Лето без солнечных лучей

Выключается телевизор. Комната погружается в темноту. Худые пальцы печатают письмо. Адресат недоступен, но буквы вопреки этому складываются в до боли знакомые слова: "Давай увидимся." "Больше нет сил." "Очень хочу увидеть тебя." Остаётся так и не высланным то, что он почти запил, то, что не смог забыть его. В голове всплывает знакомый образ, который режет сердце всплесками воспоминаний. Он не смог забыть белокурого парня с уставшими, но такими родными глазами. Парня, что стал его самым тёплым уголком в памяти. Но, кажется, это тепло сжигает его изнутри. Душа тлеет, а за ней и сигарета, пепел которой сейчас развевается на ветру сквозь открытое окно. Тёмный силуэт сидит на холодном подоконнике, выкуривая сигарету за сигаретой. Скоро кончится лето. Хосок разглядывает потрепанную страницу календаря, курсор которого достиг последних чисел августа. Последнюю ночь он не спал. Сил нет спать. После того, как прошлым вечером телефон вдруг лживо зазвонил, убеждая юношу одеться и бежать, тот не смог больше собраться с силами. Он устал. Он болен. Он ждёт ответа. От человека, который стал ледяным солнцем его жизни, от парня по имени Мин Юнги. Взгляд роняет на потрескавшуюся поверхность мобильного – надежда утекает. Разбивается, падая с высоты, словно капли дождя. Погода сегодня удачная – льёт уже четвёртый день подряд. Кажется, небеса плачут заместо Хосока, не оставив ему ни капли, только разрывающая на части тянующая боль стала его хлебом. Тоска и ожидание превратились в обжигающий мёд, растекающийся по всему телу, оставляя всё новые ожоги. Конец августа. Был обещан зной, даже тень должна испускать жар. Но тень, в которой находится Хосок, суха и тепла. Но, может, пока... Телефон лежит напротив, экран словно становится всё темнее и темнее. Ответа всё ещё нет. "Но ведь скоро кончится лето" – мимолетом проскальзывает в мыслях у Хосока, из-за чего его брови хмурятся и где-то в груди снова проносится неприятный разряд. Надежд больше нет. В отражении окна в тяжёлой вековой раме всплывает взгляд печальный. Чёрные, словно последняя неспокойная ночь, глаза вглядываются прямиком в душу. Кажется, Хосок бредит, но это неважно. Так хочется увидеть их сейчас. В последний раз. Ведь скоро кончится лето. Юнги был его единственным солнцем, озоряющим мир. Единственным источником тепла. Но сейчас он ждёт от него ответа. И теряет надежду. Вероятно, лето это так и останется без солнечных лучей. Магнитофон сломался. Разбитая комната встретила в свои объятия тишину наравне с тьмой. Хосок только рад. Гудение прекратилось, и теперь мысли затапливают всё пространство. Юноша безвольно тонет. А ответа всё нет. Он вспоминает последние моменты, лицо трогает слабое подобие улыбки, а грудь щемит. Тёплая боль сталью разливается по грудной клетке, утягивая на глубину. Если бы только ответ пришёл... Всё лето прошло в ожидании ответа. Крохотная квартира с липким воздухом в разбитой хрущевке стала убежищем для раненого зверя, к которому так и не пришли на помощь. Хосок вернулся в родной город, в родную квартиру на три месяца, желая увидеть то, что стало его началом и концом, но он всё ещё ждёт его ответа. А лето скоро кончится. Как и его дыхание, как и поток крови по венам, как и вой его беспокойной души. За окном идёт стройка. Появляются на свет новые здания, закрываются магазины. Люди работают, люди гуляют, люди живут. Жизнь перетекает тягуче в своём русле. Что-то меняется, что-то остаётся прежним – так идут годы. Так и проходит жизнь. Проходит и заканчивается для одного, для другого начинается. Хосок рассматривает каждое движение, шевеление на этой полной жизни улице, чувствует шёпот ветра на своём лице и чувствует то, как силы покидают его тело, то, как душа вытекает из него. Почему не довелось дня, когда ему бы повезло, не оказалось такого часа. Даже последнего. Надежд не осталось. Он прокручивает ленту новостей, в которой высвечивается: "С первым днём осени, товарищи!" И правда, на часах 00:00. Хосок последний раз втягивает в себя табак, наполняет полные лёгкие дымом, лицо его хмурится – всё тело сжимает от последних издыханий давно томившейся боли, рёбра ломает изнутри, губы кривятся, содрагаясь в попытках сдержать уже лишние чувства, и глаза предательски щиплет. Выкидывая окурок на ту, полную жизни, улицу, он садится к ней спиной на холодный, покрытый белой масляной краской подоконник, оставляя на нём и дальше лежать в бесконечном ожидании телефон. Встряхивает головой, жмурясь, и медленно выпускает дым, успокаиваясь и образуя перед собой серое облако. Боль отступила, словно ураган вдруг прекратился, оставив за собой лишь оседающую пыль. Тело онемело. Юноша закрывает глаза, в последний раз прислушивается к телефону и, не дождавшись ни единого уведомления, наконец, откидывается назад. Падая вслед за выкуренной сигаретой. Лето кончилось.