глава 1
29 мая 2022 г., 14:53
Примечания:
нина бродская - ты говоришь мне о любви
ты говоришь мне о любви,
а разговор напрасно начат
1986 год, средний класс школы Либерти
Чеён, как ответственная староста, не терпит опозданий. — Твоё дежурство у проффесора Ю было на прошлой неделе, Пак, придумай оправдание получше. Она не смотрит на него. Плавно двигает кистью над журналом посещаемости, выводит фамилию и подчёркнутое «Пропуск». — Да ладно, я просто проспал. Так и передай. Чеён жмурится, сжимает ручку. Этот тип не понимает своего счастья, она не просто так его прикрывает. Была бы её воля — отправила бы его на недельную практику в класс химии. — Обязательно. И именно ты получишь, а не я! — резко поднимается, выдёргивает журнал из папки на столе и уходит. Чеён было бы приятно, если бы он побежал за ней и постарался исправиться — Чеён-а, не тяжело, ты же девочка, — но за спиной она слышит только смех его тупого друга. Мама не разрешает ей ругаться, но Чеён давно не ставит её в приоритет. Задевая плечом пробегавшую мимо девчонку, она прошипела: — Чтоб ты сдох, Пак.слова я слушаю твои,
но ничего они не значат…
1991 год, кафе «Блоссом»
На улице непривычно жарко для ранней весны, она кутается в свой кардиган. Это кафе она бы назвала непримечательным, но Чимин решил потащить её именно сюда. Таких маффинов ты не попробуешь нигде! С каких пор она стала ему верить? — Улыбнись, Чеён, — он сам улыбнулся и щёлкнул камерой. С недавнего времени он заинтересовался фотографиями и запечетлял каждый уютный момент. Взглянув на экран, он фыркнул и показал его Чеён. Она как завороженная сидела в кресле, поджимая голову к воротнику кардигана, и смотрела в окно. Солнечный свет проникал в кафе и отражался в её глазах.может, ты на свете лучше всех,
только это сразу не поймёшь.
одна снежинка — ещё не снег, ещё не снег, одна дождинка — ещё не дождь…
1988 год, старший класс школы Либерти
— Хочу напоследок отметить, что я не стала, как многие другие кандидаты, принижать себя и свои возможности. Ведь я полностью уверена в своих силах и всегда довожу начатое до конца. Спасибо за внимание. Чеён поклонилась и под громкие апплодисменты удалилась с гордо поднятым подбородком. На лице так или иначе проступала широкая улыбка. Набор в студсовет проходил среди старшеклассников каждый год, и Чеён не могла его пропустить. Это такие возможности для портфолио, шанс наконец-то уехать отсюда и забыть про Блэк Уиллоу как страшный сон. Она выступала последней и для себя давно решила, что конкурентов здесь нет. Заикающаяся хорошистка с вечно грязной головой? Легкомысленная и грубая выпускница, у которой грудь больше, чем голова? Или может парень-пофигист, что чуть не заснул на собственной презентации? Позор. Чеён не допустит к месту студсовета кого-то другого. Это место только её и точка. Каждый, кто пойдёт наперекор точно пожалеет об этом. Она об этом позаботится. Она тихо рассмеялась, сидя на кресле актового зала с ровной спиной и папкой грамот в руках. Ещё лучше будет в кабинете собраний всех старост. Чеён также не смущал Пак Чимин, который сидел перед ней и не пытался сдержать ухмылки.когда-нибудь, но не теперь,
придёт любовь, чтоб стать судьбою.
1982 год, церковь святой Марии
— Мама, долго ещё? Девочка с белым платком на голове потянула маму за рукав пальто, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Чеён, подожди. Скоро начнётся причастие*. Чеён надула губы и отвернулась от мамы. Ей нравилась церковь, иконы, запах свечек, церковный хор. Всё это завораживало и привлекало внимание своим изяществом и роскошью. Но невыспавшаяся Чеён не могла до конца проникнуться этой атмосфере. Отчаяно зевая, она озиралась по сторонам, рассматривая расписные потолки. Рядом кто-то зашуршал и какой-то мальчишка вынул из бумаги несколько маслянистых свечей. Чеён с интересом следила за тем, как он подошёл к ближней иконе, поставил свечку и перекрестился. Она не так часто бывала в церкви и иногда забывала самые простые правила поведения в храме. Батюшка произнёс очередную молитву и весь зал перекрестился, церковный хор продолжил своё пение. Пока никто не обращал на неё особое внимание, Чеён отошла от мамы и, наклонившись, прошептала: — Ты часто бываешь в церкви? Мальчик вздрогнул и сначала не понял вопроса, но затем улыбнулся и кивнул. Чеён понравилась его улыбка. — Мой папа священник. А ты? — ответил мальчик. — Мама редко приводит меня сюда. Но здесь красиво. Они снова перекрестились и продолжили слушать пение хора. — А как тебя зовут? Чеён не часто знакомилась в общественных местах, но этот мальчишка ей понравился. Он добрый и красивый. — Пак Чимин. А тебя? — Моё полное имя Розанна. Но здесь меня называют Чеён, — она ожидала от него какой-то реакции, но мальчик застыл и молчал. Имя как имя! Дурак… — А фамилия? — А ты детектив? — пошутила Чеён (хорошая же шутка, между прочим!) — Пак Чеён. Чимин простоял статуей ещё секунду, а потом широко раскрыл глаза. Она ожидала немного другой реакции, но если его так впечатлило её имя… — А где учишься? — продолжал допытываться мальчик. Чеён едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, но подумала, что положение и так странное, и лишь проморгалась. А-то вдруг отпугнёт ещё. — В местной школе Либерти. Там очень большая библиотека… — Я знаю, — хмуро перебил её Чимин. — Ты выпускница? Тебя это так волнует?! — Да, я перехожу в пятый класс. А что? Чеён понадеялась, что этот Чимин просто чересчур любопытный, но надежда умерла раньше времени. — Ничего, — он быстро кивнул и бросил на неё грустный взгляд, который девочка не поняла. Он отошёл к другой иконе и больше не возвращался. Чеён проводила его сгорбленную спину и насупилась. Да что за ерунда? Чимин показался ей хорошим, а получается она ошиблась. Ну и пожалуйста! Ну и не надо! Приехав домой, Чеён ещё долго вспоминала нового знакомого (который, видимо, теперь незнакомый), и не могла понять, что сделала не так.придёт как ливень, как метель,
всё заслонив перед собою…
1989 год, старший класс школы Либерти
В полном коридоре Либерти был слышен звонкий стук каблуков, отбивающих кривой ритм. Удары быстро двигались к главному выходу, а школьники расступались перед Пак Чеён. Её лицо выражало ледянящее спокойствие, которое подчёркивала уверенная походка и ровная осанка. Ресницы едва заметно подрагивали и приподнятые брови не скрывали этого, а плотно сжатые губы говорили об одном. Гадство. Постепенно шум и смех школьников стих и были слышны лишь быстрые шаги Чеён. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, чем она бы обязательно занялась, но цель у нее была всего одна — поскорее уйти из этого гнилого места. Она внезапно остановилась перед дверьми, мысленно сосчитала до трёх и услышала позади себя голос: — Чеён, остановись! Гнильё. Чеён очень хотелось заплакать, бросить свою сумку и посмотреть на Пака, но она лишь неслышно вздохнула и, натянув нервную полуулыбку, обернулась. И снова этот виноватый взгляд, который так и просит подойти к нему. Трусливый щенок. Пак нервно кусал губу. — Чего тебе, Пак? — Ты ведёшь себя как обиженный ребёнок. Давай ты успокоишься и я всё тебе объясню. Нет, не объяснишь. Нет, не успокоюсь. Тварь. — Спасибо, мне не интересно знать, как ты сосал целый год на моё место в студсовете, — оборвала его Чеён и прикрыла глаза, услышав удивлённые вздохи со всех сторон. — Чеён… — А что? Неужели все наконец-то узнали гнилую сторону нашего милого мальчика? Она словила себя на мысли, что готова стоять так ещё долго, чтобы высказать всей школе о том, какая Пак Чимин тварь. Пак Чимин — конченый ублюдок. Бесчувственный, лживый, двуличный. Он не заслуживает доверия людей, их доброты по отношению к нему, терпения. Он вообще ничего не заслуживает. А ведь Чеён уже впустила его в свой разум, доверилась, была готова принять поражение в их общей войне. — Ну да, — едко усмехнулся Чимин. — Я же не поступил как последняя сука, которая целый год пилила остальных претендентов и не угрожал им. Я же не ты… Раздался звук пощёчины и он пустил смешок. Чеён гипнотизировала его взглядом, даже не пытаясь скрыть своей злости. — Именно поэтому ты и не заслуживаешь это место. Она бы ещё многое ему высказала, но Чеён не настолько побита жизнью. Она выше такого отродья. Она наклонилась к нему и тихо, горько прошептала: — Ты растоптал моё доверие, ты унизил меня. Не думай, что я когда-нибудь отвечу тебе взаимностью.одна снежинка — ещё не снег, ещё не снег, одна дождинка — ещё не дождь.
1990 год, дом семейства Ким
— Ну и? — прошептала Чеён, задыхаясь от волнения. — Что? — в предвкушении спросил Пак, поудобнее перехватывая её за талию и усаживаясь на кресло. Ох, Боже… Она прикрыла глаза и попыталась зацепиться за какой-нибудь предмет в комнате Дженни. Мягкая, устеленная розовыми подушками, кровать; куча ярких постеров над постелью; туалетный столик (о, там её любимые духи!) — Я жду, когда ты скажешь о том, как я выгляжу. — Ты великолепна, — Чимин положил голову ей на плечо, вдыхая её аромат. Он всегда так говорил. Он никогда не врал. Чеён втянула воздух через нос, когда его пальцы прошлись по её позвоночнику. Она была готова отдаться ему хоть сейчас, но скоро подойдут остальные, и времени осталось мало. — Ты же не обижаешься на меня? — Чимин взглянул в её помутневшие глаза. Молния на спине внезапно зашуршала и она нетерпеливо проныла. Чеён не поняла, как выпила три бокала любимого вина господина Кима. Как постоянно оборачивалась на Пака. Как уже через пять минут она танцевала медленный танец в гостиной. Как поднималась по лестнице и тянула его за собой. — Помолчи, — она коснулась воротника его рубашки и улыбнулась. — Та девчонка из кофейни, вероятно, не моется. Чимин рассмеялся ей в плечо, продолжая расстёгивать молнию, оголяя кожу. Чеён не отставала, освобождая пуговицы его рубашки от петель. В груди зарождалось новое чувство, подкреплённое алкоголем и расслабленностью. Ей было так хорошо сейчас, когда Чимин рядом, его руки блуждают по её спине… — Ну и как у тебя с поступлением? — Лучше, чем у недо-адвоката, — поддела Чеён и тихо рассмеялась. Если их кто-то услышит, все её планы оборвутся. А этого допустить нельзя. Чимин возмущённо засопел, но продолжил стягивать платье по плечам, изредка касаясь её кожи. — Я подала документы в «Гарвард» неделю назад. Надо подождать ещё месяц. — Но ты обязательно пройдёшь. Ведь ты у меня самая умная… — он поцеловал её шею и Чеён сдавленно выдохнула. Иногда ей казалось, что парня идеальнее Пак Чимина невозможно найти. Они понимали друг друга с полу-взгляда; касаясь его руки, она понимала, что не хочет её отпускать; когда Чеён говорила, он так смотрел на неё, будто готов слушать её вечно. Он всегда так смотрел на неё. Он всегда вёл себя так рядом с ней. Так, будто перед ним богиня. — Чёрт… Чимин спустился ниже и тёрся носом о её ключицы. Он почти мурчал от удовольствия, как кот, объевшийся сметаны (Будь Чеён на месте кота, она бы быстрее бежала к лотку, сметана такая противная!) Чеён кажется, что она сходит с ума, прижимаясь к его оголённой груди и слушая его бешеное сердцебиение. — Я тебя обожаю, — выпалил слишком привлекательный Пак, и Чеён на мгновение застыла. — Я знаю. Он рассмеялся и поднял на неё свои глаза. Такие притягивающие, грязно-голубые. Она готова провалиться от одного лишь его взгляда. — Я тебя тоже обожаю, — прошептала Чеён совершенно серьёзно и потянулась к его губам. Этот хрупкий момент их собственного безумия мог продлиться вечно, и она бы ни за что его не прервала. Она отменит всё: поступление, визит к родителям, День рождения Дженни. Всё ради него. — Ох, чёрт… Она распахнула глаза и отскочила от Чимина, придерживая платье на груди. В дверях стоял чёртов Мин Юнги, а за ним семенила растерянная Дженни, которая так и норовилась улыбнуться. Выглядели они одинаково удивлёнными. — Пора? — выдавила из себя Чеён и мельком взглянула на Чимина. Он обратно застёгивал пуговицы и незаметно улыбался. Как он может оставаться спокойным в такой интимный момент? — Мы можем вас подождать, — ответила Дженни и, захватив с собой Юнги, закрыла дверь.и может быть, вдруг я сама
тебе в глаза взгляну иначе.
и станут вещими слова,
что ничего сейчас не значат…
Примечания:
*причастие - христианский церковный обряд. не знаю, как там с этим в Америке, но ради хоть какого-то смысла вставила.
ну как вам? делитесь впечатлениями)
(добавлю, что события немного сдвинуты, потому что история того потребовала, и травма Чеён произошла в 91 году, как и вся последовавшая шумиха. извиняйте)
