В плену у сумасшедшего

Кончики тонких пальцев касались холодных ворот. Всего лишь толкнуть от себя огромную калитку, и мир Мэнора, этого восхитительного особняка, вновь поглотит. Может, он уже вернулся? Может, они с Гарри уже тут? Рука надавила на гладкую поверхность, но тут же, будто обожженная, дернулась, прижалась к груди. А вдруг Гарри не успел? Вдруг Черная Метка рассыпалась, забирая с собой Драко Малфоя до появления Гарри? Вдруг Малфой уже мертв? Высокая трава сзади тихо колыхнулась, как от порыва ветра. Но ветра не было. Гермиона резко повернулась. Сзади был Малфой. Целый и невредимый. Грязный, в обгорелом пиджаке, с копотью на волосах и на лице, но с тем же наифальшивейшим льдом во взгляде и презрительностью в улыбке. С ленивой красотой усталых, но плавных жестов, идеальной осанкой, легкой поступью. Она чуть было не вскрикнула. Чуть не завопила его имя. Сердце в ее груди колотилось часто-часто, а ноги будто приросли к земле, не давая возможности наброситься на него, повалить на землю, ударить по лицу и, черт возьми, не выпускать из крепких объятий хотя бы несколько секунд. - Чего уставилась, Грейнджер? Или я настолько сексуален даже после нескольких дней без душа? Она ожидала чего-то подобного, она ожидала таких слов. Она и не надеялась, что он изменится за эти несколько дней. А впрочем, с чего бы ему меняться? Но Грейнджер не отвела взгляда. Она упрямо продолжала пожирать его глазами. Отмечать про себя что-то. Сейчас он выглядел примерно так же, как после освобождения из Азкабана. Или нет? Совсем не так? После освобождения из Азкабана он язвил от безысходности, сыпал грубостью за собственную боль. Затравленность во взгляде. Искренность в презрительной улыбке. Ненависть к окружающим и явная нелюбовь к себе. А сейчас? А сейчас неизменная Малфоевская ухмылка больше напоминала улыбку, за фальшивой надменностью в глазах скрывалось нечто иное. Спокойствие и ни следа былого безумия. - Драко Малфой... - пробуя на вкус буквы его имени. Помнится, Рону когда-то его имя показалось смешным. А ей сейчас кажется смешным имя Рональд. - Драко Малфой... Драко... - Греээйнджер? - белесая бровь взметнулась вверх. Непонимание? Нет. Понимание абсолютное. Просто желание его скрыть. Скрыть то, что скрываться больше не хочет. Голова девушки склонилась к плечу. Глаза сощурились. Носик смешно сморщился. Взгляд проник внутрь Малфоя. И Малфой это почувствовал. Почувствовал ее взгляд... в себе. Внутри себя. Взгляд, гуляющий по светлым закоулкам грешной души. Губы приоткрылись, сцепленные зубы разжались. Это попытка сказать хоть слово. Как-то назвать то, что творится в самом себе. - Грейнджер... - уже не иронично и совсем не фальшиво. Он выдохнул ее фамилию. И едва сдержался, чтобы не выдохнуть еще и ее имя. Она неосознанно сделала шаг назад. Врезалась задом в калитку, и калитка открылась, отчего Гермиона буквально ввалилась на территорию поместья. В сад Нарциссы Малфой, что так восхищал ее. Нечто отдаленно напоминающее смех прозвенело над ее ухом, тонкие руки вмиг оказавшегося рядом парня спасали ее от падения. - Малфой! - уже весело и почти радостно. С блеском в глазах. Слишком громко звучал безмолвный диалог ее глаз и его души. Слишком сильно пульсировало в ее венах, и немного больно давили виски. От предвкушения закружилась голова. А Малфой был спокоен. Ни боли в висках, ни учащенного сердцебиения. Губы Малфоя легко коснулись ее лба. Это уже точно не проделки Мэнора. - Все будет хорошо? Ты больше не исчезнешь? - Только если Поттер или Уизли не растреплют в Министерстве о моей маленькой проказе и меня снова не упекут в Азкабан. - Значит, все будет замечательно. Им больше не нужно было слов и объяснений. Этой разлуки, этого страха никогда снова не оказаться вместе в одной гостиной хватило, чтобы понять, насколько близки и дороги они стали друг другу. Насколько они хотели близости друг с другом. Заключение Малфоя в собственном доме вскоре закончится, но его тюремщица останется с ним навсегда. Когда-нибудь Малфой научится не кривиться презрительно при виде Рональда Уизли, не бросать язвительных шуток в сторону Гарри Поттера и его жены. Тогда, когда сын его и Гермионы, которую он все-таки позволит себе называть по имени, будет стоять на платформе девять и три четверти, Драко Малфой пожмет руку подошедшему поздороваться Поттеру. И даже улыбнется располневшему Рону Уизли, держащему под руку светловолосую красавицу-жену. Когда силуэт сына скроется в вагоне, Драко Малфой тихо скажет сам себе: "Теперь все точно хорошо". А потом обнимет жену и уйдет. В Мэнор, который перестанет быть пленом для обоих.