Ты греешь лучше шота виски?

Все всегда идет под откос. Как бы ты ни старался, пытаясь сделать лучше, - все все равно идет не так, как тебе хочется. Из-за этого нет настроения, из-за этого дни становятся однотипно-серыми, скучными и угнетающими. Вот и у Вовы сегодня такой день. Все серое, навевающее грусть и особенно раздражающее. Так часто бывает, когда не можешь разобраться в себе, понять свои же собственные мысли. Парень идет по освещенной лишь фонарями дороге, подпинывая изредка попадающиеся камни. Он хочет перестать думать хотя бы сегодня. Это можно сделать лишь в одном месте. Именно поэтому Семенюк заворачивает к нему, уже по-своему притягивающему и роднящему перегаром и пьяными драками. Бар на углу, раскрывающий все секреты с десяти вечера. С виду совсем непримечательный, но если спуститься вглубь – сразу можно и испугаться. Вова привык, породнился с этим пристанищем. Это временное укрытие, что дает покой и запас веселья на ночь. Хотя на утро может быть несладко. Тут все зависит от тебя самого. – Мих, мне все так же. – говорит монотонно Вова, принимая снова сочувствующий взгляд знакомого приятеля-бармена. Миша – крутой парень, сильный духом. Семенюк всегда удивляется тому, как можно сидеть и выслушивать пьяное нытье самых разных посетителей вроде Вовы, однако он очень благодарен ему, ведь этот парень действительно был рядом, когда нужен. Все, что не расскажешь – будет выслушано, но останется только за стенами «Грозного Джо». Отличное заведение с отличными работниками. – С чем сегодня? – интересуется Миша, протирая подготовленную для Вовы рюмку, да наливая в нее виски. – А то ты не знаешь? Я заебался… Откровенно сознаюсь тебе в этом каждую пятницу. – раздраженно отвечает Семенюк, а как только шот подъезжает прямо по стойке к сложенным рукам, опустошает его разом, привычно морщась. – А ты и рад слушать. Я бы на твоем месте уже втащил и выпроводил. – Да ну, что за бред несешь? Ты мне уже как сын, ха-х… Как я тебя выставлю-то за дверь? Как позорного котенка? – усмехается Михаил, начиная протирать барную стойку. И зачем они это делают? – «Да хоть как собаку», – думается Вове, и он решает озвучить эту мысль. – Ахуел? Я тебя тут уже сколько грею? Полтора года или больше? А ну, пей давай, дурак, – возмутившись, парнишка-бармен подливает в шот виски, нагло забрав его из рук Семенюка. И еще раз. И еще… Вова не считал, сколько сегодня выпил шотов, потому что точно знал, что пьянющим в умат он в баре никогда не останется. Он не заснет за стойкой, на провонявшемся диване, накрененной лавке. Парень знает, что точно доберется до общаги, что точно в окно выглянет Макс, и он поможет Семенюку забраться в комнату, ведь только так можно скрыть свое попадание в общагу в четыре часа утра от коменды. Так и происходит, по всей видимости, потому что наутро парень просыпается от дикого сушняка и ноющей боли в голове, но в очередной раз подмечает, что сделал это он не в подворотне, а на своей кровати, в двухместной комнате на первом этаже общажного здания. Вообще Максу и Михе Вова многим обязан. Хотя бы за то, что каждое утро он просыпается не с вывернутыми карманами, в теплой койке под одеялом, с тазиком под носом и стаканом холодной воды. Аптечка и так всегда у них в тумбе рядом. Семенюк разлепляет глаза и сразу же морщится от солнечного света, проникающего сквозь окна и практически раздирающего глаза по ощущениям. Напротив на соседнем спальном месте сидит Макс, покачивающий головой и наблюдающий за лежащим другом-пьяницей, коим сам его называет. – Что? – вопрошает Вова осипшим голосом, отчего сразу тянется за стаканом воды с тумбы. – Ничего, наблюдаю, чтобы тебя резко не припекло тут. Макс все-таки золотой друг. Миха тоже. – Один я урод. – случайным образом озвучивает свою мысль Вова, сразу же ловя непонимающе-сочувственный взгляд соседа по комнате. – Что? А, я сказал это вслух? Ну идиот, получается. Шабанов, конечно же, в курсе всех проблем своего друга, оттого и сочувственно глядит на него сейчас, в очередной раз слыша самооскорбления от Семенюка. – Мне сколько с тобой можно бороться? Может тебе к специалисту обратиться? Вов, я серьезно, ты задрал бухать каждую пятницу. Хотя, про что я там говорю? Каждый день! – шумно выдыхает Максим, прерываясь на пару секунд, – Просто ты меня пугаешь. Твой жесткий дизморал доведет тебя когда-нибудь. Ты не живешь, случаем, от пятницы до пятницы? – Нет. – кратко отвечает парень напротив, отставляя стакан с водой на тумбу. – Тогда, может, правильнее выразиться «от пьянки до пьянки?» – снова Шабанов начинает с неким упреком заводить диалог. Он просто не понимает, как иначе достучаться до подростка внутри друга. Пить до пробелов в памяти каждую пятницу – не нормально. Пить каждый день, едва не доходя до грани пятничных попоек – не нормально. Пить, в целом, настолько часто, как Вова – не нор-маль-но. Семенюк молча встает, махнув рукой на Макса. Ему надоело это слушать. Он знает, что друг за него переживает, но его метод не поможет Вове перестать пить или делать это реже. Поэтому он выходит на балкон, захватывая пачку сигарет и зажигалку. Холодно становится. Октябрь в этом году холодный.