Хочется

                    В квартире стоит кромешная тьма, с улицы раздаются звуки автомобилей, стук музыки где-то вдалеке, чьи-то пьяные возгласы прямо у подъезда. В ногах уютно свернулась Саванна, мягко касаясь своей пушистой шерстью его колена. Если бы здесь не было так темно, он бы повернул голову, чтобы в который раз увидеть рядом пустующую подушку. Хорошо, что тут нет никакого света. Хотя всё ещё чего-то не хватает.       Почему-то неосознанно хочется повернуться и обнять то, что должно прямо сейчас лежать рядом, но там ничего не лежит, точнее, никто. В привычку вошло оставлять в той стороне одеяло, чтобы обмануть самого себя. Только сон всё равно так и не шёл. Всё бессмысленно.       На задворках разума бьётся несчастной птицей мысль о том, что надо взять телефон и набрать нужный номер. Нужный номер всё равно не ответит.       Он осторожно отодвигается от кошки, чтобы не разбудить её, после чего поднимается с кровати и идёт на кухню, один раз чуть не спотыкается обо что-то. Слышит лёгкий стук — Саванна проснулась и идёт за ним. Через несколько секунд они вместе стоят сначала у стола, потом у холодильника. Резкий свет бьёт по глазам, но ничто уже не может сделать хуже. Есть совсем не хочется, но что-то внутри яростно хочет отгородиться таким способом от чего-то другого, довольно болезненного. Кица и не против. Саванна мурчит и трётся об его ногу, прося и ей дать что-нибудь.       Холодильник остаётся открытым, свет включать совсем не хочется, да и какая разница, под каким освещением есть не имеющую вкуса еду.       Проходит ещё одна ночь.              

***

                    Кица не понимал, что с ним происходит. Впрочем, может и понимал, только не знал, почему. Почему это происходит? С чего вдруг в нём проснулось всё то, что он когда-то с таким трудом старался уничтожить в себе? Зачем это с ним случилось? Зачем Кристофер появился в его жизни? Крициану и так хорошо жилось… Сейчас хотелось бы ещё лучше…       Где-то в ящике лежит аккуратно сложенный листик в клеточку с красивыми строчками. Тот самый стих, который он когда-то выбросил, даже не дочитав, а потом просил написать его заново. Слишком долго просил. Почему сейчас так хочется перечитать его? Нет, он не будет читать. Его не должно это никак трогать. А те ужасно неловкие просьбы возобновить когда-то написанное ничего не значат.       Тем не менее, он идёт и достаёт его, возвращаясь снова на кровать. Разворачивает совсем не помятый лист и вчитывается несколько раз. В голове звучит голос кудрявого поэта. А следом каждый его отказ писать что-то новое о них. Каждый более нервный и унылый. Как будто он уже тогда знал, к чему они придут. Кица тоже знал, что его парень втайне всё же пишет о них, но сразу же избавляется от каждой новой работы. Кица тоже писал о них музыку, но в отличие от него хранил её в укромных местах. Странно самому себе признаваться, что всё уже давно не просто так.       Уже почти неделя прошла, а спокойствие всё не наступает. Каждый день начинается с воспоминаний о горькой фразы об их отношениях и той злосчастной паузе, которую захотел Франц. Ничего слушать не пожелал, захотел разобраться. Что, если вернётся с вердиктом о расставании? Кем тогда заполнять эту пустоту в доме? Как приучать себя к его отсутствию рядом с собой? А главное… Почему именно сейчас? В их пространстве, кажется, давно нет никого постороннего. Они были когда-то, но со временем появилась потребность только в одном человеке. И теперь этого человека не было рядом.       Казалось бы, можно порадоваться. Вспоминая их прошлые отношения, надо бы вздохнуть спокойно, что сейчас этого маньяка-ревнивца нет рядом, а ещё вдобавок молиться, чтобы он больше не вернулся. Как-то не хочется. Они всегда были слишком разными друг для друга. Нежная кошка и агрессивный пёс. Но рядом с друг другом они кардинально менялись этими ролями. И никому не могло быть хорошо. А почему-то было.       Давно забытый уют и теплота любви. Слишком странно и непривычно. Правда, больше бы это обозначение подошло под нынешнюю ситуацию.       Ему откровенно неуютно без Кристофера рядом.       Вообще-то, он может сейчас заниматься чем угодно. Делать всё, что только захочется. Только вот проблема всё ещё остаётся — ему ничего не хочется. А звонки бесполезны — парень игнорирует их. Но в чёрный список не добавил — вздох с облегчением. Внезапным становится осознание полного отсутствия друзей. Вообще хоть каких-то людей, с которыми можно было бы провести время и поговорить. И единственный лучший друг сейчас как раз не желает с ним видеться. Точно ли он правильно поступал всё это время?       Что ж, впереди ещё одна бессонная ночь.              

***

                    Хочется выместить свою пустоту на бумаге. Чистый лист так и остаётся чистым. Он не может выдавить из себя абсолютно ничего.       Пиликает что-то печальное на клавишах, даже не понимает что. Никакой мотивации, никакого вдохновения. Вдохновение в том самом человеке, где-то далеко, не столько физически, сколько ментально. Внезапно пробивает желание сыграть абсолютно всё написанное в честь них, когда парень вернётся. Чтобы больше не хотел уходить. Романтика не вызывала никаких приятных чувств, внутренний блок не позволял проявлять какие-то чувства, но чувство одиночества рушило всё в хлам. Полюбит ли парень этого другого человека? А любит ли он сам?       Саванна обеспокоенно мурлычет, думая, наверное, что он в конце концов просто заплачет. Но с чего он должен плакать? Разве есть какой-то повод? Ему не грустно, ему не больно. Ему просто никак. Он испытывает постоянный дискомфорт, непонятную тоску и тяжесть. Это ведь не повод для слёз. Может быть. Хочется только головой об стену биться. Кстати, иногда действительно помогает. Правда, эффект не очень-то долгий.       А когда он вообще плакал в последний раз?       Взгляд вдруг падает на небольшую книгу рядом со слегка увядшим растением в горшочке на подоконнике, и эта мысль испаряется из головы. Появляется отстранённая вина за то, что забыл о нём позаботиться.       Он поливает сухую землю и берёт в руки лежащую рядом книгу, перелистывая страницы, даже не вчитываясь. Такое бессмысленное действие придаёт немного сил. Правда, все они тут же испаряются, и он снова безжизненно валяется на кровати, смотря в потолок. Саванна, встревоженная таким поведением своего хозяина, отчаянно старается привести его в чувства, топчась лапками по всему телу. Парень гладит её и разговаривает, её старания достигают его души, но что-то всё равно не позволяет ему всплыть. Саванна же укладывается рядом и мурчит.              

***

                    В попытках отвлечься он хоть с трудом, но заставляет себя готовить. В холодильнике мало что можно найти, в магазин желания идти нет (вдруг уйдёт, а в это время вернётся он?), что-то заказывать тоже. Из оставшихся продуктов делает что-то, а потом всё снова по-новой. Всё чаще ему хочется спать. Желания подниматься с кровати нет. Кто ж знал, что на него вот так может повлиять какой-то человек…       Всё чаще начинает возникать желание переставлять и перебирать какие-то вещи. В частности, пересекающееся с желанием хоть чем-то занять себя. От постоянного бесцельного лежания начинало болеть всё, что только могло. Впервые за всё время пришла в голову мысль, что нельзя так загонять себя. Хоть это и выходит непроизвольно.       Новая попытка дозвониться, но всё такая же бессмысленная.              

***

                    Один день шёл за другим, и уже новая неделя подходила к концу. И ничего не изменилось. Он как будто застрял во временной петле, каждый день был какой-то неудачной копией предыдущего, и это ужасно нервировало. Но пробуждало хоть какие-то эмоции. Правда, теперь уже казалось, что это никогда не закончится.       • • •       Когда тишину, которая уже попросту сама звенела в ушах, прерывает короткий звук звонка в дверь, Крициан думает, что ему начинает что-то мерещиться. Но уже через несколько секунд раздался ещё один звонок. Потом ещё один. В тот момент он резко вскочил и чуть не рухнул на пол от того, как потемнело в глазах и что-то надавило ему на голову. Но, удержавшись на ногах, он побежал к двери и, не смотря в глазок, одним движением резко распахнул её, чуть не ударив таким образом того, кто стоял снаружи.       Дыхание напрочь сбивается, все стихшие эмоции накатывают на Лавэнэ новой и слишком большой волной, отчего сердце в груди забивается как бешеное.        Он замирает во взгляде на такие же блестящие невыносимой тоской глаза, и всё его тело, все внутренности, вся душа, всё, скованное жёсткими холодными цепями, в тот же миг освобождается.