Стихия любви

Море манило. За множество лет, проведенных на суше, Игорь привык жить вдали от моря. Даже весной, когда море отчаянно звало свое заблудшие дитя, он не поддавался зову. Да, ноги постоянно болели, и он был как гребаная русалочка. Нет, не та, про которую глупые люди смотрели мультфильмы, а та, которая была в сказках Андерсона. Она разрезала свой хвост на части, чтобы получить ноги, и каждый шаг причинял ей боль - но она все равно ходила, надеясь на любовь своего принца. История Игоря была гораздо циничнее - он был ребенком на грани двух стихий, плодом любви более запретной, чем любовь человека и дитя стихий. Его отец был фениксом, мать - русалкой, и они, сами того не зная, обрекли свое дитя, которого не успели увидеть, на гибель. Мать погибла во время родов, отец, слишком сильно связанный с ней, погиб тогда же. А Игорь, маленький мальчик лежал на утесе всю ночь. Дети стихий быстро взрослеют - всего за несколько лет приобретают облик юноши или девушки, а Игорь позврослел за ночь. Везде были ему не рады - семья отца посчитала его безумцем, семья матери - проклятым. И Игорь ушел. Но в конце концов, все дороги вели его к воде. Игорь игнорировал дороги. Люди были забавными. Так высоко ценили свою жизнь и тратили ее на какую-то чушь. Игорь, видимо, заразился этой губительной заразой от них. Он жил уже которую сотню лет, менял обличия, перерождась и совершенно не старел. От матери ему достался дар убеждения и умение задурить голову одим мягки движением кисти, наклоном головы, взглядом. Ещё он понимал любые языки. Люди часто убивали друг друга. Игорю было забавно смотреть на то, как они год за годом убивают себя и человека, с которым связали себя, своей ложью о любви. Однажды Игорь взял и уехал. Устроился на одну из яхт, на которых богатые люди проводили время с любовницами, и там гораздо важнее документов было умение делать свое дело и не болтать, а Игорь мог и то, и другое. Вскоре он купил себе такую же яхту и получил диплом, сообщающий о том, что он имеет право ее водить. Игорь деньги почти не тратил - человеческая еда была ему не нужна, домом ему была яхта, платили ему очень и очень прилично, поэтому он за несколько столетий своей жизни скопил огромную сумму, и мог бы жить блистательной жизнью, как те, кто платил ему за молчание и умение отвезти в тихие, не туристические места. Но Игорь ненавидел ложь, а люди, живущие под светом софитов были ей пропитаны. Их двое: рыжий и темноволосый. В первое мгновение Игорь думает, что темноволосый здесь босс, но потом сразу понимает: нет. Рыжий, хоть и более хрупок, пусть будто бы опирается на темноволосого, но он явно сильнее. Его предположение подтверждается: темноволосый остаётся за спиной рыжего, угрожающе сверкая глазами, а рыжий начинает говорить на английском с едва заметным акцентом. Игорю акцент знаком - таким акцентом отличаются люди, у которых родной язык из славянской группы. Рыжего зовут Сергей, темноволосого - Олег. Игорь не задает вопросов, говорит, на какой счёт слать предоплату и объясняет, из чего формируется окончательная сумма. Олег слушает с интересом, Сергей выглядит собранным, но Игорь видит, как он смотрит украдкой в окно кафе, из которого видно море. Ему говорят предварительный план путешествия, он сообщает примерную сумму и спрашивает по поводу питания - есть ли аллергии, надо ли алкоголь, нужен ли повар. Олег шепчет что-то Сергею, и тот с облегчением уходит на улицу. Когда Сергей пропадает из виду, затерявшись в пестрых группах туристов на набережной, Олег приступает к разговору всерьез. Просит показать дипломы, спрашивает про риски, про наличие всего что положено, про состояние яхты. Игорь отвечает. Ему не сложно бы задурить этому человеку голову и избежать расспросов - Игорь уверен в себе и своей яхте, но он так очаровательно беспокоится о своем рыжем, что Игорь даже немного уважает его. Пусть спрашивает - ему спокойнее, а Игорю не трудно ответить. Они очаровательно взаимодействуют. Олег мажет Сергея солнцезащитным кремом, Сергей приносит ему воду без газа, потому что Олег ненавидит газировки (Игорь почему-то внимателен к ним больше чем к обычным клиентам. Это его несколько пугает). На закате они купаются в море, и Игорь, который должен их страховать, раз за разом тихо отходит куда-нибудь, подмигнул Олегу, потому что уже знает, что Сергею нравится лениво целоваться на шезлонгах, а Игоря он смущается. Спустя две недели маленький островок спокойствия, который на его яхте организовал Олег, исчезает, так же как исчезают все клиенты. Проходит время. Игорь не считает его. Для него все равно, какой сейчас день - слишком ничтожны человеческие единицы времени перед вечностью, которую проживают дети стихий. Они снова возвращаются. На этот раз Олег доверяет ему больше. Игорю это льстит. Он украдкой наблюдает за ними порой, и удивляется тому, как совершенно обычные люди могут быть так красивы. Глубокой ночью он выходит на корму и смотрит в воду. Много лет он не касался океана, а сейчас, уже полтора десятка лет живя на его берегу, это особенно сложно. Игорь тихо бомочет себе под нос тихую песню, которую когда-то пело ему бурное северное море, когда сзади к нему подходит Олег и становится рядом с ним. Игорь замолкает. Олег просит его: - Пой дальше. Красиво получается. Игорь поет. Когда первые лучи рассвета освещают горизонт, Олег робко кладет свою руку поверх его. Игорь придвигается к нему, кладет голову ему на плечо, и они стоят так всего мгновение, но оно кажется Игорю длиннее той вечности, которую он прожил. Они снова уезжают. Игорь ругается с каким-то невероятным богачем, который своими салютами едва не разнёс ему яхту. Жизнь течет неспешно и нормально, хотя порой от близости к океану ломает так, что у Игоря сил встать нет. Ломку снимает одинокий визит Сергея. Олега рядом с ним нет. Сергей требует, чтобы его называли Серёжа, притаскивает к Игорю в рубку плюшевого кота и отчаянно визжит ночью, когда обнаруживает у себя в простыне огромного мотылька. Игорь, конечно, спасает его от этого страшного насекомого. Сережа в благодарность целует его в щеку. Они смотрят на закат вместе, и Серёжа засыпает у него на плече. Игорь относит его в каюту, и чувствует себя скользким. Олег, навестивший его в самую холодную пору года (у них зима не слишком выражена, у них всегда тепло, но Игорь грустит, и он почему-то уверен, что это ему досталось от отца), разгоняет тихую, ленивую тоску. Олег пьет виски как воду и лезет целоваться. Игорь не находит сил оттолкнуть его. Они снова приезжают вместе. Игорь, тут, оказывается жертва - его загоняют в угол, и однажды у него нет возможности ускользнуть от разговора. Он на углу кормы, с одной стороны - Серёжа в шелковом халате на голое тело, с другой - Олег в ослепительно-обтягивающих штанах и свободной рубашке. Игорь садится на бортик. Они делают ещё один шаг к нему, оба ослепительные, как грёбаные боги, а Игорь не удерживает равновесие и падает. Вода принимает его мягко. Она тёплая, и она слушается его. Вода мягко качает его в своих объятиях, пока Игорь погружается в неведомые глубины. Воздух, кажется, ему больше не нужен - он свободно дышит и так. Игорь закрывает глаза. Блаженство от слияния со своей стихией невероятное, и он не помнит уже ни о чем... Его хватают за руку, подтаскивают к себе, берут подмышки и тянут вверх. На поверхности Игорь будто бы просыпается. Олег, мокрый и злой, рычит на него на русском: - Дурень! Игорь улыбается ему. Ветер развевает халат Серёжи, который тревожно смотри на них с кормы. Игорь обнимает Олега и просит воду помочь ему. Вода поднимает их с Олегом на уровень кормы, Игорь подхватывает ошарашеного Олега на руки и перешагивает бортик. Сережа смотрит на него как на чудо. Море тихо качает яхту. Трое - два человека и одно дитя двух стихий сидят на носу. Дитя стихий смешит своих людей тем, что оно может - то вспыхивает огнем, который не обжигает их, то пускает маленькие фонтанчики. Корабль их счастья медленно плывет по вселенскому морю в закат.