Размер имеет значение

      Никто от этого еще не умирал. Либо эти случаи оперативно подчищали, чтобы не вызвать негодования. Определенно каждому в своей жизни следовало получить нежеланную татуировку на руке с чужим именем. Не то чтобы уже кто-либо воспринимал это всерьез…       Но нашедшие друг друга люди действительно будто были предназначены судьбой.       Соулмейту не обязательно становиться партнером на всю жизнь, это может быть и лучший друг. Хотя практика показывала, что на десять таких друзей восемь женятся.       В определенный период времени имя появлялось. В основном, когда эти люди первый раз контактируют. Но вселенная милостиво отвела каждому более чем одного подходящего партнера, поэтому имя могло смениться, стоило потерять контакт с прошлым и встретить другого. Поэтому мир еще существовал. И это одновременно самый интригующий, трогательный и неприятный момент. Неприятный по своим ощущениям. Кожу болезненно жжет, буквы проявляются нечетко, что отгадать заранее сложно. Повезло тем, у кого соулмейта зовут не длиннее трех символов. Но с длинными именами, а тем более титулами всё сложнее, ведь за них приходилось отдуваться.       — Это что, граф в десятом поколении?!       Рейх недовольно сверлил малые пятна, образовавшиеся от самого начала сгиба локтя до кисти руки. Там не просто имя, а вся родословная поместится. Ну, а кого-то хватит шок, когда на руке появится «Третий Рейх». И всё же лучше два не столь длинных слова, чем подобная головоломка. Оно ведь еще и болит.       Зная о том, что рано или поздно это случится, немец изначально принял позицию игнорировать и не тратить время на такую ерунду. Ему не нужен кто-то, посланный судьбой. Это же глупо.       Но теперь его нетерпеливое любопытство возросло трехкратно, когда ещё не объявившийся партнер уже доставлял такие неприятности. Честно, Рейх просто хотел в глаза посмотреть тому, кого успел возненавидеть. Люди благодарят судьбу за шанс встретить «того самого», а Рейх проклял и судьбу, и посланного человека. Послал тоже, но в другое место.       — Еще болит? — Япония первым проявил неподдельный интерес к происходящему. Не то чтобы его заботила чужая жизнь, но немца он звал «другом». А вот считал ли пока не определился. — Нам нужно выяснить, кто это.       Дурной идеей было приезжать на конгресс среди стран-держав и тех, кто поменьше. Рейх видел эти презрительные взгляды, обращенные к падшей империи после Первой мировой. А теперь один из выскочек может подавиться своим мерзким кофе. Просто по объективной оценке стать соулмейтом Рейха сродни жениться на пуме. А пума еще и поласковее будет.       — Да кто угодно. Видеть его не хочу, не то что искать, — злился Рейх, хотя был откровенно заинтересован идеей.       — Кто-то из воплощений на проходящих собраниях. Это легче определить, чем ты думаешь, — Япония не старался притворяться, что хочет помочь. Он хотел увидеть лицо того, кто сумеет совладать с этой бестией. Хотя бы попытается. — У него ведь тоже проявится твоё имя, надо просто понаблюдать за чужими руками и логически подумать. В самом деле, не так часто у воплощений появляется соулмейт, в каком-то смысле это чудо.       — Почему это чудо выпало на меня, кто меньше всех его хотел.       — Это карма.       — Это издевательство.       Для себя Япония был честен: спасибо всем, что он свободен. И одновременно думал, что может некоторым лучше быть с кем-то, нежели одиноко срываться на друзей. Например Рейху он искренне желал человека с умением заткнуть рот своими сантиметрами. А этому человеку стальных нервов и сантиметров не меньше пятнадцати.       — Давай предположим, что должно быть в идеальном для тебя человеке? Так можно будет отсеять сразу неугодные варианты, — в руках Япония держал блокнот, как следователь, либо психиатр. Что нужно было немцу больше еще не выяснилось.       — Покорность.       — У тебя уже есть собака, думай точнее, — в блокноте аккуратно вывелась строчка «Терпение».       — Я никогда о таком не задумывался, поэтому не могу ответить сразу. Дай представить, — в голове еще никогда не было так пусто, потому что идеальный партнер Рейха в понимании самого Рейха это его отсутствие. — Чтобы мозги мне не делал.       — Тут согласен, одного такого в паре достаточно, — тихо проговорил Япония под короткий кивок немца. До осознания этих слов.       — Он должен соответствовать. Может большие территории или влияние.       Ничего путного, что объективно характеризует хорошего партнера в приличном обществе, Рейх назвать не смог. Вариант соулмейта звучал больше как экономический спонсор и не рассматривался в качестве хотя бы приятеля. Япония даже допытываться не стал. Зачем Рейху кто-то любящий животных или балет? В самом деле, не всем же быть сладкими парочками под аккомпанемент. Вспомнив Италию, тот являлся полной противоположностью: если бы на его теле выводились все люди, звавшиеся в его устах «единственная любовь», то кожи бы не хватило.       — Значит ищем терпеливого, сдержанного и с большим наследством. Несильно мы список сократили, — хмыкнул японец, хлопая блокнотом.       — Ты уверен, что я все так говорил? — Рейх изогнул бровь.       — Я просто перевел с сучьего на человеческий.       Рейх проводил взглядом друга, будто действительно верил в положительный результат его затеи. А что делать, если найдется? Как вообще люди строят диалог, когда находят кого-то, чье имя тебе спать не давало. В плохом смысле. У Рейха было одно предположение — накричать и потребовать не приближаться. Вот всё, что он испытывал к неразборчивым каракулям. И с другой стороны, дурной знак, но вдруг понравится.       Рейх чуть не откашлялся кровью.       Вот если на секунду представить, или не представить, а допустить, хотя даже допускать страшно, что может совсем немного… Рейх был смущен. Осознавал, что не подарок. И злиться скорее всего будет тот, кто увидит на руке этот приговор. Начнет избегать, еще и сам по лицу заедет. К такому Рейх готов, и даже будет рад разделить эти взаимные теплые чувства, нежели чем капельку надеяться, что соулмейт захочет с ним сблизиться. Немец от нервов откусил ноготь, оглядываясь по сторонам. Странное чувство, когда страшно думать даже в одиночестве. И прогонять прочь мысли о некотором недостатке любви.       Если бы не эта тупая боль в руке, то соулмейт удостоился бы рукопожатия. А пока тянет лишь сломать в ответ палец.

***

      — Как успехи?       Рейх заглянул в общий зал, где так удобно многие собирались в перерывах. Здесь тебе и перекус, и сигары, и неприятные собеседники. Самостоятельный осмотр выявил не более двадцати воплощений, как при такой простой вероятности он всё еще не нашел одного будущего покойника. Взгляд прошелся по знакомым государствам, с некоторыми он ласково обмолвился. И все же остановился он на не намного старше его стране, даже союзом стран, которым первое время интересовался по научным причинам. Руки красивые. Никакого объяснения такому выводу немец не дал, он не так давно заметил как СССР отламывает засохший хлеб и бросает в пруд перед зданием. К слову, Рейх приходил тогда по той же причине.       Необычно завязался разговор с грубого русского «Мог бы просто выбросить, если не доел». Рейх даже опешил, бросив уткам на растерзание слишком большой ломоть. Странно было признаваться, что голод в стране достиг такого пика, что даже воплощение питается не гуще каши, и пусть еда достанется живым существам, нежели пойдет в отходы. СССР тогда странно посмотрел на него, но больше ничего не сказал.       Япония неутешительно скосился на немца, делая вздох, что вывело немца из воспоминаний.       — Не то чтобы я был в замешательстве, но такое ощущение, что здесь нет кандидатов. Я подумал на Великобританию, и наследство, и сдержанность.       — Старичье, — цыкнул Рейх, только бегло бросая взгляд на высокомерную фигуру. — Меня раздражает его манера объяснять очевидное.       — Если мы будем ориентироваться на то, что тебя не раздражает, то во всем мире останется только искусственный фикус.       — Последнее время меня раздражает, что на нем пыль.       Япония сдержался, чтобы не закатить глаза до отсутствия виденья зрачков. Рейх невзначай вспомнил, что СССР полил его «растение» и посоветовал получше следить, еще и удивлялся, когда немец сдерживался от подкатившего приступа смеха. Жаль, что он не остановил тогда сбежавшего смущенного до жути русского.       — Под длину имени Штаты имеет все шансы, — выдал еще более ужасный вариант Япония. — Но я тебя этому конченному не отдам.       Один из приятных моментов, когда США остался с разбитым носом. Он умел выводить из себя, но многие по каким-то правилам проглатывали всю его гадость и даже не давились, а Союз его оставил неделю носить помимо темных очков маску, закрывающую половину лица. Рейх мог бы уважать его за нрав.       — Ты чего улыбаешься? — дернул его Япония, пока сам не заметил приближающегося к ним русского.       Япония не был тупым. Может не всегда рационально мыслящим, но точно не тупым. Длинное имя, больше означающее звание, сокращенное в аббревиатуру. Сдержанность, закаленный характер и большое влияние. Если совпадение три из трех, то можно ли было это считать аксиомой? «Гребаный Советский Союз Социалистических Республик!» прокричал он в голове, но на деле не сказал ничего. Был уверен, что Рейх понял гораздо раньше, от чего лицо с прищуром выдавало такое самодовольное выражение.       — Вы стоите в стороне, чтобы не выделяться, но очень привлекаете этим внимание, — вставил свою лепту СССР, пожимая немцу руку.       — Сбегаешь? — уточнил Рейх очевидное. Может стоило бежать с ним.       — Рука последние дни ноет, хочу что-нибудь холодное приложить, — СССР пожал плечами. Япония невольно открыл рот. Рейх лишь усмехнулся.       — Что же ты делаешь ею, чтобы она ныла?       — Приходи вечером и покажу. В постороннем внимании не нуждаюсь.       Последним жестом оказалось аккуратное касание к чужой щеке, играючи и больше приглашающе. Еще недавно Рейх любому за такое отгрыз бы пальца три, а сейчас не проронил ни одного недовольного звука. У людей это называется «приручение», а в их случае «флирт». Простые знакомые так не прощаются. Простые знакомые не хотят задержаться немного дольше. Простые знакомые не разговаривают «так». Но эти двое пропустили все бессознательно, расходясь по своим делам без грамма понимания своего положения.       Челюсть Японии могла достигнуть пола.       «Идиоты» охарактеризовал он произошедшее. И был более чем прав.