Зайчик

      тёплый день, датированный двадцать четвертым апреля, начинается приветливым ярким солнцем, которое совсем не греет, но освещает городские многоэтажки, принося радость в дом. корзиночки с крашенными яйцами и конфетами, аккуратно расставлены в прихожей на полочках, подвязаны ленточками и выложенны бежевой декоративной соломкой. разноцветные обертки поблескивают, из-за света, проникающего в комнату.       топот детских ножек на лестничной клетке, оповещает о скором приходе гостей — ребятишек, прославляющих Господа. стук в соседнюю квартиру, восторженные голоса, приветствующих детей пары. шум пакетов, в которые опускают сладости, стихи о возрождении Христа и снова этот топот крохотных ножек.       тук-тук-тук       шаги Юльки в прихожей, вновь нежные голоса и шуршание. она всегда любила церковные праздники, считая их способом успокоения и очищения души. ей было приятно общество малышей, которые так радостно, ещё многого не знающие о Господе, прославляли его, протягивая крохотными ручками пакеты.       Бумага, в одиночестве курил на балконе, не разделяя чувств своей девушки по поводу праздника. да и в принципе её чувств, касаемо его самого. парень давно понял, что девушка не та самая, уже не самая любимая, и даже не приближена к этому. она скорее, отличная подруга, которая всегда даст дельный совет, рассмотрит все варианты помощи и подскажет, как же поступить. но она не любимая. не любимая им.       он снова шумно выдыхает, переводя взгляд к окну, проводит свободной рукой по части подоконника, тем самым, отодвигая пепельницу. ясное голубое небо, редкие белые облака, медленно и так одиноко плывущие вдаль.       тяжёлым взглядом провожает их, притягивая мысли, что он такой же, как эти облака. одинокий, не имеющий возможности сменить маршрут или изменить что-то в своей жизни, которую когда-то прописал до мелочей. инструиктированный по каждому пункту, как ему действовать, что говорить и куда смотреть. насчёт последнего пункта он уже неуверен.

переглядки с этим парнем.

он будто что-то знает. но скрывать Бумаге нечего, что же тогда это значит?

его молчаливый взгляд, игривый, совсем не дружеский, как все говорят.

      в раздумьях, Влад не замечает, когда Юля зашла в комнату, когда обняла его плечи, прижимаясь со спины. он стряхивает пепел, разворачиваясь к своей девушке. они целуются, недолго, будто по-православному, так нежно и аккуратно.       Бумага отрывается, снова смотря в окно, затягивается, после чего, слышит новый стук в дверь. она уходит, приветствуя все новых и новых детей.

а он, просто устал.

      устал быть кумиром малолеток, которого ловят на улицах, чтобы сфотографироваться, устал быть дураком на камеру, из-за чего вызывает тонны негатива, от второй части зрителей платформ. ведь не все понимают, что это сценарий. сценарий детских роликов, в которых «по-взрослому» не пошутишь. аудитория не та.       устал быть идеальным       идеальным во всем, начиная от внешности, до поведения. устал пытаться всем понравится. ему ведь не нужно чьё-то признание, чтобы быть человеком, верно? почему же тогда, он пытается добиться расположения людей к себе? пытался

***

      близится вечер. около восьми вечера, уже начинает темнеть. яркий закат окутывает небо, провожая розовым светом пурпурные облака. огни ночного города блестят, облагораживая его. привлекая внимание, пуская в глаза искры. или пыль. привлекательность и шум этих больших городов обманывают приезжих, наталкивая на мысли об успехе, возможностях и надежде. а потом нагло, безжалостно и грязно втаптывают в грязь, не жалея.       Влад снова один. пустая, тихая квартира, ни единого звука, кроме проезжающих за окном машин. Юля уехала к родителям. хотела повидаться, ведь такой праздник, полный святости и чистоты. она всегда проводила его окончание в кругу семьи. а он. в одиночестве.       тот же белый балкон, просторный, с минимумом мебели. два таких же белых стула, аккуратный стеклянный столик и цветок в горшке. тот же Влад, курящий очередную сигарету. в том же одиночестве. стряхивая пепел в ту же пепельницу.

звонок

      телефон вибрирует где-то под рукой, заставляя оторваться от скучного курения, шумно выдохнув поднять трубку.

— Слушаю. — Привет, Владик. скучаешь? — Одному правда не слишком весело.

      снова затягивается.

–Неужели, ты можешь мне что-то предложить? — А если могу?

      слышно, как он усмехается в трубку, пока интерес разгорается в голове старшего.

–И что же? –Приезжай, и сам все увидишь, Владик

      Глент выделяет имя Бумаги, будто заигрывая, маня, интригуя. Влад опускает сигарету в пепельницу, выходя с балкона.

–Скоро буду –Буду с нетерпением ждать.

      Влад сбрасывает трубку, накидывая куртку, после чего выходит из квартиры, предварительно закрыв дверь.

***

      черная дверь, с мягкой кожаной обивкой, прямо перед лицом Бумаги. он стучит, но отсутствие ответа порождает попытку открыть её. не заперто. ждал

но чего? они же просто давние друзья. хотя, эти переглядки и касания начинали заводить Бумагу больше чем Юля, одетая в нежное кружевное белье, лежащая на кровати, среди лепесткой алых роз.

когда что-то пошло не так?

      проходит вглубь квартиры, рассматривая привычные серые стены, с аккуратными белыми треугольничками. чёрные полки, тумбочки и обрамления зеркал. квартира Чашейко такая, томно-спокойная, как отметил для себя старший. стены не давят, но несколько напрягают. будто разглядывают, а в иной ситуации, казалось бы, раздевают, осматривая каждую клеточку. тянут свои руки к телу, ощупывают, узнавая половую принадлежность, цвет волос, изгибы тела.       должно быть у Чашейко насыщенная жизнь, раз уж дизайн такой, подходящий?— последняя мысль старшего, мелькнувшая перед приоткрытой дверью. он заглянет.       из комнаты слышна приятная музыка, подходящая для тихих посиделок, в пятницу вечером с бутылочкой некрепкого алкоголя, на всю компанию. бледная розовая подсветка, озаряющая помещение, окрашивает его и сидящего в ней парня, в тот же приятный цвет.

он тоже давит. все будто подстроено, будто ведёт к чему-то. к чему-то очень постыдному, но такому желанному.

неужели он не просто посидеть и поговорить пришел? неужели Чашейко так грамотно, подводил к этому, все время?

      сидящий на диване парень разворачивается. смотрит на старшего, стоящего в проёме, озарённый розовым светом. Чашейко машет рукой, подзывая к себе. старший идёт на зов, будто заворожённый. этот сладкий запах. он только заметил, что пахнет чем-то сладким, приятным и манящим. но непонятно, чем.       и это, молчание. напрягает. Атмосфера, не дружеская. — А ты быстро — растянуто произносит Чашейко, походя ближе. — А ты заранее готов — Влад пожимает тому руку, видя пару бутылок на столике.       в продолжительном молчании, парни начинают пить. горький вкус во рту подслащают не менее невзрачные сигареты. скорее глушат. Бумага скидывает куртку, под которой успешно не оказывается футболки. он торопился покинуть пустую квартиру, ради столь заманчивого предложения друга. ребята продолжают молчать, когда младший, невзначай расстегивает кофту, спуская ту с плеч. он тоже без футболки? или.       Влад разглядывает шорты друга, когда замечает, что ноги будто обтянуты тканью. он часто видел Юлю, в разных чулках или колготках, поэтому догадаться было несложно. продолжая разглядывать друга, так уместно собравшегося переключить песню, он, аккуратными, как можно более плавными движениями, стягивает его кофту, видя открытую спину и краешек небольшого, казалось бы, боди.       от разглядывания юношеского тела рядом, Бумагу отвлекает, его обладатель. Чашейко смотрит на старшего без упрека или недоумения. этот довольный, играющий взгляд, заставляет дрогнуть.

он все продумал.

      мысли в голове не успевают формироваться, когда брюнет стягивает оставшиеся на нем шорты. в один момент Бумагу резко валят на кровать, садясь сверху.       на нем сидит его лучший друг, в аккуратном, черном костюме из полу-латекса. аккуратный воротничек, с длинным галстуком, белые манжеты на запястьях и маленький хвост. — Зайчик? вот это новый вид шуток, Глентик — произносит Влад, стремясь подняться, но рука, опустившаяся на плечо, не позволяет этого сделать. — А я не смеяться тебя позвал, Владик.       Чашейко наклоняется, затягивая Бумагу в поцелуй. но кажется, старший и не против?       приподнимается на локтях, углубляя, проталкивает свой язык в рот парнишки, слышит тихий полустон.       младший расслабляется, обмякает, позволяя Бумаге овладеть им, перевернуть, наваливаясь сверху.       отрываясь от губ, мужчина шепчет: — Давно я этого ждал.       приникает к шее, оставляя ярко-красные метки, которые придется замазать перед съёмкой. грубо кусает и оттягивает, оставляя следы зубов.       бесстыдно шарит руками по ослабевшему телу пассии, в надежде найти что-то похожее на застёжку и к счастью находит, спуская бегунок вниз, скидывает с парня боди.       знакомые всем спортивные штаны Бумаги летят следом, так же как и боксеры обоих. — Готов? — Как никогда раньше, — Чашейко улыбается, закусывая губу, чувствуя упирающийся в него член. — Ну так поехали, — улыбается, легко оказываясь внутри, — зайчик.       понимает, что к этой встрече, Глент точно готовился, поэтому без раздумий начинает вальяжно двигаться внутри, доставляя массу удовольствия обоим.       прошло лишь несколько минут, а в воздухе витает напряжение, в перемешку с запахом чего-то сладкого.       в процессе, Бумага конечно понял, что когда он входил в квартиру, пахло той самой клубничной смазкой, которую они используют в данный момент.       Чувствуя приближающуюся разрядку, накрывает член младшего ладонью, двигаясь в такт движениям собственного корпуса.       Заканчивает в презерватив, снимая его, слизывая чужую сперму с ладони. — Куда я могу выбросить? — В мусорку под столом.       избавившись от лишнего, Бумага возвращается к парню. садится на кровать, закуривая. параллельно с этим, предлагает и младшему, на что не получает отказа. –Эх, Владик. забыл про свою Юлю и счастливую жизнь, пришел ко мне. чего же ты так?       старший лишь шумно выдыхает, смотря на него. изучающе водит глазами по изгибам тела, перемещаясь от родинки к родинке. рукой проводит по плечу, поднимаясь к подбородку. длинными пальцами, слегка цепляет, тем самым приподняв, заставив смотреть на него. –Теперь тебе придется надевать этот костюмчик почаще. –А я и не откажусь.       Чашейко игриво улыбается, приподнимаясь на логтях: –Не только же по праздникам, тебя звать.       младший, как в первый раз затягивает Бумагу в поцелуй, когда сигареты тушат о стенки кровати, выбрасывая окурки на пол. Влад снова нависает сверху, прижимая брюнета к кровати: –Праздник ещё не окончен.