Счет, пожалуйста!

      Пара минут и стакан с водой уже стоит на столе, ещё через пять Чонгук приносит им закуски, аккуратно ставит за стол, слушая, как девчонки хохочут. Надо сказать, большинство посетителей в баре либо малолетние от восемнадцати до двадцати, либо от тридцати и до бесконечности. Но эти были явно взрослее малолеток, но ещё не превратились в закостенелых старух. Хотя смотря на недовольное лицо Тори, иногда Гук в этом сомневается. Все же ему становится невероятно интересно, сколько лет этим девчонкам. Наверняка, от двадцати с небольшим до тридцати.       Стоит парню в очередной раз подойти к девчонкам, как они в два голоса поют:       — Чимин! — вторая гласная в имени ими так мило растягивается, что очень-очень хочется улыбнуться, но тут приходит осознание того, что имя звучит совсем не то. Это неприятно задевает парня, заставляя тут же посмотреть на двух клиенток злобным взглядом. Ну неужели так сложно запомнить имя или не обращаться вообще по имени, раз можешь ошибиться.       — Пока ещё Чонгук.       Первой в себя приходит Тори, тихо ойкает и начинает смеяться, на ходу извиняясь. До Соры все доходит чуть медленнее, она смотрит на свою подругу, тут же поддерживая веселый смех соседки. Надо же, и совсем им не стыдно. От этого Чонгук только сильнее злится на девчонок.       — Пока имя не выучите, не подойду, — обиженный Гук тут же удаляется, одарив девушек недовольным взглядом. Вот ведь... Чимина им подавай, чем это он хуже? Ходит вокруг них кругами. И, кстати, чего это он так часто к ним подходит, шутит? Даже сам не заметил, как две нахалки быстро всем его вниманием завладели.       Оставшаяся часть вечера проходит в относительной тишине, девушки больше не путают имени, мило улыбаются, вежливо флиртуют и слишком часто начинают хохотать на весь зал. Таких веселушек Гук встречает впервые. Он даже не выдерживает и все же подходит к Чимину:       — Они всегда такие?       Пак поднимает голову от блокнота с заказами, смотрит на Сору и Тори и тихо смеется:       — Сегодня они ещё тихие, обычно весь бар только их и слушает. Они ещё ворчат на местных диджеев и комиков.       Чонгук смеется. Вот тут он согласен: музыка жутко громкая и иногда раздражающе бессмысленная, а юмор местных шутников — вообще отдельная тема.       Когда девушки собираются уходить, Чонгук несёт им счёт, мило улыбается и гадает, оставят ли ему чаевые. Чимин сказал, что чаевые они оставляют только при условии, что от официанта в диком восторге. Сейчас настал момент истины: был ли он на высоте?       — Большое спасибо, — улыбается широко Сора, убирая свой кошелёк, смотрит на Тори, но девушка как-то отвлеченно смотрит в свой телефон, совсем не обращая ни на кого внимания.       — Эй, вредина! — Сора тут же дуется, чем смешит Гука, который ещё стоит у столика, сам не знает, зачем.       — Ты что мне покоя не даёшь? — тут же злится Тори. — Я тебе деньги переводила, куда ты вечно меня торопишь.       Чон минуту думает над тем, что возникло в его голове, усмехается, но вопрос свой все же задаёт:       — Вам все понравилось? — его взгляд обращён на Тори. Девушка даже немного теряется, видимо, не ожидая подобного внимания к своей персоне. Надо сказать, что большую часть внимания на себя всегда перетягивает Сора, которая, судя по всему, любит находиться в центре внимания. Тори другая. Она в баре отдыхает, проводит хорошо время. Лишнее внимание даже от официанта ее временами раздражает.       — Да, спасибо. Вы лучший, — девушка отвечает спустя пару секунд заминки, но говорит это таким странно издевательским голосом, что Чонгук не выдерживает и подкалывает в ответ, чтобы знали – он тоже не так прост как кажется:       — Но не Чимин, да?       В этот момент и Сора, и Тори окончательно перестают понимать, а Чонгук с улыбкой сообщает:       — Приходите ещё.       Девушки выходят из бара, Тори ещё разок оборачивается на официанта, который провожает их взглядом:       — Смотри-ка, как его задело.       — Я бы тоже обиделась, назови он меня твоим именем, отмахивается Сора, разглядывая свои кудрявые волосы в зеркале, совершенно довольная видом собственного стройного тела в коротком платье.