Ужасное лечение
27 мая 2023 г., 22:38
Глеб подхватил Нику и развернул, уже сидя на асфальте, к себе лицом. Стрельцова ни на что не реагировала, ни на встряску, ни на крики. Само собой, эта сцена не осталась без внимания прохожих. Глеб в панике взял Нику на руки и понес к машине, держась за мысль о том, что все обойдется. Его опасения, к несчастью, подтвердились и, возможно, закончатся весьма печально. Сбросив геолокацию Насте, Глеб незамедлительно поехал в больницу.
***
После приезда Глеба с Никой в больницу подоспела Настя, нервная и запыхавшаяся. — Где Ника? — в попытке отдышаться спросила Настя. — В реанимации. — Глеб сидел у самого кабинета, подперев голову руками. — И что теперь будет? — немощно рухнула на кресло рядом с Глебом Настя. — Ещё чуть-чуть и она бы уехала, Насть. — Голубин смотрел в пустоту и ни на что более не реагировал.***
Врачи работали оперативно, каждая минута жизни была на счету. — Пульса нет. — определила медсестра в голубом халате. Завели дефибриллятор на пятьдесят. Не сработало. Завели на сто. Снова то же самое...***
За реанимацией стояло безмолвие, и никто не готов был разорвать эту тишь первым. Из кабинета вышла та самая медсестра. По ее виду не стоило ждать хороших новостей. Глеб в момент пришел в себя и, как и Настя, обратил внимание на медсестру. — Как она? Но слова медсестры просто убили их. — Мне жаль, но едва ли мы успели подключить ее к капельнице, сердце встало. Сейчас пытаемся его завести, но... Не успела медсестра договорить свои мысли, как послышался возглас из губ Насти. Девушка схватилась за сердце и рухнула на пол. Глеб же не мог поверить в услышанное, казалось, что все это ложь, неправда, что Ника просто так шутит над ними. Жестоко шутит. Уж лучше это было бы так. — Что вы хотите этим сказать? — пытаясь прийти в себя, задал вопрос Глеб. — Я хочу сказать, что не могу давать ложных надежд. В общем, готовьтесь к любому исходу, вплоть до самого ужасного. — поняв, что Насте действительно нехорошо, медсестра суетливо побежала за свободными врачами. И вскоре Настю отвели в свободную палату. Как позже оказалось, обострилась тахикардия. Глеб остался один. Снова. Усевшись на полу возле кабинета, Глеб ощутил некую беспомощность в данной ситуации. Это, наверное, одна из немногих вещей, на которую он не в силах повлиять. В его распоряжении лишь только минуты (а может, и часы) мучительных ожиданий чего-то, хорошего или плохого — пока не известно. Он плакал и успокаивался, затем снова плакал. И так по новой из раза в раз.***
Через несколько часов мучений вышел главврач. Глеб по-прежнему сидел на месте и трясся от страха. На мгновение он оказался в теле Ники, проникся её чувствами и болью насквозь. — Пациентка осталась жива, но в критическом состоянии. Сейчас она спит. Глеб, не в силах что-либо отвечать, протянул смятые результаты экспертизы. Главврач принял документ и немного помрачнел, вернулся в кабинет. «Кто же подсадил тебя на эту дрянь, Ника? Кто?» *** Ещё через полчаса все стало конкретно очевидно: Ника, как выяснилось по результату, находилась в таком состоянии из-за передозировки морфина. Этот результат экспертизы в разы облегчил работу медперсонала. — Мы вкололи ей антидод. За ночь он должен поспособствовать выведению морфина из организма. Но, правда, пациентку ждёт очень мучительная ночь. — эти слова одновременно и радовали, и огорчали. Сколько ж можно уже страдать этой ни в чем не повинной девочке? Ведь Ника просто любила и хотела быть любимой.***
Ночь проходила ужасно. Глеб, находившись по ту сторону двери, отчётливо слышал душераздирающие крики боли. «Она горит в адском огне, а я ничем не могу помочь ей.» — слёзы в глазах закончились. Плакать хотелось, но не получалось. На смену им пришли лишь разбитость и опустошенность. За все время ещё несколько раз подходил доктор с примитивными вопросами о самочувствии. Глеб на это лишь устало отмахивался, ничего не говорил. У палаты Ники дежурили врачи, проверяющие переодически ее состояние. — Если в дальнейшем не будет никаких осложнений, можно будет перевести её в палату. — говорили они.
