, а это означает, что купание не пройдёт для тебя бесследно. Необходимо принять срочные меры, дабы избежать серьёзных последствий. А теперь пойдём, дело не терпит отлагательств. Ромео мог бы некоторое время понести Феликса, но будет лучше, если он пойдёт сам. Феликсу было очень холодно, и только благодаря движениям он сможет согреться. Дорога до дома показалась обоим бесконечной. Феликс, дрожа всем телом, еле ноги переставлял. Ромео держал Феликса под руку, в другой руке нес его шмотки. Они ускорили шаг, когда Феликс наконец-то перестал дрожать. Энергия движения согрела их, вернув уверенную походку. Ромео открыл перед Феликсом дверь и помог переступить порог. В мокрой обуви он часто спотыкался, пальцы ног ломило от холода. Разувшись они прошли в гостиную, где их встретил Вару со своими шуточками. Вид Феликса его очень позабавил: в плаще и без штанов. — О! «Голубки» вернулись. Где штаны потерял, Феликс? — Я снял их, потому что упал в реку. Вару расхохотался, хлопнув себя по коленке. — Вот умора! Ха-ха-ха! Что, поплавать решил, да, Феликс? — Феликс не отвечал. Вару повторил громче. — Да, Феликс?! — А ну отвали от него! — неожиданно вступился Ромео. — Неужели, — протянул Вару, ехидно улыбаясь. — Котёнок стал котом… — Что здесь происходит? — раздался серьёзный голос. — Феликс, и почему ты в таком виде? Все трое обернулись. Буквально в двух шагах от них стоял Куромаку скрестив руки на груди. Вару снова захихикал. Треф угрожающе зыркнул на того, и, как ни в чем не бывало, совершенно спокойно поинтересовался у Феликса, что же с ним случилось. Феликс рассказал о том, как он упал в реку, и, как героически его спасал Ромео. — Хе-хе! Спасатель… Его самого надо спасать… — Вару! — рявкнул Куромаку. — Люди часто допускают ошибки. Феликс проявил беспечность и поплатился. Ромео допустил ошибку, но потом все сделал правильно, ну, почти. Король должен лучше смотреть за своим валетом и не допускать подобного. — Ромео, слышал? Будешь водить Феликса за ручку, а то, вдруг, он в яму упадёт, или с лестницы… Настала очередь Куромаку разозлиться. А Вару, как на зло очень чётко выделил слова: «упадёт» и «с лестницы». Куромаку чувствовал себя хорошо, но от воспоминания ему стало как-то не по себе. — Возмутительно! Никакого уважения к королям! Я просто обязан доложить об этом Пиковому Королю. Пусть сам с тобой разбирается. — Куромаку опустил руки сжав кулаки. — Ты, может быть, полагаешь, будто я буду молча смотреть на твои выходки? Ты, никчёмный, зарвавшийся пранкер, думаешь, будто для тебя закон не писан. Вару упёрся взглядом в Куромаку. За очками, конечно, не было видно его глаз, но Треф ощущал его взгляд на себе. — Так вот, предупреждаю тебя в последний раз,— угрожающе продолжал Куромаку. — Я не посмотрю, что ты не мой валет… попробуй ещё раз что-нибудь вытворить… — Зря его Пик выпустил из-под домашнего ареста, — вставил свои "пять" Ромео. — Так, а ну-ка быстро горячую ванну принимать, оба! А потом, горячий чай с мёдом, и в постель! — прошипел Куро, буравя взглядом Ромео. Ромео обнял Феликса за плечи и повел в ванную. Вару, оставшись один на один с Куромаку, предпочёл поскорее ретироваться, от греха подальше.