Работник морга

«Всё точно в порядке?» — в голосе мужчины слышались нотки сомнения. Соя на подобное лишь мысленно хмыкнул — в его состоянии на большее надеяться было очень и очень глупо. — Да, если не считать то, что я готов продать душу дьяволу прямо сейчас. — прикрыв глаза, Кавата тяжело вздохнул. Маленькая солёная капля единственной слезы быстро пробежалась по щеке в направлении подбородка. «Не надо никого призывать или душу отдавать. Рин-чан уже едет к тебе!» — бодрый голос Рана внедрился в медленный разговор друзей и неприятно резанул по ушам. Не сразу поняв что именно тот сказал, Соя лишь удивлённо приподнял брови. — Ран? — на негромкий отклик голову к брату, судя по звуку, повернул Нахоя. Из-за закрытых глаз, младший близнец не мог сказать что именно было на его лице, но как он подозревает тот нахмурился. Ему совершенно не нравилось когда Хайтани выкидывал что-то подобное. «О, пусть Хоя не беспокоится, я уже ухожу~ Но скажи ему чтобы телефон возле себя держал.» — похоже, старший по ту сторону телефона очень хорошо знает рыжеволосого. Младший Кавата лишь тяжело вздохнул на подобное. — Ты к Рану? — немного позже, после того странного разговора, Соя наблюдал за злым братом уставшим взглядом. Возможно в обычном своём состоянии он отреагировал бы немного по-другому, но сил даже на мысли не было совсем. — Будь осторожен, не убей его. — О, нет. Он умрёт далеко не простой и мирной смертью. И вообще, ты что о нём беспокоишься? — отвлёкшись от шнурков на обуви, Нахоя повернулся к близнецу лицом. — Ну да. — спокойно кивнув, младший Кавата тяжело опирался на стену. — Если с ним что-то случится, Риндо будет очень тяжело. — А, ну конечно ни о ком кроме него ты даже беспокоится не собираешься. Когда свадьба? Меня хоть пригласишь? — нотки претензии в голосе изменились на насмешку. Даже напряжённые плечи как-то сразу немного расслабились. — О чём ты? Конечно да. Будешь провожать меня к алтарю, или хочешь просто постоять под дверью и поесть бесплатной еды? — проведя рукой по воздуху, словно говоря: «А? Всё будет так как ты хочешь, если попросишь. Смотри какой зал!» Больной сухо покашлял в сомкнутый кулак и слабо улыбнулся на громкий смех родственника. Абсолютно все их знакомые обожают шутить про свадьбу Сои и Риндо. Они даже уже распределили кто где будет сидеть и кто скажет первый тост. Их даже не интересует что мужчины не встречаются. «Правильно, зачем встречаться? Сразу женится просто прелестно!» — они были уверены — что-то между ними всё же сверкало. Хотя, скорее всего это просто дружеские беззлобные насмешки к которым, грешно, Соя привык. — Не забудь принять таблетки! Я приду вечером. — в раменную завалились и другие их друзья, выгнав Нахою отдыхать. Это не слишком надёжно, но то, что кроме Тосвы там также была Юзуха и Эмма очень и очень сильно расслабляло. Сейчас у старшего Кавата внеплановый отпуск примерно до выздоровления младшего брата из-за чего ему действительно нечем заняться. — Да, хорошо повеселись! — махнув рукой на прощание и направившись в гостиную, Соя оставил пластинку нужного лекарства в коридоре, совсем не желая пить. «Оно всё равно ничем не помогает. Зачем им давится?» — помотав головой на собственные мысли Кавата лёг на диван и включил телевизор. Медленно, но верно — очень скоро сознание вновь улетело в небытие, оставив бренное тело безвольно лежать на неудобном для сна диване. — Э-эй, Со-оя… просыпайся. — лёгкое похлопывание по плечам и мягкий голос вывел из сна тоже очень мягко. Медленно приподняв веки и немного размыто, но рассмотрев лицо близкого друга, голубоволосый так и не смог заставить себя встать или хотя бы приподнять голову. Он просто продолжил лежать так, как лёг изначально. — Привет? Как себя чувствуешь? — Нормально, а ты какими судьбами передо мной? — приглушённо промямлив ответ с новым вопросом, Кавата считал себя всё ещё спящим. Руки и ноги — да вообще всё тело — ощущались настолько приятно расслабленными, что мужчине не хотелось делать ни одного движения. Только дышать и только моргать. Только дышать и только моргать. — Да ты, я смотрю, совсем ничего не помнишь. — присев напротив красного из-за повышенной температуры лица, Риндо опирался подбородком на кисти рук. В глазах иногда проглядывалось беспокойство, но в целом, они были спокойны как море в штиль. … Возможно именно поэтому Кавата всё ещё не может заставить себя пошевелить даже пальцем. — Я пришёл потому что Нахоя попросил. — немного помолчав и понаблюдав, Хайтани встал. — Скорее всего, как он сказал, ты даже таблетки не выпьешь самостоятельно. — Это всё потому, что они не действуют… — отвернувшись к стенке дивана, больной приглушённо пробормотал еле различимые слова. Его не то чтобы что-то беспокоило… ему было немного стыдно. Старший брат точно преподнёс всё так, словно он настолько больной, что не может даже глаза открыть без последствий. «Нахоя, зачем же ты его позвал именно под таким предлогом?! Я же теперь будто бы избалованный ребёнок!» Мокрая от пота и красная от жара спина — одежда давно успела высохнуть и намокнуть как минимум трижды. Вместо обычных ночных штанов небесно-голубого цвета, сейчас Кавата был только в коротких синих шортах, из-за чего ноги были практически полностью оголены. Хайтани прекрасно видел насколько красное у его друга тело. Честно, сейчас кроме беспокойства за его состояния он также удивлялся как человек может настолько сильно покраснеть во время жара. Лично он вообще не краснел. Он наоборот, становился белым с зелёными пятнами на щеках и фиолетовыми кругами под глазами. Как говорит Ран — прекрасный мертвый наивысшего качества. Просто мечта. — Возможно ты просто не замечаешь их помощи? — зная от старшего Кавата, что именно младший должен принять. Хайтани, найдя нужную пластинку прямо у входа, сел в согнутых коленях Сои, по-доброму лаская его горячий бок. — Давай, ты примешь лекарство и попробуешь лучше сосредоточится на ощущениях? Хм? — Ах ты искуситель старый… Знаешь ведь что я не могу отказать когда ты так сильно просишь. — почесав указательным пальцем висок, больной тяжело вздохнул. — Давай сюда свои таблетки и воду. Слюны во рту полный ноль, словно высохла… — Эй, к твоему сведению я совсем нестарый! Мне только тридцать. — возмутившись, Риндо, однако, всё равно пошёл на кухню за водой. — А мне двадцать семь и одиннадцать месяцев. Теперь будешь знать, если не знал. — тяжело сглотнув белый кругляшок таблетки, в конце концов Кавата почувствовал себя немного лучше, он должен признать очевидное. — Спина болит. — Хочешь я отнесу тебя в кровать? — наклонив голову к плечу, в фиолетовых глазах засверкало любопытство. Хайтани всё ещё стоял рядом с диваном и, кажется, не собирался уходить. — Чего? Флиртуешь? — Да, нет. Я вполне серьёзно. К твоему сведению, ты выглядишь словно искупался в красной краске. А я, как твой верный друг, хочу облегчить твои страдания хоть немного. — Правда? Хорошо, если таково твоё желание — я разрешаю. Отнеси меня в спальню. Вот только аккуратно, ясно? Я тебе не мешок с картошкой… Встав, и примерившись как надёжнее будет взять, Риндо в конечном итоге добрался с горячей ношей на руках к кровати только через пятнадцать минут. Уже лёжа на ней, оба уставшие и оба рядышком, Соя внезапно повернулся на бок. — Риндо, а Риндо. — Хм? — повернувшись в ответ на оклик, мужчины оказались нос к носу и взглядом к взгляду. — Что? — А чего это ты ведёшь себя словно мы парочка? — Кавата медленно возвращался к своему обычному выражению лица. Грешно, но Риндо хочет чтобы тот почаще болел — во время болезни его лицо всегда принимает совершенно разные эмоции. — Может потому что мы парочка? — лениво протянув ответ, Хайтани прикрыл глаза. Он уже успел отвыкнуть от раздражённого лица близкого друга. То, что голос мягче растопленного зефира, а лицо словно смертельно обижен — создавало в его душе сильный диссонанс. Голова прямо шла кругом, словно он стоит на высоте тысячи и тысячи метров бездумно смотря вниз. — А если серьёзно, то мы точно были женаты в прошлой жизни. Или как ещё это объяснить? — Объяснить что? — Что ты такой злющий милашка даже когда косплееш рака. Хочется прям взять за щёки и тискать, тискать пока они не станут фиолетовыми. — Фу, отодвинься от меня, садюга… — Эй, это вообще-то обидно. И я не садист, а вполне нежный человек. — В прошлой жизни что-ли?

***

— Мужчина, Мужчина! Вы как?! Кто-нибудь вызовите скорую! — приглушённо, будто бы сквозь огромный кусок ваты, звучал встревоженный женский голос. Прохладные тонкие пальцы шустро ощупывали заднюю часть шеи, затем переднюю, а после цепко обхватили за безвольные кисти. Ханагаки не до конца понимал что происходит. По ощущениям он словно спал и не спал одновременно. Но, он бы не был собой, если бы быстро не осознал — его лапают! Точнее не так… его не пойми где лапает незнакомая женщина! В момент когда нос начал чесаться от пушистых волос, Такемичи не выдержал. Думалось ему, ещё хоть мгновение вот так вот полежит и прийдётся навещать психолога. И в этот раз даже не потому, что этот конченый псих приглашает его на чашку кофе в полночь. И, скорее всего, даже не к нему. В любом случае, если у него есть ещё хоть капля здравомыслия, он не пойдёт решать проблемы подобного спектра к нему. Ни за что. Не обращая абсолютно никакого внимания на тяжесть ресниц, Ханагаки моментально поднял веки, встречаясь с сосредоточенным женским взглядом. Девушка склонилась над ним и не сразу заметила, что тот пришёл в себя. Брюнет не знал как реагировать на очень близкие к нему губы. Закричать? Замычать? Ударить её? Как? Внутри зарождалось что-то на подобии растерянности. Возможно, это была паника. Мужчина не знал. В конце концов, не подвигав даже пальцем, Такемичи лишь беспомощно наблюдал за стрёмными (по его сугубому мнению) действия незнакомки. — Он проснулся! — с толпы зевак послышался громкий детский голос. В тот момент когда чужое лицо начало отдалятся, Ханагаки был готов в благодарность отдать ребёнку свою печень. Нет, его действительно не впечатлила возможность поцелуя с привлекательной женщиной. В конце концов, вообще возможность поцелуя его не прельщает. — Ой, простите! — резко отпрянув, его спасительница (хотя от чего она вообще его спасала? Непонятно…) низко поклонилась в знак раскаяния. Пробормотав что-то на подобии: «Мне очень жаль, прошу прощения…» Она внезапно встала и протянула ему руку. —? — нет, ну Ханагаки действительно туго соображает. Тупо уставившись на ухоженную ладонь, он не мог понять, что же от него хотят? — Хватайтесь, я помогу вам встать. — решив не брезговать, Такемичи цепко обхватил женский локоть. То, как сильно стиснули его конечность, если честно, заставило напрячься. — Спасибо. — осторожно осмотрев незнакомку с ног до головы, мужчина узнал в ней ту самую, которая стояла перед ним в метро. Ноги держали хорошо. Он даже не шатался, что несомненно его удивило. — Эм, простите… — робко дотронувшись к плечу, женщина неуверенно улыбнулась и слегка подалась вперёд. — Не хотите выпить чего-нибудь? — …Предпочитаю коньяк.

***

Ханагаки действительно обожал коньяк. Если говорить про предпочтения, то у него не было каких-то определённых марок на уме. Често, он совершенно в этом не разбирался. В особняке его матери, в оставленной комнате, хранится несколько бутылок подаренных ему Коконоем на случай «плохого настроения» что, к сожалению, ему не удалось забрать с собой. Не представляете как это его расстроило и расстраивает до сих пор. Сидя в ресторане мужчина внезапно понял — женщина то перед ним специально именно его выбрала. Впечатляюще разнообразное алкогольное меню, кажется, вместило в себя абсолютно все марки существующие на земле. Тело покрылось приятными мурашками. Женщина легко улыбалась и чувствовала себя, казалось, как рыба в воде. Её совершенно не удивили многочисленные сложные и вычурные названия написанные мелким шрифтом. — Что будете заказывать? — приятный официант с кудрявыми рыжими волосами вежливо улыбнулся. Идеально чистая форма с отсутствием каких либо складок или потёртостей приятно ложилась к взгляду и немного восхищала Ханагаки. Его вещи никогда настолько чистыми не были что бы он не делал. … Если честно делал он практически ничего, но фиг с этим. — Коньяк «Martell» — голос немного гнусавил, но в целом звучал как обычно. Мужчина, пусть и впервые в подобном заведении, но совершенно не чувствовал дискомфорта или неловкости. Ему было по большей части всё равно ведь ни люди его, ни он людей не знает и видит в первый и в последний раз. Посудачат они о нём между собой — и что? Пусть болтают на здоровье, ведь язык для этого и нужен. … Кто знал, что единственной маркой, которую он запомнил из всех тех на его полочке, будет именно «Martell». — «Denis Bachelet», пожалуйста. — посетительница практически не читая винную карту, отдала её сразу же назад. Она как будто ждала пока Ханагаки закажет, оценивающе всматриваясь в его лицо. — Предпочитаете виноградное бренди? —… — рассеяно кивнув, Такемичи равнодушно уставился в окно. — Знаете, занимать столик на подобной высоте не спросив у того, кого пригласили совсем невежливо. Вдруг я боюсь высоты? — Мой промах. Извиняюсь. — согласно кивнув, женщина откинулась на спинку стула. Ханагаки до сих пор не понимал зачем она занимает его время; чувство дежавю медленно заполняло грудь изнутри. Интересно, что это могло значить? Что же ждёт его дальше?