Бутылочку демонуса за этот столик

      Среда, 23:57.              Входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась — стёкла в близлежащих окнах пугливо задребезжали. Половицы жалобно простонали, а каменные статуи драконов, казалось, устало покачали головами, ведь главный шумопроизводитель Дома скорби торжественно прибыл в особняк.       — ХА-ХА-ХА, Великий Маммон вернулся! — он окинул взглядом прихожую и, недовольно цокнув языком, упёр руки в бока. — Эй, где все-то?! Чё никто не встречает суперуспешного и удачливого меня?!       — Маммон, чего ты разорался? Ночь на дворе, — в вестибюль неторопливо прошаркала Розалия.       Она была в домашнем комплекте одежды: спортивных штанах, майке и распахнутой кофте на молнии. Розалия зябко повела плечами и запахнула толстовку, сложив руки на груди.       — О, Ро! Пришла поприветствовать своего хозяина? — пошатываясь, он двинулся к девушке, на лице растянулась широченная улыбка. Розалия скривила губы, недовольно выгнув бровь. — Ты лучшая служанка, о которой можно мечтАААА, — мысок сапога каким-то неведомым образом зацепился за ковёр, и Маммон повалился на пол.       Проследив за фееричным падением, Розалия утомлённо прикрыла глаза, из горла вырвался тяжёлый выдох. Она вновь взглянула на Маммона: он, нисколько не волнуясь о своём местоположении, уютно свернулся клубочком, подложив руки под голову.       — Да ты издеваешься… — Розалия удручённо покачала головой и подошла к парню. — Эй, Маммон, подъём! — женская ладошка аккуратно похлопала по щеке, но это не возымело никакого эффекта. Розалия шумно фыркнула и залепила звонкую пощёчину, закричав на весь вестибюль: — Вставай, говорю!       Болезненный вопль отразился от стен, Маммон резво уселся, скрестив ноги.       — Ро, ты чё, совсем долбанулась?! Как ты обращаешься с таким важным демоном, как я?! — Маммон нахмурил брови, впившись в неё взглядом, руки вцепились в колени. — Ты вообще догоняешь, чё сёдня произошло?!       — Маммон, то, что ты сорвал куш в казино, не делает тебя каким-то особенным. А тот факт, что ты нажрался, не даёт тебе право вести себя, как последняя скотина!       — А? Откуда ты знаешь, где я был? — его глаза удивлённо расширились. — И чё, мне терь уже отпраздновать победу нельзя? Я ж ничё такого не сказал!       — От тебя вечно за версту несёт куревом, когда ты приходишь из казино. Уж не знаю, какая там должна стоять дымовуха, что ты насквозь пропитываешься дымом. — Розалия принюхалась, нос уловил запах дорогих сигар. — Тц, опять был в клубе с тем подпольным казино, где делают крупные ставки, — она тяжело вздохнула. — Теперь понятно, откуда в тебе сегодня столько спеси…       Маммон застыл на месте, лишь ошарашенно хлопая глазами. Сейчас он напоминал аквариумную рыбку, которая через толстые стёкла пыталась понять, что вообще происходит за пределами её маленького мирка.       — Ро, ты меня порой пугаешь…       — Пугаю? Хах, — рука легла на сердце, а на лице растянулась приветливая улыбка. Розалию можно было бы назвать милой, если бы от неё не исходила убийственная аура. — Я ещё даже не давала повода меня бояться, мой достопочтенный господин.       Маммон судорожно сглотнул. Розалия многое спускала ему с рук и пропускала мимо ушей, но было то, с чем она не собиралась мириться: с его идиотской привычкой ни с того ни с сего называть её слугой, а его — её хозяином. Маммон это прекрасно знал и уже почти научился сдерживать эти глупые порывы, но демонус напрочь стёр знания, столь необходимые для выживания рядом с его человеком.       Её губы исказились в кривой усмешке, пальцы обхватили ухо Маммона и, выкрутив, потянули вверх.       — ААА, больно! БОЛЬНО! — он тут же подскочил на ноги, мучительно скривившись в лице. Взгляд прояснился. Маммон даже частично протрезвел. — Какого чёрта ты творишь, Ро?!       — Ох, я-то? Просто прибираюсь, — с невозмутимым видом ответила Розалия. — Ни к чему, чтобы твоя бухая тушка захламляла пол.       — Тц, ты порой ведёшь себя, как Люцифер! — Маммон усиленно тёр раскрасневшееся ухо.       — Если ты ещё что-нибудь не то ляпнешь или назовёшь меня как-то не так, МАММОООН, то Люцифер покажется тебя невинным ангелочком! — Маммон вздрогнул: его имя Розалия протянула в той же манере, что и его старший брат, когда тот злился. — Я ясно выражаюсь? — он нервно сглотнул и выдавил из себя кивок. Она устало выдохнула и уже спокойно произнесла: — Идём, провожу тебя до спальни, а то ещё где-то заплутаешь…       Розалия взяла его под руку, и они неспешно пошли в сторону жилых комнат.       — Хе-хе, всё-таки ты не в силах устоять перед таким крутым парнем, как я! Не зря же я твой первый!       — Маммон, ей богу, лучше молчи, — Розалия ощутила, как от всех этих разговоров начинала побаливать голова. — А то потом не удивляйся, если «случайно» свалишься с лестницы…       Маммон вздрогнул и резко смолк. Тем не менее синие глаза на мгновение сфокусировались на его спутнице, с интересом рассматривая. Что-то в этой властности и жестокой заботе явно привлекало его. Ощутив чужой взгляд, Розалия посмотрела на него. Щёки тут же вспыхнули, и Маммон робко опустил глаза. Она весело хмыкнула, на губах расцвела мягкая улыбка, и Розалия наконец ощутила, как к ней возвращается привычное самообладание, а на душе становиться тепло и спокойно.       Вскоре они добрались до спальни. Розалия окинула комнату тяжёлым взглядом и потащила демона в сторону кровати. За время их пути Маммона вновь накрыла сонливость, и теперь ей приходилось чуть ли не тащить его на себе, а куча препятствий и бардак на полу явно не облегчали продвижение.       — Маммон, аккуратней, тут ступеньки.       Маммон сделал усилие и, как истинный герой, преодолел последнее препятствие, отделяющее его от мягкого матраса. Он плюхнулся на кровать, Розалия устало повалилась рядом.       — Пф, вот нафига было делать такой подъём? Удивительно, как ты после всех своих попоек тут до сих пор нос не расшиб, — она приняла сидячее положение и глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание.       — Хе-хе, Великого Маммона не одолеть какому-то глупому паркету! — радостно оповестил он и в полудрёме положил голову на её плечо.       Розалия перевела на него взгляд: на лице Маммона расцвета довольная улыбка.       — Ах, и как ты умудряешься быть таким беззаботным? — она удручённо вздохнула. — Мне бы хоть денёк пожить, ни о чём и ни о ком не беспокоясь. А то вчера пришлось Вела тащить домой, сегодня — Асмо, к тому же они… — она резко осеклась, сердце беспокойно забилось. С губ сорвался тихий шёпот: — Они меня так с ума сведут…       Розалия прикрыла глаза. Тишина начинала убаюкивать, да и усталость брала своё, как вдруг её резко повалили на спину и прижали к матрасу, руки оказались над головой, перехваченные мужской ладонью за запястья. Веки широко распахнулись: взор заполнил взгляд синих глаз. Ещё буквально секунду назад Маммон выглядел необычайно вялым и сонным, но сейчас его переполняла энергия… и раздражение. Губы сложились в тонкую линию, брови грузно нависли над глазами, а взгляд небесной радужки впивался в девушку тонкими иглами льда.       — Маммон?.. — Розалия потерянно захлопала глазами, а затем, придя в себя, дёрнула руками, порываясь высвободиться. — Какого хрена ты творишь?!       — Это я у тя должен спросить! С какого ты думаешь о других парнях, когда находишься со мной наедине?! — свободная рука сжалась в кулак, сминая покрывало. — Ты слишком много позволяешь моим братьям. Вот почему ты вечно такая, Ро?! Почему ты ни черта не понимаешь?! Почему до тебя не доходит, как сильно я тебя… — Маммон резко замолчал, голова понуро опустилась. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вздох и вновь перевёл на неё взгляд. — Я люблю тебя, Роза. Ты просто не представляешь, как безумно я тебя люблю.       — Маммон…       — Так что я не хочу видеть, не хочу знать, что ты уделяешь внимание другим! Ты моя! Ты должна и будешь принадлежать только мне и никому больше! И раз уж мои слова до тя плохо доходят… — его лицо зависло в паре сантиметрах от её, горячее дыхание опалило губы, и Розалия почувствовала, как щёки охватил жар. Маммон приковал её взгляд к себе. В его глазах отражалась необычайная серьёзность, но вместе с тем в них плескалась всепоглощающая жадность, смешанная со страстью и сжигающей намертво влюблённостью. Его ладонь легла на её щёку, нежно поглаживая большим пальцем. — …То мне придётся показать, что я имею в виду, — тихий шёпот прозвучал неожиданно ласково, с каждым словом сковывая сердце демоническими оковами. Оковами, из которых уже не вырваться.       Маммон накрыл её губы, впиваясь страстным поцелуем. Розалия, сбитая напором его слов, утратила возможность к защите, губы разомкнулись. Он тут же воспользовался шансом и углубил поцелуй. Его язык властно и неудержимо хозяйничал во рту, губы пылко сминали её, заставляя ощущать только его одного, делая центром её мира.       Чем страстнее он её целовал, тем ощутимее оседал на языке терпко-сладкий вкус демонуса. Стойкий привкус напитка прочно засел у него во рту, заставляя тянуться навстречу, хотеть вобрать его в себя.       Розалии не нравился табачный дым, но запах дорогих сигар, впитавшийся в его одежду и волосы, обладал утончённым горьковатым ароматом, который раздразнивал обоняние. Вместе с шлейфом его парфюма этот запах кружил голову, делая девушку податливой и чувствительной.       Мужская ладонь легла на шею и медленно заскользила ниже. Не прерывая поцелуй, Маммон огладил её грудь, провёл по животу, затем пальцы сжали бедро, закидывая её ногу себе на талию. Розалия шумно выдохнула ему в губы, с явным недовольством перехватывая контроль и остервенело целуя. Руки дёрнулись, порываясь вырваться из хватки. Маммон послушно убрал ладонь. Стоило ей обрести свободу, как Розалия обхватила его за спину, пальцы смяли куртку, царапая ногтями кожу даже сквозь одежду. Маммон довольно хмыкнул, словно знал, что так будет, и стал неудержимо скользить по её телу уже двумя руками. Каждое прикосновение вызывало в ней трепет, тело дрожало от удовольствия, а по коже бегали игривые мурашки.       Вскоре движения стали нарочито медленными и тягучими, но после раннего буйства страсти Розалии казалось, что его прикосновений невыносимо мало. Поцелуи стали более яростными и дикими, будто она заразилась его жадностью. Розалия сжала пальцы, комкая ткань верхней одежды, и резко дёрнула вниз — куртка высвободила его руки и полетела на пол. Ладони легли на плечи, скользя по участкам кожи, не скрывающимся под футболкой.       — Ро… — хрипло выдохнул Маммон, разорвав поцелуй.       Лица замерли напротив друг друга, тяжёлое дыхание переплеталось, опаляя и так горевшую кожу. Внезапная передышка заставила осознать, как быстро колотились сердца, а дыхание сбилось.       — Маммон, — Розалия нежно коснулась подушечками пальцев его щеки.       Он повернул голову, оставляя на внутренней части кисти невесомый поцелуй. Маммон накрыл её ладонь, губы прикоснулись к запястью, а затем потянулись к шее. Розалия откинула голову, позволяя ласкать себя. Маммон неспешно и как-то лениво покрывал кожу дорожкой из поцелуев, спускаясь всё ниже. Нос уткнулся в грудь, и Розалия почувствовала, как внезапно стало труднее дышать. Тело сковала тяжесть, и всё замерло. Она приподняла голову, ресницы потерянно затрепетали.       — Маммон?       Розалия провела по белым волосам и потрясла Маммона за плечо, но тот не отвечал. До слуха донеслось тихое сопение, и всё встало на свои места: он умудрился заснуть прямо у неё на груди, крепко сжимая её в кольце своих рук.       — Он… уснул? Я думала, в подобную ситуацию можно только с Бельфи попасть. Это же сколько надо было выпить-то?.. — Розалия разочарованно выдохнула и попыталась выбраться из-под демона, но ничего не вышло: она была полностью в его плену. — Ну замечательно! Мало того, что распалил меня всю до предела, так ещё и нормальный сон мне сегодня не светит, — Розалия закрыла глаза, смирившись со своей участью, и, на удивление быстро засыпая, напоследок произнесла: — Тц, в следующий раз я оставлю тебя в вестибюле и даже пледа не принесу. Так что наслаждайся… пока можешь… Маммон…