BAD BOY

      Низ живот ужасно резало. Это сводило с ума. — Позвони Насте, пусть она приедет. — держась за живот и свернувшись в клубок, попросила Ника Даню.       Даня молча взял Нику на руки и вынес из дома. Открыв дверь в машине, положил Нику на заднее сиденье.       До ближайшей больницы ехать примерно сорок минут, но Даня под болезненными стонами Ники докатил за двадцать. Дальше все как в тумане. Даня занёс Нику в больницу, её положили на каталку и...

***

      Проснувшись, Ника поднялась с койки, живот болезненно тянуло. Поднявшись на ноги, Ника подошла к зеркалу во весь рост, стоящему возле окон. Увидев себя в отражении, Ника побледнела. На ее лице читался кошмар. Запустив свою тонкую ладонь под длинную серую футболку, Ника провела по животу. На глазах наворачивались слезы, сердце дрогнуло, все рухнуло. — Нет, — всхлипывая, прошептала Ника, — нет, нет, нет...       В палату забежала обеспокоенная Настя. В правой руке девушка держала черный готический рюкзак с вещами, но, невольно переведя свой испуганный взгляд на отражение, её хватка ослабла и рюкзак с приглушённым «бам» упал на идеально чистый кафель белого цвета. — Ника?..       Ника, ничего не ответив, продолжала повторять: — Нет, нет, — неразборчивое хлюпанье резко сорвалось на истошный крик, — нет, нет, нет!       Обнаженные колени затряслись и подкосились, Нику начало лихорадить. Настя на бегу поймала подругу у самого пола, не дав той разбить голову. Окончательно сорвавшись, Ника начала бить Настю в грудь в попытках вырваться, но вскоре силы покинули ее, руки, становясь ватными, перестали слушаться, глаза закрывались. — Ника, — по богровевшим щекам Насти покатился град слез, глаза покраснели, капилляры показались из белков.       

***

      В этот пасмурный день Ника чувствовала себя по-особенному лихо: чувство пустоты вновь и вновь вгоняло её в депрессию. Да, этот ребенок незапланированный, да, нежеланный. Но это ребенок. Нельзя наделять его подобной участью. Любая мать, пусть изредка, пусть в неделю раз, но чувствовала в себе тоску, даже если она сама решила избавиться от не родившегося дитя.

***

      Днём позже пожаловал в палату обеспокоенный Глеб. Он принес, как не странно, две розы. В ответ на этот знак Ника с неприязнью покосилась. Он что, издевается? — Мне жаль. — первое, что произнес Глеб, опустив глаза в пол. — Поговорить хочешь? — с осторожностью спросила Ника.       Глеб сел рядом с Никой на краешек койки. — Я переживал, вот и приехал поддержать. — Ты ведь хотел этого, да? — сложив руки на груди. — Зачем мне хотеть того, что тебе могло бы навредить? — Не прикидывайся, — Ника была настроена не очень доброжелательно, — в душе тебе было обидно.       Глеб положил розы на деревянную тумбу, чуть помолчал, после продолжил: — Ты бы лучше друзей выбирала. — В смысле? Ты о ком? — непринужденно спросила Ника — Ребенок то твой умер не сам.       Ника непонимающе выгнула бровь. — Не говори ерунду. Врачи сделали это, чтобы спасти меня! — уже не выдержав, вскрикнула Ника. — Да! — не отступал Глеб, вскочив с места. — Однако на это нужно согласие! — Но я не... — Верно. — глаза Глеба расширились в огне раздражения. — Его дали за тебя. — Хочешь сказать, что это ты дал, верно? — уже еле сдерживая слезы. — Подумай хорошенько, кто мог это сделать.       Ника замолчала. Если не Глеб, то кто? Или он снова врёт в своей манере? — Если никто на ум не приходит, спроси у Насти.       После этих слов Глеб сразу же покинул палату, оставив Нику один на один с непонятками. В слова Глеба Ника не верила, не могла лучшая подруга так с ней поступить. Нике просто не хотелось в это верить. Но самая отдаленная часть мозга настаивала на том, что нужно вызвать Настю, так сказать, на очную ставку. Едва ли сдерживая эмоции, Ника набрала номер Насти и сообщила, что ждёт ее на разговор. И уже через часок-другой Настя стояла перед Никой в непонятливом состоянии. — Ну и зачем ты так поступила? — ожидая, что подруга сама раскается, спокойно спросила Ника. — Что? Что я сделала? — непонимающе спросила Настя, по-прежнему о чем-то сильно переживая. — Не строй дуру из себя. — угрюмость сменилась улыбкой. — Зачем было так поступать? Что я сделала тебе, что заслужила такое?       И тут Настя сдалась. — Я не знала как поступить иначе. Прости. Мне пришлось все рассказать тете Марине. — Так ты ещё и родителям все рассказала. — Ника схватила Настю за волосы и притянула к себе. — Какая же ты хреновая лгунья, Насть. — Отпусти. — заскулила Настя , схватившись за Никино запястье в попытке ущипнуть. — Прошу. Мне больно. — Тебе больно? — сделала наигранно испуганное лицо Ника. — А мне, по-твоему, не было больно все эти недели? — Ника дала Насте пощёчину, не рассчитывая силу.       Настя повалилась на кафель, держась за горящую щеку. На ресницах можно было разглядеть капельку слезы. Ника навалилась сверху и снова дала Насте по уже другой щеке. — Мне не больно было все эти месяцы? — затем ещё и ещё. — Ты не представляешь, как мне было плохо.       Вовремя остановившись, Ника поняла, что натворила, однако о содеянном ни капли не пожалела. Снова схватив измученную Настю за волосы, поспешно выталкнула ее из палаты. — А теперь вон пошла.       Закрыв за собой дверь, Ника села на пол и положила руку на макушку. Заболела голова. На когда-то белом кафеле теперь виднелись брызги крови.