The Favor

      — Александр, — подбадривает Люцифер, подходя к Алеку. Лайтвуд-Бэйн делает шаг назад и тянется к своему клинку только для того, чтобы схватиться за воздух. Он проклинает Магнуса за то, что тот не держит набедренную кобуру на одежде, в которую он его переодел. — Это было так давно. Посмотри на себя, ты такой, — Люцифер оглядывает его с головы до ног с ухмылкой, — Высокий.       — Что ты с ними сделал? — спрашивает Алек. Люцифер останавливается в двух футах от Сумеречного охотника.       — Мне больно, Александр. Я действительно ранен. — Люцифер прижимает руку к груди. — И здесь я думал, что ты будешь рад видеть меня. В конце концов, твоя стрельба из лука действительно улучшилась, не так ли? Я думаю, что это, по крайней мере, заслуживает благодарности.       — Я буду благодарен тебе, как только ты освободишь моих друзей и семью.       — Я вижу, ты не испуганный Нефилим, каким был все эти годы назад, — замечает Люцифер. — К сожалению, я не могу этого сделать, поскольку я не был тем, кто это сделал. Мой брат думал, что так будет проще.       — Твой брат? — Спрашивает Алек. Слышится трепетание, и глубокий голос говорит из французских дверей, ведущих на балкон.       — Ты бы поторопился, Люцифер. Я не могу заморозить время так долго, — говорит темнокожий мужчина, маневрируя вокруг замороженных тел.       — Всегда хочешь испортить мне удовольствие, Аменадиэль, — стонет Люцифер. Алек выпрямляется при имени.       — Аменадиэль, — выдыхает Алек, глядя на ангела. Аменадиэль посылает ему нежную улыбку. Алек помнит истории, которые он узнал в школе об ангеле до него. Перворожденный ангел, старший из них всех.       — Ты…ты… — заикается Алек. — Я не знаю, кланяться мне или нет.       — О, ради бога, — стонет Люцифер. — Это мое время сиять, брат. Ты можешь вернуться на свой птичий насест, чтобы мы с Александром могли поговорить наедине. — Люцифер делает прогоняющее движение руками в сторону Аменадиэля. Аменадиэль игнорирует детский комментарий своего брата.       — Простите поведение моего брата и, чтобы ответить на ваш вопрос, — Люцифер хохочет позади Алека, — Нет, ты не должен кланяться мне. Ты и твои люди сделали достаточно, чтобы защитить мирской мир. Я должен кланяться тебе.       — Аменадиэль, прекрати связываться с моим другом-нефелимом, — скулит Люцифер. — Он заключил со мной сделку, помнишь?       — И вот ты жалуешься вместо того, чтобы сказать человеку, для чего он тебе нужен, — обращается Аменадиэль. — Так что скажи мистеру Лайтвуду он нужен тебе для этого.       — Лайтвуд-Бэйн, — поправляет Алек себе под нос, вызывая внимание пары к себе. Слишком много раз за последний год ему приходилось исправлять чиновников Конклава своего имени, что он забыл, что он находится в присутствии самого Дьявола и Первого Ангела и, вероятно, не должен исправлять их.       — Посмотри на себя, хитрый пес! Уже поймали до того, как тебе исполнилось двадцать пять, — ворчит Люцифер, оглядывая комнату. — Теперь, кто счастливая леди, которая захватила твое сердце?       Алек не может сдержать фырканье, которое вырывается у него изо рта. Он пытается состроить гримасу, когда Люцифер снова обращает на него внимание. Люцифер с любопытством смотрит на него, прежде чем видит, как в голове Дьявола гаснет лампочка.       — Значит, не леди, — понимает Люцифер и возобновляет поиски мужа Алека, заставляя Алека снова напрячься. Хотя Алек не возражает, что они знают, что он гей, он предпочел бы, чтобы Магнус держался подальше от этого. — Ини мини майни.       — Люцифер, у нас нет на это времени, — вздыхает Аменадиэль. — Примерно через 10 минут заклинание исчезнет, и я не собираюсь выручать тебя, если другие нефилимы увидят тебя.       — Теперь и ты, и я знаем, что это ложь, — заявляет Люцифер. — Это в твоей природе, как старшего брата, защищать своих младших братьев и сестер.       — Нет, если младший брат действует мне на нервы, — скрипит зубами Аменадиэль. — Чем дольше ты не рассказываешь мистеру Лайтвуду-Бэйну об этом деле, тем больше смертей произойдет. — Алек оживляется при упоминании дела, в то время как Люцифер, кажется, игнорирует слова своего брата, все еще глядя на каждого человека в комнате. Аменадиэль вздыхает и смотрит на Алека извиняющимся взглядом. — Чем дольше ты, тем больше подвергаешь детектива опасности.       Это заставляет Люцифера прекратить поиски мужа Алека. Он снова обращает свое внимание на Аменадиэля с озабоченным видом? «Этого не может быть», — думает Алек. Дьявол не стал бы дружить с примитивным. Не говоря уже о полицейском детективе. Люцифер щурит глаза, прежде чем закатить их.       — Прекрасный брат. Ты победил. — говорит Люцифер и снова обращает свое внимание на Алека. — Что касается твоей части сделки, то ты должен помочь мне найти демона, который сейчас сеет хаос в Лос-Анджелесе.       — Лос-Анджелес? — спрашивает Алек. — Почему бы не пойти в Институт Лос-Анджелеса и не позволить им справиться с этим?       — Если ты не заметил, нефелимчик, я — Дьявол. — Люцифер жестом указывает на свое тело. — Я не могу просто подойти к дверям Института и сказать: «Привет, я Дьявол, и у меня проблема с демоном». — Люцифер, кажется, размышляет над этими словами. — Они убьют меня, прежде чем я даже заговорю теперь, когда я думаю об этом. Со всеми этими причудливыми технологиями, которые вы разработали, они увидят меня за милю…       — Люцифер, — перебивает Аменадиэль. — Дело.       — Верно, да. В Лос-Анджелесе есть демон, который в настоящее время убивает примитивных в том, что кажется ритуальным жертвоприношением. Детектив, кажется, думает, что это культовая работа, но мы нашли особый тип грязи, который можно найти только в Дудуаэле. — Алек напрягается при этом слове, и холодное чувство страха пробегает по его спине. Слова слетают с его губ прежде, чем он успевает подумать.       — Эти убийства, — выпаливает Алек, — На телах нет следов нападения, не так ли? А грязь, она была найдена на телах жертв?       Люцифер и Аменадиэль переглядываются.       — Да, — медленно отвечает Аменадиэль. — Тела нетронуты. Нет видимых следов нападения, только следы грязи, найденные на телах. Есть также демонические знаки, нарисованные на их животах, которые означают, что демон пытается кого-то воскресить. Но откуда ты это знаешь?       — Потому что я знаю, кто убивает этих примитивных, — бормочет Алек. — Азазель.       При имени Великого Демона Люцифер громко смеется, в то время как Аменадиэль смотрит на него в шоке.       — Азазель? — Недоверчиво говорит Люцифер. — Правитель Дудуаэля в Лос-Анджелесе? Не будь смешным, Александр. Я бы знал, если бы мой брат был здесь, на земле. Он не упустит возможности увидеть меня.       — Нет, если он использует тот же гламур, который он использовал, когда терроризировал нас здесь, в Нью-Йорке, — опровергает Алек. — Даже Верховный Колдун в то время не мог выследить его. Мы должны были вызвать его к нам, что не закончилось в нашу пользу.       Крики Магнуса, умоляющего его, застряв в теле Валентина, звучат в его голове. Не задумываясь, он поворачивается к своему замороженному мужу, у которого все еще есть нежная улыбка на лице, держа свой праздничный торт. Это идеальное напоминание о том, что его муж все еще сам и жив.       — Это счастливчик? — Люцифер отмечает, подходя к нему. Алек смотрит на мужчину, который занят проверкой своего мужа. — У тебя хороший вкус. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы приправить отношения, добавив третьего в вашу постель однажды ночью?       Алек плюет на вопрос, а Аменадиэль вздыхает. Что-то подсказывает ему, что это не первый раз, когда Люцифер спрашивает об этом.       — Ты поможешь нам выследить его? — Амедадиэль спрашивает.       — О, у него нет выбора, брат, так что не нужно спрашивать, — вмешивается Люцифер, похлопывая Алека по плечу. — Боюсь, это не подлежит обсуждению. Учитывая, что это одолжение, которое я прошу в обмен на его навыки стрельбы из лука.       Алек сжимает челюсти и отводит от него взгляд. Он смотрит на всех своих друзей и семью, которые застыли со счастливыми и довольными взглядами на их лицах. Он не может отнять это у них. Не после шрамов, которые все должны были нести после того, как Азазель пришел за ними в первый раз.       — Хорошо, — говорит Алек, поворачиваясь к нему и указывая на своих друзей и семью. — Но они не должны знать об этом. — Люцифер открывает рот, чтобы что-то сказать, но Алек прерывает его. — Я имею в виду это. Азазель уже достаточно связался с ними, и им не нужно знать, что он вернулся на землю. Особенно мой муж.       — О, теперь есть история, которую я должен услышать, как только ты присоединишься к нам в Лос-Анджелесе, — Люцифер выглядит восхищенным, и это заставляет кровь Алека закипеть. Он держит рот на замке, не желая выпускать свой гнев на замечание. — Ну, наслаждайтесь остальной частью вашего дня рождения, Александр. Увидимся завтра рано утром!       Люцифер похлопывает его по плечу чуть сильнее, чем он толкает его в сторону своего мужа. Алек не успевает ничего сказать, как время размораживается, и все приветствуют его, чтобы задуть свечи. Магнус ловит его панический взгляд, но Алек быстро улыбается и наклоняется, чтобы задуть свечи. Комната пьяно ликует, но Магнус не отрывает глаз от Алека. Кто-то быстро берет торт из рук Магнуса, чтобы разрезать его, слишком нетерпеливый, чтобы ждать, пока они перестанут смотреть друг на друга.       — Что случилось? — Магнус шепчет, поднимая руку, чтобы обхватить лицо Алека.       — Это ничего, — бросается Алек, морщась. Он знает, что это было слишком много, и, судя по выражению лица Магнуса, он тоже это знает.       — Мы поговорим о том, что заставляет тебя паниковать, когда все уйду на ночь, — говорит Магнус, похлопывая себя по лицу. — Я не знаю, что происходит, но мы это обсудим.       — Хорошо, — шепчет Алек в ответ. Магнус смотрит ему в глаза на мгновение, прежде чем отойти от Алека. Он идет, чтобы получить кусок торта для них обоих, прежде чем Джейс съест все это и оставит Алека стоять в гостиной одного.       Алек ненавидит это, не имея возможности рассказать своему мужу о сделке. Хотя это не так. Он мог рассказать Магнусу. Люцифер никогда не говорил ничего о том, чтобы никому не говорить. Он тот, кто отказывается вовлекать свою семью. Они прошли все плохое, что случилось в их жизни. У них было достаточно за эти несколько месяцев, чтобы продлиться всю жизнь. Алек не может вырвать это у них.       Ночь продолжается нормально. Алек пытается не думать о своей части сделки, сидя в кресле. Пытается не думать о том, что Азазель вернулся на землю через всю страну. Слишком близко на вкус Алека. Алек смотрит туда, где Магнус и Катарина рассказывают смешные неловкие истории о друге остальным участникам вечеринки. Смех эхом разносится по чердаку над их рассказами, и Алек позволяет звуку омыть его, когда он закрывает глаза.       Когда он открывает их и обнаруживает, что Магнус смотрит прямо на него. Он посылает ободряющую улыбку своему мужу. Магнус посылает ему настороженный взгляд, прежде чем вернуть улыбку и вернуться к разговору.       Позже, когда последний гость выходит за дверь с прощанием, Магнус поворачивается, чтобы сосредоточить свое внимание на Алеке. Алек убирает тарелки и стаканы с вечеринки, чтобы занять себя, и пытается не думать о предстоящем разговоре. Он слышит щелчок и знакомый звук магии Магнуса, и беспорядок с вечеринки исчез. Алек вздыхает и поворачивается к мужу, руки которого скрещены на груди.       — Ты наконец скажешь мне, что тебя действительно беспокоит? — Магнус спрашивает, глядя на него сверху вниз.       Сейчас или никогда Алек думает, двигаясь к дивану, чтобы сесть. Он наклоняется вперед, закрывая лицо руками. Он должен быть осторожен в своих словах. Если что-то не выйдет так, как будто это правда, его муж немедленно поймет. Он действительно ненавидит это.       Он не понимает, что тянет себя за волосы, пока не чувствует, как руки хватают его за запястья, останавливая движения. Подняв глаза, Магнус сидит на кофейном столике и смотрит на него с необузданным беспокойством. Магнус целует его руки, прежде чем опустить их к себе на колени, переплетая их пальцы.       — Алек, что бы ни вызывало у тебя стресс, ты можешь сказать мне, — бормочет Магнус. — Ты же знаешь, я бы никогда тебя не осудил.       — Я знаю это, Магнус. Просто… — он колеблется, глядя на их руки. Сейчас или никогда. — Мой отец попросил моей помощи в Лос-Анджелесе, немедленно. Завтра утром я отправляюсь в Институт первым делом.       Он слышит вдох перед собой, но сосредотачивается на игре с обручальным кольцом Магнуса. Одна из рук Магнуса высвобождается и обхватывает его лицо, наклоняя его вверх.       — Я думал, вы с отцом в хороших отношениях? — Последовал вопрос Магнуса.       — Да, — соглашается Алек. — Но это так внезапно и в последнюю минуту. Я знаю, что ты с нетерпением ждал выходных с нами и Мэдзи, и похоже, что это может занять всю неделю.       — Александр, всякое случается. Я не женился за главу Института, думая, что планы никогда не могут быть отменены или изменены. Я бы никогда не расстроился, если бы тебе пришлось делать свою работу. Даже если бы я был, я бы не держал это против тебя.       — Я знаю, Магнус, но я ненавижу, сколько раз я делаю это с тобой, — говорит Алек, каждое слово выходит из его рта с кислым привкусом. — Ты заслуживаешь того, чтобы проводить время со своим мужем.       — Сколько раз мне приходилось отменять свидание в прошлом году из-за чрезвычайной ситуации? — Магнус смеется. — Ты никогда не расстраивался из-за меня в тех временах, почему я должен расстраиваться, когда это происходит с тобой?       — Ты не можешь отрицать, что я делаю это больше.       — Это может быть правдой, но ты более чем компенсируешь это позже, — спорит Магнус, озорная улыбка появляется на его лице. — Во многих отношениях я мог бы добавить.       — Прекрати, — фыркает Алек, толкая коленом Магнуса.       — Я серьезно, — продолжает Магнус. — Я всегда с нетерпением жду, как ты загладишь свою вину. О, эту ночь на балконе я никогда не забуду.       — Магнус! — Алек смеется. Он чувствует, как жар поднимается к его щекам. Он тянет своего хихикающего мужа к себе на колени, целуя улыбку с его лица. Магнус обвивает руками его шею, когда он обнимает Магнуса за талию.       — Я люблю тебя, — шепчет Алек, прислоняясь лбом к лбу Магнуса.       — Я тоже люблю тебя, Александр.       Алек улыбается ему. Как ему повезло, что он назвал этого человека своим мужем. Это не помогает облегчить чувство вины, которое разъедает его желудок, но знание того, что его муж не будет рядом с Большим Демоном, который заставил его пережить воспоминания о детстве, делает его немного легче.       — Давай, — говорит Магнус, целуя Алека в лоб, прежде чем встать. — Мы все еще должны отпраздновать твой день рождения. — Магнус подходит к остаткам торта на столе и берет кусочек.       — Я не думаю, что смогу съесть еще один кусочек, — стонет Алек от этой идеи. Магнус поворачивается к нему с ухмылкой и горящими глазами.       — Значит, ты не хочешь, чтобы я съел это с тебя? — Алек оживляется от вопроса и наблюдает, как Магнус исчезает в их спальне. — Это позор… Думаю, мне просто придется съесть это самому.       Алек спрыгивает с дивана и гонится за мужем, закрывая за собой дверь спальни.       Может быть, это был не такой уж плохой день рождения.