Определение

      В детстве я услышал престранное слово. Тогда я ещё учил алфавит, как раз дошёл до буквы «М». И вот по телевизору однажды произнесли слово «монополия»,. Я его не понял. Конечно, что мог понять трехлетний малыш, услышав такое сложное и длинное слово? Я понял лишь то, что оно начинается с буквы «М» и звучит как-то... по-взрослому. Об этом случаи я и не помнил, о нём мне рассказали родители. Тогда я попросил их объяснить, что это за слово такое, а они лишь покачали головами, мол, пока не время, потом узнаешь. Кто ж знал, что это слово будет преследовать меня. А я никак не мог его понять.

***

      После «монополия» встретилась мне в садике. Один раз мы играли в слова. Слов тогда я знал не так, чтобы очень много. Мы по очереди называли их, но тут кто-то надолго задумался — у него никак не получалось вспомнить слово на букву «М». И тут я понял, что настал мой звездный час. Как же я мог не «выпендриться», как сказали бы сейчас, и не блеснуть знаниями? Конечно же я не упустил своей возможности. Я произнес слово важно и громко, проговорив его по буквам. Вся группа смотрела на меня с удивлением. Кто-то, как мне тогда показалось, с восхищением. Наверняка они тогда посчитали меня невероятно умным. Это был час моей славы. Но он тут же превратился в час позора, когда кто-то из толпы спросил, что, собственно, значит это крутое и длинное слово. Сказать я не мог, ведь понятия не имел, что такое «монополия». Знал лишь, что она начинается с «М» и звучит по-взрослому серьезно и важно.

***

      Раздосадованный, я сидел в машине на заднем сидении, сверля взглядом запотевшее стекло. А родители лишь смеялись. Им были чужды мои детские проблемы. На самом деле они были правы: что такого, подумаешь, чего-то не знать — не преступление. Но для меня тогда это был великий позор. Расстроенный, я спросил у отца, что же такое монополия, из-за которой я так нелепо сел в галошу. — Понимаешь, сынок, — начал он тогда, включая поворотник, — это...сложно объяснить. — Так ты считаешь меня глупым?! — вспыхнул я.       Отец лишь рассмеялся. В зеркале заднего вида (в машине отца к нему была привязана пара игральных костей. Не знаю, была ли это тогда мода, или некое поверие, но такой «талисман» я видел ещё часто: в такси, в машинах, на которых меня иногда подвозили друзья, да что уж там говорить — в свою я тоже такой повесил) я увидел, как озорно блестят его глаза. Мне показалось, он издевается. На самом деле он умилялся моей детской наивности. — Нет, — добродушно улыбнулся он, — просто ты вряд ли поймёшь. Это лишь слова, но чтобы их осознавать, нужно понимать их смысл, а чтобы понимать их смысл, нужно пожить чуть больше, чем четыре года. Согласен?       Я промолчал. Но внутренне с ним согласился. Что ж, не время, так не время. В свои четыре года я никуда не торопился.

***

      А потом я её увидел. На одном из семейных праздников к нам пришли гости со своими детьми. Нас отправили играть в отдельную комнату. И тут один из моих знакомых достал из рюкзака большую зелёную коробку. Я навсегда её запомнил. На крышке была красная табличка, на которой белыми буквами было крупно написано злосчастное слово, из-за которого я когда-то так нелепо опозорился. Усач в цилиндре добродушно улыбался мне с картинки, держа в руке пачку зелёных бумажек. Тогда до меня дошло. Монополия — это игра. Игра, связанная с деньгами. Что такое деньги в полной мере я тогда не осознавал, но уже знал, что это то, что ценят взрослые. Раз взрослые ценят, значит это что-то крутое. «Крутость» в моем детстве была определяющим фактором. Я твердо решил стать чемпионом в этой игре.

***

      А после я пошёл в школу, а про странное слово и вовсе забыл. До момента, пока как-то на уроке мы не играли в виселицу. Почему-то в детстве меня манили игры в слова. Не знаю, было ли причиной этому то, что я читал много книжек и хотел показать всем, какой я учёный, или то, что в таких играх у меня просто получалось выигрывать, но в любом случаи я оказался у доски и думал, какое бы позаковыристее слово загадать. Нетрудно догадаться, что же я написал. М _ _ _ _ _ _ _ Я       С помощью этого слова я «повесил» весь свой класс. Я гордо стоял, блестя отсутствием некоторых зубов, но тут в класс вошёл учитель. Я ему никогда не нравился. Почему так, сам не знаю. Вроде я был не таким уж и оторвой, ничего не портил, вещей не ломал, нервов не изматывал, но почему-то этот человек относился ко мне не так, чтобы уж очень хорошо.       С ехидной улыбкой он спросил, что же значит это слово.       Выпятив грудь я уже приготовился ответить. Теперь то я знал, теперь я не опозорюсь, как было когда-то в садике. — Игра конечно, что же ещё, — усмехнулся я так, словно пояснял ребенку очевидную вещь.       Но учитель рассмеялся. И я почувствовал, что снова попал впросак. Но как же... Я же точно знал, я был уверен... — Ну и балда ты, — сказал он. — Ладно, садись, монополист.       И снова это глупое слово подвело меня. Что за невезуха... Проклятие какое-то. С такими мыслями я и плелся домой, таща за собой яркий портфель. Второй класс был явно не лучшим. По крайней мере тогда я был в этом убежден. Я ещё и не подозревал, что ждёт меня дальше.

***

      А дальше это идиотское слово встретилось мне на уроке истории. Мне совершенно не нравился это предмет. Не знаю отчего, но даты и события в мою голову совершенно не лезли, а если лезли, то перемешивались в одну кашу, с такими комками, что столовская манка была ещё ничего. Там было что-то про экономику, про рынок, про...про что-то ещё там было. Откровенно говоря, на тех уроках я нагло считал ворон. Нет, сначала-то я пытался вникнуть, но когда понял, что дело это гиблое, и напрягаться перестал. Вот и на одном из уроков я так же сидел и был где угодно, но не в кабинете с зелёными стенами. Помнится, я их рассматривал и думал, а не та самая ли это краска, какой обычно красят стены в подъездах. Из размышлений меня вырвал голос учителя, произнёсший то самое слово, что в детстве попортило мне немало нервов. Услышав его, я навострил уши, готовясь вникать в каждое слово. Наконец мне предоставился шанс узнать ответ на вопрос, что терзал меня ещё в детстве. — Монопо́лия — организация, которая осуществляет контроль над ценой и объёмом предложения на рынке и поэтому способна максимизировать прибыль, выбирая объём и цену предложения, либо исключительное право...       Конец фразы я уже не слушал. Вновь запрыгнул на своё облако, на котором и прозябал весь урок. Тогда я ни слова не понял. Подумал, что это бред какой-то, а слово это дурацкое, а вовсе не крутое. Каким я был глупым, когда считал в детстве его чем-то важным. Просто слово, просто с буквы «М».

***

      А потом настал день X. День, когда мне вновь предоставился шанс блеснуть знаниями. Только вот блистать мне было нечем. Я был откровенно не готов, оттого сидел и гопнотизировал взглядом чистый лист, на котором надо было написать определение. Что такое монополия, я в душе не ведал. Мне вновь на ум пришел весёлый усач с коробки, держащий в руке несколько купюр. Увы, тогда он мне не помог. Я завис. Чтобы компьютер стал работать, его надо хорошенько пнуть, вот и меня тогда «перезапустили» похожим способом. Одноклассник толкнул локтем меня в бок — Не знаешь, что ли?       Я отрицательно покачал головой.       Хвала моему однокласснику, ведь тогда он великодушно протянул мне свою работу, с которой я беззастенчиво списал. Мы получили по четвёрке. И на том спасибо.

***

      Обществознание. Этот предмет стал одним из моих нелюбимых. Всё потому, что и там была экономика. А значит и моя старая знакомая, которую я никак не мог запомнить. На этом уроке я тоже никак не мог понять, что такое монополия. Я чувствовал себя таким дураком. Мозг способен запомнить так много, но почему-то только не это идиотское слово. И там монополия не давала мне покоя.

***

      А после универ. Что за ирония судьбы — я учился на экономиста. Как меня туда занесло? Неужели не было места получше? Уже и не помню. Как нетрудно догадаться, монополия нашла меня и там. А подумал, что было бы забавно стать директором монополии, сидеть в дорогом костюме, пить кофе, а потом, когда какой-нибудь журналист спросит: «А что такое монополия? В чём заключается ваш бизнес?», положить руку ему на плечо и сказать: — Знаешь, друг, я бы и сам хотел разобраться. Никогда не понимал, что значит это слово. Но звучит оно круто, согласен?       Представляю его лицо.

***

      Порой жизнь может принести немало сюрпризов. Когда-то ты писал на доске ненавистное слово, а после оно же и стало тебя кормить.       Когда я вез из садика сына, я видел, как качаются из-за ухабистой дороги игральные кости. В зеркале я видел, что он чем-то расстроен. — Эй, чего такой грустный? Кисель в саду был невкусный? — попытался развеселить я сына. Но он лишь сильнее помрачнел. — Да не, — отозвался он. — Пап, мы тут рассказывали, кем работают наши родители. В общем, кем работает мама, объяснить я смог, а вот насчёт тебя... Что такое монополия? В чём заключается твой бизнес?       И тут я не удержался. Я вспомнил, как в студенческие годы представил ту забавную ситуацию с журналистом и мной — экономистом-недомонополистом. Я улыбнулся. — Знаешь, сынок, я бы и сам знать хотел. Никогда не понимал, что значит это слово. Но звучит оно круто, согласен?