Считаешь себя особенным?

В джакузи мы так и не вернулись. Не успели мы разобрать оборудование, как приехал Макс. Он говорил не умолкая. То о работе, то о жизни, то о других бесполезных вещах. Меня почему-то это раздражало, хотелось обратно в бурлящий «рай». Хотелось тишины и спокойствия, но было уже не до этого — начали приезжать остальные. Влад, видимо, заранее их предупредил какой этаж не занимать, ибо почти все, кроме вечно недовольного Кобякова, молча селились на втором или первом. — Можно хоть посмотреть твои хоромы? — язвительно спросил Кобяков у Влада. Влад отмахнулся: — Потом. — Когда? — Угомонись. Завтра. Я стоял в стороне и глупо улыбался. Наблюдать за недовольным Кобяковым всегда было забавно, особенно когда он злился из-за всякой ерунды. — Почему? — не унимался Кобяков. — У нас сейчас съемки, если забыл. — А где обещанный выходной? — График показать? — Сегодня можно было бы и отдохнуть, — тихо сказал Кобяков, отступая. Я сам очень устал и отдых был бы как раз кстати, а тут работа, но раз начальник сказал снимаем, значит снимаем. Подготовка к съемкам была дольше, чем они сами. Сил улыбаться попросту не осталось, но от Влада снова исходил заряд бодрости, энергии и веселья, так что постепенно мы пришли в норму и сняли все почти одним дублем. К полуночи съемки были завершены. Половина команды уехали домой и на рабочем месте осталось десять человек из двадцати двух. — Завтра уже наступило, Влад, — Кобяков не унимался. — Ну, покажи! Или я сам пойду. — Домой пешком, — я не смог удержаться. — Банальщина, — хмыкнул Кобяков и приобнял Влада за плечи. — Покажи. — Ладно, — отчаялся тот. — У тебя будет пять минут. Кобяков удовлетворенно улыбнулся, и они в обнимку пошли смотреть наши «хоромы». Я остался внизу с ребятами из команды. Не успели мы толком поговорить, как с лестницы уже бежал довольный Кобяков, а за ним злой Влад. — Стой, — Влад догнал его. — Одно слово и ты едешь домой. — Да что ты злой такой? Мог бы, — Кобяков не договорил. Влад с силой толкнул его к выходу. Там их слышно уже не было, несмотря на полную тишину в комнате. — Влад, — обратился ко мне Макс, когда всем остальным стала безразлична дальнейшая судьба Кобякова. — Что происходит? — Мне откуда знать? — улыбка с моего лица не сползала. — Все шутишь, — лицо Макса скривилось в злобной ухмылке. — Шутник хренов. — Нельзя? — Интересно же, что такого там прячет Влад от нас всех, а Кобякову показал, — игнорируя вопрос, задумчиво произнес он. — От всех? — я удивился. Да, при команде я ни разу на третий этаж не поднимался, но я думал, что Влад сказал им. Или все-таки нет? Макс приблизился ко мне: — Ну, да. Или ты все же что-то знаешь? — его глаза округлились. — А, — протянул он. — Ты был там, да? Я запаниковал. Что отвечать? Если Влад им не сказал, значит на это есть причина и нельзя его подставлять, а если этот идиот Макс так шутит — нельзя говорить обратное. Блять. — Че ты доебался? — как можно спокойнее спросил я. Макс негромко засмеялся и отодвинулся: — Просто так, расслабься. Оставаться в его компании больше не хотелось, и недолго думая, я вышел на кухню. Получается, он не шутил? Влад просто сказал им не занимать третий этаж и не ходить туда, но при этом не сказал, что там живу я. Странно, где тогда я должен спать. На диване в гостиной? Как говорится, просили — получите. — Влад, — я наливал воду в стакан, когда на кухне оказался Бумага. — Джакузи ждет. Его голос заставил неприятно поежиться. Дневного спокойствия и умиротворения в нем уже не было. — Не хочу. — Почему? Я разозлился: — Вдруг из команды кто-то увидит, как я с тобой на третий этаж иду. — И что? Влад, у тебя все в порядке? — он говорил мягко, будто боясь разозлить еще больше. — Откуда вообще такие мысли? — Да так, слухи, знаешь ли. — Надевай плавки и пойдем, — вымученно вздохнув, сказал он и вышел из кухни. Идти не хотелось, но оставаться без объяснений не хотелось сильнее. Почему он делает из этого какую-то дурацкую тайну? Я не его любовник, в конце концов. Быстро переодевшись и проскочив мимо команды, я поднялся по лестнице и на втором этаже встретил Влада. Он смотрел в окно, опершись лбом о стекло. — Объясни тогда пойду. Влад еле заметно дернулся. — Что ты хочешь услышать, Глент? — он редко называл меня так вне съемок. — Глент хочет услышать, или правильнее сказать, узнать, где он ночует. — Будто не знаешь. — Я то может и знаю, но почему для остальных это секрет? — Это Макс тебе наплел? — улыбнулся Влад, оторвав взгляд от происходящего за окном. — Откуда я знаю наплел он или нет? — раздраженно спросил я, глядя на его довольное лицо. — Как ты мог попасться на его очередной прикол, Влад? — Может, я тебя проверял, — злость улетучилась. — Пошутили и хватит. Пойдем, нас ждет незабываемый вечер с Кобяковым. Я закатил глаз: — Его же не заткнешь. Зачем? — Не будет говорить, — Влад отвел взгляд и, помолчав, продолжил. — Ну, пока мы там сидим. — С трудом верится, — хмыкнул я.

***

— Глент, — Кобяков протянул мне пустой стакан. — Повтори. — Я тебе не бармен, — злобно сказал я, забирая стакан. — Никакого отдыха с тобой. — Бутылка ближе к тебе стоит. Так сложно налить? Я молча наполнил стакан виски и протянул ему. Было бы это что-то другое — я бы кинул. Блаженная тишина в компании Кобякова сменилась на непрекращающиеся звуки. Музыка и вечные вопросы Кобякова. Иногда он замолкал, смотря на небо, но уже через секунду тормошил нас и показывал звезды, которые были самолётами. — А, кстати, — Кобяков пьяно улыбнулся. — Вы же знаете, что вас это… Ну, шипперят. Я невольно улыбнулся. — Давно. И что? — Да смешно с этого каждый раз, — Кобяков отпил из стакана. — А меня с Серегой. Это же вообще бред. — Есть такое. Но к чему это? Обсуждали уже, — я посмотрел на него в упор. — Может тебе уже достаточно? — Хватит, — Влад раздраженно потер глаза. — Смените тему, а лучше вообще замолчите. К тебе относится, Кобяков. — Ладно, ладно, — он загадочно улыбнулся, но замолчал. — Да, Кобяков, лучше заткнись. Я опустошал очередной стакан с виски, наблюдая за Владом. Тот будто снова избегал зрительного контакта со мной и, не отрываясь, смотрел куда-то вдаль. Горячая вода и алкоголь приятно окутывали разум туманом, расслабляли тело и застоявшиеся мышцы. Эффект временный, но приятный. Кобяков наконец умолк и, наслаждаясь тишиной, я уснул.