Лебединое озеро.

Война разрушила всех. Улыбки, свадьбы, новые должности и изменения в кодексе волшебного мира, принесли облегченный вздох, но внутри осталась полноценная рана. Рана которая стоила нового мира, без классового деления, без рабства и предвзятого отношения к волшебным существам иного рода. Правда, кровавое ранение все равно напоминало о себе. Гермиона осознала, что для нее лучшее средство, хотя бы для игнорирования боли, стала загруженная работа. Она невольно вспоминала времена, когда они с Гарри и Роном были в бегах, прорыскивая каждый кусочек земли. Гарри курил маггловские, дешевые сигареты, из-за которых стояла ужасная вонь в палатке и после недели, его голос уже отдавал хрипотой. Рон также пристрастился к курению, но только в мыслительные процессы, обычно он нарывался на драки, во время похода в маггловский мир за пропитанием. Им так было легче. И девушки понимала это, но даже после войны, она замечала свежие шрамы на руках Уизли, замечала пачку уже дорогого парламента, скрытую бумагами на столе Гарри, слушала возмущение Джинни, когда раскрывались ночные похождения в бары, одного из близнецов. Гермиона не могла судить их, но где-то внутри все равно болело из-за страданий друзей. Девушка переживала все горазде полезнее, нежели ее друзья. Если конечно ее тренировки до поздней ночи, можно было бы назвать полезными. Гермионе льстил статус и новая репутация, она могла свернуть горы, стоило только тыкнуть в грудь и назвать свое имя. Но нет, нет и еще раз нет. Это звание принесло еще большее количество стресса в ее жизни, чем было до этого. Поэтому вздохнув полной грудью, она навестила родителей, под именем дальней родственницы и пригласила напоследок их на свое выступление. Она любила балет. Стойки, плавные движения, трагические, выдуманные истории – хаотичное, новое, ненастоящее. То, чего она страстно жаждала. Было легче сыграть чью-то сложную судьбу, стирая ноги в кровь, нежели принять свое тяжелое положение и обратиться за помощью. Гермиона никогда не признает что война ее сломала. Что таблетки от стресса, из-за тренировок, а не из-за чувство вечной опасности, что включенный ночник, из-за осторожности, а не из-за ощущения темной магии в полупустой комнате. Никогда. Однако, Лахесис* отличился как никогда, вплетая в ее, тонкую, грязную, хрупкую нить, еще одну более испорченную. Драко Малфой навестил одну сцену с ее участием. Он вместе со своей матерью, сидел на первых местах, наблюдая пристально за каждым движением девушки. Гермиона всегда отдавалась танцу больше чем надо, полностью погружаясь в историю, незамечая никого рядом. Она не заметила белую макушку, полные восхищения глаза и улыбку его матери. Сердце застучало по-другому. Он будто только своим видом, смыл все кристально чистую иллюзию порядка, напомнив о ране. Гермиона, вышла ровно в полночь из заведения, подсаживаясь на ближайшую скамейку. Выпить воды, найти пластырь, прочитать новую книгу, как заклинание билось в голове девушки. – Не помешаю? – мужской, уверенный тон, вывел ее из размышлений. – Малфой? Не знала что ты увлекаешься театром, – растерянно произнесла девушка, растирая ногу. – Мне льстит, что все-таки Героиня Войны, помнит кто неделю назад, сидел на первых рядах, – привычная ухмылка на его лице, была видна даже в полутемноте. – Сложно не заметить самоводовольного мерзавца, – девушка не хотела грубить, но чертово клише выводило ее из себя, полоская вечно ножом по горлу. – Я сказал что-то не то? – черт, было видно как он проглотив все слова, которое вырывались у него обычно на такие едкие замечания. – Да, нет, – девушка сжала пальцы ноги, совершенно забыв о мозолях, – я не хотела грубить, не стоит при мне упоминать это клеймо, если хочешь дальше продолжить диалог со мной. – Ладно, я хотел проводить тебя до дома, все-таки не час дня на улице. – Хорошо, – неловко произнесла она, обувая балетки и хватая сумку со скамейки. Их первая встреча, кажется, дала больше плодов, чем семь лет обучения в одном заведении. Гермионе было плевать на его скрытые мотивы, на его слизеринскую натуру, она прекрасно понимала, что сегодня - она его развлечение и девушка просто в ответ воспользуется этим. Они говорили о музыке, о японсокой культуре, о книгах, о философии, о котах на улице. И честно, Гермиона хотела бы оставить эту встречу настолько чистой и нетронутой навсегда. Впервые в жизни, ей хотелось дольше идти до дома, зайти в ближайщее кафе и купить невкусный кофе без молока и сахара. На мгновение она захотела жить. – Грейнджер, к тебе молодой человек, – ассистенка ворвалась в гардеробную, с кучей писем и бумаг, – впустить? Тут еще новый благотворительный фонд, прислал тебе заявление и миссис Грейнджер, написала письмо и Уизли попросили занести в твой список дел, встречу на восемь вечера в субботу. Прошел месяц. Месяц, как Драко Малфой появлялся на первых рядах, месяц как он заказывал с утра ей кофе, с злосчастным молоком, месяц как он улыбался и явно искал выгоды. Но, какой черт возьми? Ее имя блистает в другом свете, бизнес ведет Джинни, благотворительность анонимная. Гермиона наговорила ужасно много оскорблений в его сторону, лишь бы не впускать еще один ходячий стресс в свою жизнь. – Аврора, – девушка спокойно встала, – письма оставь здесь, насчет фонда позвони мне вечером и как раз к тебе должна приехать новая банковская, магическая карта, на которую я буду перечислять тебе зарплату. Да и, – Гермиона отвернулась сново с зеркалу, – разреши войти. Драко Малфой аккуратными шагами, зашел в обитель Грейнджер. Второй дом, после Хогвартса. Блондин взглянул на девушку: белые колготки, черная короткая юбка и белая прозрачная майка. Она была прекрасна. Грейнджер собирала волосы в тугой пучок, попутно с помощью магии используя маггловский лак. – Привет, – тихо поздоровалась она. – Привет, – хмыкнул он, облокачиваясь на шкаф. – Мне очень жаль, я не должна была говорить это, – Гермиона в воздухе остановила невидимки и повернулсь лицом к парню, – однако ты должен понимать что я не могу доверять тебе и не по причине, – она пригрозила пальцем замолчать, когда увидела раздражение Драко, – твоей репутации. Я не могу доверять тебе, доверить себя, потому что моя жизнь не чертова сладость, без единой горечи. Я–я мечтаю о смерти, каждый день, мечтаю чтобы мои воспоминания и моя личность исчезла с лица земли, чтобы никогда не было Гермионы Джин Грейнджер, отличницы, Героини Войны. Никогда. Девушка закрыла глаза, скрывая слезы и держала улыбку на лице. Не потому что это защитная реакция, а потому что она знает что через полчаса, ее ждет искренняя улыбка, что на следующий день она возможно обрадуется солнцу. Это пройдет. – Гермиона, – тон Драко был холоден, – я потерял тебя с шестого курса, последний раз видел лежащей под пытками моей тетки, – он сглотнул, – я пришел не за твоими извинениями, я пришел...когда я увидел тебя на сцене, я был вместе с матерью. Она рыдала над твоей игрой, горькими слезами. Тогда я точно понял, что это была ты, что я нашел тебя. Малфой сел на стул, стоявший напротив девушки. – Я нашел тебя, ты не представляешь как я был рад, когда ты просто заговорила со мной и приняла мое предложение проводить тебя домой, помнишь да? Твои стеклянные глаза, каждое чертово утро приходили ко мне, напоминая что я виной всему этому. Что я довел тебя до этого. – Малфой... – девушка присела на коленки и взяла парня на руку. –Нет, – он сильнее сжал ее ладонь, – Моя мать сказала, что мы все разбиты, что каждый заслуживает своего света, если будет светить сам и я попытался. Это придает мне сил, но ты...ты мой свет со школьных дней, который я потушил. Давай, оставим это все, оставим и я стану для тебя другом. Мне не нужно твоих денег, славы или восстановление репутации, мне нужно чтобы ты знала, что мне жаль, что я искренен по отношению к тебе и я хочу быть с тобой. Возможно, еще целую неделю, Гермиона вспоминала соленый поцелуй в своей гримерке. Это был не возбуждающий поцелуй, это то теплое прикосновение губами к ранке. И они оба будут ужасными лгунами, если скажут что это не так. После этого разговора было проще проводить время вдвоем. Готовить завтраки друг другу полуголыми, читать новые статьи о научных открытиях в 4 утра, Драко заботливо ухаживал на ее ногами, протирая бадьяном и делая массаж, Гермиона в свою очередь читала ему книги, пока он спал на ее коленях. Он часто трогал ее волосы, приговария что это самые прекрасные кудри на свете и целовал ее шею, она перед тем как уйти на тренировку, целовала его в нос и воровала его рубашки. Мир стал лучше. Сон приходил сам, под его обьятиями, темная магия растворялась стоило ему только поставить защитные заклинания на квартиру. Мир внутри Гермионы снова стал цвести. Встреча с Джинни, подтвердила это. Девушки сидели на балконе нового ресторана, скрылись от чужих ушей и разговаривали. Джеймс успел сделать предложение девочке с Косого Переулка, отчего родителям девочки пришлось, под давлением шаловливого Поттера, навестить их. Гермиона громко смеялась, пила вино и поделилась историей о своём мальчике. – Ты стала более счастливой с ним, – отпивая из бокала, произнесла Джинни. – Кажется, да, – Гермиона улыбнулась во все тридцать два зубы, – это возрождение. – Ты должна навестить нас, вместе с ним. – Мерлин, Джинни, я совершенно забыла, что у меня есть друзья кроме тебя, – удивленно произнесла Грейнджер. – Я знаю, поэтому в пятницу я жду тебя, его, еще будут Гарри и Рон. – Обязательно придем! Я принесу еще его блинчиков, Мерлин, Джинни, он так превосходно готовит! Но все рушится в одночасье. Гермиона отдалась ему, отдалась ласковым ощущением, будто наступило лето. Те самые летние каникулы, после целого года обучения. Девушка продолжала усердно посещать занятия и на мысль о непроработоной травме, замазаной счастьем, Гермиона заставляла себя думать, что это прошло. Нет, не прошло. После того, как тренер отдал ключи, девушка продолжила тренировку: держала стойку и танцевала. Гермиона всегда повторяла одну и ту же балетную сцену - Лебединое озеро. Внезапная гибель, мороз, освобождение - эти ассоциации сделали этот танец любимым. Она не заметила вошедшего Малфоя, который стоял в стороне и наблюдал за ней, минут 15. Девушка плавно подняла руку, опустила, музыка привлекла совершенно неожиданные для нее эмоции - смерть близкого. Палец ноги закровоточил и Гермиона упала. Драко моментально оказался возле нее. Музыка прекратилась или кажется она играла у нее в голове? – Грейнджер, открой глаза! Грейнджер, – он кричал, обнимая девушку за талию, обмотанную розовой атласной лентой, – Открой глаза, я рядом! – Драко, – Гермиона ответила на его обьятия, стараясь из-за всех сил обнять его, но усталость ударила по телу, – ты жив, Мерлин, ты жив! – Я жив! Все хорошо, – парень посадил ее на пол, развязывая чешки, – черт, все в крови, тебе нужен отдых. – Ты жив, – девушка продолжала тяжело дышать, – ты жив. – Я жив, Грейнджер, все хорошо, – Драко снова обнял девушку, – все хорошо, я невредим, где твоя сумка? – В углу, возле входа, – Гермиона стала приходить в себя, – там бадьян и пластыри, чешки стоило новые купить. – Да, конечно, – произнес он, проглотив всю агрессию, – мы купим новые, я закажу тебе. – Спасибо, – дыхание девушки восстановилось. – Так сейчас мы поедем домой, я позвал Тинки, она приготовила нам ужин, – Драко аккуратно поглаживал ее пятки. – Я люблю тебя, – почти шепотом сказала она, – я люблю тебя, Драко Люциус Малфой. Малфой застыл на месте, внимательно осматривая ее розовый топ и выпирающие ключицы. Девушку лихорадило. Гермионе пришлось навсегда покинуть театр. Она пыталась собраться с мыслями, но даже представить себе не могла, насколько в ее мозгу хаотично бегали отрывки жизни. Единственное что она знала точно – театр, стал худшим и самым лучшим ее воспоминанием. Она пыталась сбежать от самой себя и зацепила то, священное и любимое дело, метая его как шар, который в итоге пришлось выкинуть из-за непригодности. Драко действительно купил ей чешки, привез из Канады. Девушка с удовольствием, ровно час, пока Малфой играл на фортепьяно, танцевала рядом. Драко каждый день, будил ее поцелуями, аккуратно проводя губами по каждому синяку на её ногах и приговаривал целебное заклинание. Теперь она думала о другом поцелуе, о том, который произошел на сцене, без зрителей. Этот поцелуй, когда сладкие губы чувствуют надежду на будущее, верят в счастье и принимают данное. Теперь она точно смогла. Она победила себя, свои страхи. Он спас ее. Гермиона стояла в белом бюсгальтере и в белой юбке, пытаясь уложить кудрявые волосы. Драко уже готовый к выходу, сидел в кресле, читая книгу. – Белая или черная водолазка? – спросила Гермиона, осматривая гардероб, оставив волосы в небрежном пучке. – Белая, – ответил Малфой, не отвлекаясь от книги. – Тогда придется накинуть темное, иначе я буквально буду белой вороной, – хихикнула она. – Грейнджер, мы уже опаздываем! – Минут десять и я буду готова. – Ты заставляешь нарушать все мои привычки. – Не устраивай драму из-за этого, я хочу выглядеть красиво, – Гермиона улыбнулась, собирая сумку. – Я люблю тебя в любом виде. Стук сердца отдался по-иному. Кажется, весь мир превратился в расплывчитое вещество. – Хочешь остаться? – рассеяно-игриво произнесла девушка, подходя к камину. В ответ он только поцеловал ее в висок и взял за руку.