Все еще

Уже заходит солнце. Мертвецки бледное, словно то в последнее озаряет этот мир, потухнет где-то в одиночестве за горизонтом и больше никогда не встретит рассвет. Даже небо провожало то в последний путь: надело ослепительное золото, укутавшись в пушистые боа облаков, даруя обманчивые легкость и спокойствие, и неторопливо укладывало на солнце тяжелую гробовую крышку ночи. Море волновалось. Шелестело, причитало, мечась от песчаного берега к погибающему. А чайки предались скорбному молчанию. Эта картина, где переплелись безысходность и ложь, обрекло лишь на зацикленный поток воспоминаний. По щекам вновь прокатились полупрозрачные крупицы солнца, сотворенного из обжигающего холода и острой боли. Очередной всхлип утопил в себе шум накатившей волны. Почему у него нет того, кто подарит ему спокойствия? Почему его не могут просто полюбить? Почему он не может быть счастливым? И ведь с еще с самого начала все было очевидно. Киллер же большую часть времени ничего не чувствует. Тому плевать на других. Дрим попросту дурак. Влюбленный, ослепленный, и ненавидящий себя за эти глупые чувства и терзания. Но... Именно же Киллер помог ему когда-то. Именно тот оставался рядом в самые трудные минуты. Именно тот помог разорвать кандалы вины и дать прошлому кануть в забвенье. Возможно тот случайно сказал нечто, что заставило задуматься, а может и специально, чтобы прекратить бесконечный водопад слез, самобичевания и изливаний души. Возможно тогда Дрим казался слишком жалким. Возможно из-за вышедшей из-под контроля ауры, что позволила алой душе-мишени изменить форму и переполнится сочувствием. В любом случае золотоглазый правда тогда нуждался в поддержке. И этой поддержкой стал Киллер. Специально или нет, но пустоглазый вытащил из тьмы, в которой Дрим в любой момент был готов захлебнутся и рассыпаться в прах. Еще с самого начала все было очевидно. Киллер же не может любить. Тот просто бесчувственный монстр, способный лишь врать и пользоваться другими. Дрим попросту удобный. Всегда рядом, всегда успокоит, если нестабильная душа вновь начнет чувствовать тяжесть прошлых грехов, и всегда отдаст всю любовь, которая с особым трепетом хранится в золотом яблоке. Но... Именно же в душе Киллера, принявшей форму перевернутого сердца, он тогда чувствовал благодарность и тягучую нежность. Именно тот настолько тепло обнимал, что таяла душа. Именно тот уверял в своей любви и мягко улыбался. Возможно, с тех пор прошло слишком много времени. Возможно тот лгал, чтобы после попросту использовать Дрима, такого удобного и влюбленного. Возможно пустоглазый попросту становится другим во время первой стадии. В любом случае золотоглазый правда хотел и, честно говоря, хочет верить в ответные чувства со стороны скелета. А еще он надеется, что дорогие душе воспоминания с пустоглазым не пустые фальшивки. Даже несмотря на измены того. Еще с самого начала все было очевидно. Киллер не способен привязаться также сильно, как он. У того в практически бездушии нет места хоть для кого-то. Дрим попросту хвостик. Надоедливый, назойливый, и вечно идущий следом, чтобы не отстать от монстра, к которому он так крепко привязался. Но... Именно же Киллер первый подпустил к себе. Именно тот был всегда не прочь выбраться куда-то вместе, вопреки запретам и угрозам Найтмера. Именно тот начал те откровения, что стали роковыми для их отношений. Возможно, на самом деле все происходило не так, и это всего лишь самообман. Возможно скелет преследовал какие-то свои цели, к примеру, чтобы в дальнейшем пользоваться им. Возможно тот попросту изменился с тех пор. В любом Дриму нужно забыть и оставить Киллера в прошлом. Отпустить все воспоминания и чувства. Однако сейчас золотоглазый мог лишь плакать, смотря на угасающее небо и беспокойное море, что вновь и вновь толкали на острые осколки разбитых мечт и надежд о счастливом конце, и всей душой грезить, что вскоре все это останется в прошлом, что вскоре он соберется с силами и расстанется с тем. Просто... Несмотря на всю боль, он все еще любит Киллера.