Второй шанс

      Как он дошёл до дома — провал. Как вошёл в свой дом — провал. Мутило так, что не хотелось жить. Да и в целом ничего не хотелось. Се Ляню казалось, что он в очередной раз сморозил несусветную глупость, которая ударит со временем по нему самому. Пытаясь холодными руками остудить горящее лицо, он вытянулся на кровати в полной темноте. На улице было ещё светло, но преодолеть плотные шторы этот сумеречный свет был не в силах. — Он жив, — глаза блестели, но слёз не было. — Что тебе ещё нужно, наследный принц Сяньлэ? Ты ещё ни разу не сделал счастливой хоть чью-то судьбу. Се Лянь вспоминал всех, чьи жизни перевернули его неосторожные слова: граждан Сяньлэ, родителей, Му Цина и Фэн Синя, Бань Юэ, Лан Цяньцю и прочих. И конечно же Хуа Чэна. Принц так и не успел попросить прощения у Сань Лана за такую эгоистичную просьбу. — Живи ради меня, — это даже сейчас, в глухой тишине, звучало глупо и совершенно неуместно. — Живи хотя бы ради меня, — Се Лянь стиснул зубы. Он так боялся снова быть разбалованным любовью, но не смог удержаться от такого яркого тепла, которым его согрел Непревзойденный. И теперь они поменялись местами. Хуа Чэн не имел ни малейшего представления о том, насколько мог быть кому-то дорог. А Се Лянь мог лишь наблюдать со стороны. Малодушно хотелось удавиться. Или напиться. Или никогда не вспоминать прошлое. Се Лянь резко сел на кровати. В этой жизни он не собирался самосовершенствоваться или становиться небожителем, а поэтому никаких обетов у него не было. Всё же прошло слишком мало времени, и принц пока не смог обрести баланс между двумя жизнями. Аскетичное прошлое иногда накрывало волной, но настоящий четвёртый десяток лет его жизни нынешней у него никто не смог забрать. А в нём было место и вину, и женщинам. До сих пор в его телефонной книжке было пара номеров на приятный вечер, о которых он совершенно забыл. — А может я просто сошёл с ума? — оказалось, что на кухне у него был целый шкафчик для алкоголя. Виски, эль, початая бутылка рома и вино — лекарства для души на любой выбор. — Может это просто больной сон? — искать стаканы и закуску не было ни желания, ни цели. — Завтра я проснусь и забуду всё. Ночь не может быть вечной, должно когда-нибудь наступить это чёртово утро. Схватив бутылку, стоящую ближе всего к нему, Се Лянь сорвал пробку и сделал большой глоток. Виски обожгло пищевод, заставляя закашляться и согнуться, прижимая ладонь ко рту. Было тепло и горько до тошноты. Вкус алкоголя вроде бы был не нов, но в таких количествах, да при отсутствии привычки, отторгался бедным организмом. Но Его Высочество отличался завидным упрямством. Постепенно бутылка опустела на треть. Комната перед глазами закружилась. Ноги стали ватными, поэтому присесть на холодный кафель стало вполне себе удачной идеей. Се Лянь не почувствовал большого облегчения, но внутри головы стало так пусто и легко. — То, что надо, — он подобрал под себя озябшие от холода пола ступни. — Хотя… От неловкой попытки достать оставшуюся на столе бутылку та с ехидным звоном вывернулась из непослушных пальцев и прокатилась до противоположного конца комнаты, разливая содержимое. — Вот же … — попытка подобрать определение провалилась. Попытка встать за другой — провалилась дважды. Ползание же в разлитом алкоголе даже опьянённому разуму показалось не слишком благородным. Се Лянь засмеялся, находя удобную точку опоры для спины. В грудь упёрлось что-то плотное. Принц только сейчас понял, что, войдя в квартиру, удосужился скинуть исключительно ботинки. Пошарив по груди, он с трудом вытащил сложенный лист, спрятанный во внутреннем кармане. — Какой я м-молодец, — два падения — и пиджак с трудом был снят. Его Высочество укрыл им ледяные ступни, заодно и промокнул часть пола. Очки совершенно не помогали сфокусироваться. Се Лянь покрутил в руках лист с объяснениями, но так и не смог прочитать ни слова, написанного там. — Хорошо, никто не знает, что я учил тебя каллиграфии, — палец скользнул по неровным строкам. — Засмеяли бы. Особенно Фэн Синь. Воспоминание о старом друге для хмельной головы стало сродни гениальной идее. — Я же, мать твою, всё ещё принц! — ладони сложились лодочкой с оглушительным хлопком, онемев от силы удара. Лист, зажатый между ними, безбожно измялся. — И у принца должна быть его свита. Его Высочество совершенно не волновала ни номинальность его титула, не абсурдность возникшей ситуации. У него даже не было палочек с благовониями или подобия алтаря. Только пьяная вера в свои силы и в эфемерный долг бывших слуги и телохранителя. — Му Цин! Фэн Синь! — Се Лянь прикрыл глаза. — Я здесь! Слова в голове никак не хотели складываться в голове в подобающую молитву. Получалось что-то среднее между матерным стихом и пьяной исповедью. — … а вообще я даже был счастлив, когда собирал мусор… — слегка покачиваясь, вещал в пустоту Се Лянь. Мысль крутанула лисьим хвостом и плавно его призыв к небожителям стал трансформироваться в поток слов и похороненных внутри переживаний. — Рядом было столько замечательных людей… Глаза начали слипаться, но принца было уже не остановить. Он со вкусом вспоминал жар рисовых полей и пыль храмовых строек. Попрошаек и императоров. Небожителей и демонов. — А ещё я иногда так хотел вас отлупить… Ноги чесались… — Его Высочеству было уже всё равно про что говорить и как. — Мой первый храм за почти восемь сотен лет! И дырка в стене. Как я хотел пинком отправить на Средние небеса, дерущихся недоумков… ммм. Се Ляня аккуратно похлопали по правой щеке, отвлекая его от горестных воспоминаний. Глаза открылись не сразу, а фокусировка их так и не смогла состояться в полной мере. — Никогда таким его не видел, — чужой голос показался чем-то нереальным. Се Лянь с трудом разлепил глаза. Задумчивое лицо напротив принцу удалось разглядеть какими-то странными частями: слегка смуглая кожа, узкая переносица, сурово сведённые брови — ничего конкретного. — Эй, — Его Высочество упрямо вскинул подбородок, ощутимо приложившись затылком об кухонный фасад. — Вина мне. И катись отсюда. Сейчас придет мой телохранитель и… ик… Икота не позволила продолжить несвязную мысль. Попытка оттолкнуть незваного гостя вышла довольно слабой. Тогда в ход пошёл менее радикальный аргумент. — Сейчас скажу проще. По-ошёл ты, — пальцы на дрожащей руке сложились во вполне ясно трактуемую комбинацию, которая с большим удовольствием была впечатана Се Лянем в лицо напротив. — Ха-ха-ха, — Му Цин, стоящий в дверях, излучал крайнюю степень удовольствия, наблюдая за происходящим. — Ваше Высочество, — Фэн Синь со всей деликатностью отвёл от своего левого глаза дрожащий средний палец. — Кажется, Вам достаточно на сегодня. — Когда кажется, — Се Лянь пьяненько засмеялся. — Молиться надо. Я этим сейчас, кстати, занимаюсь. Поэтому от-ва-ли. Фэн Синь приложил пальцы к лицу, стараясь унять пульсирующую под кожей лба венку. У генерала Наньяна было достаточно много последователей даже в этот суматошный век, но такую «молитву» он слышал впервые. Мало того, что его в ней обозвали предателем, пообещали прогнать пинками по Средним небесам, а затем полвека заставить играть в слова вместе с Му Цином, так ещё и на его появление реагировали не больше, чем на какую-то приблудную псину. Генерал Сюаньчжэнь же был почти на Верхнем небе от счастья. Обычно деликатный Се Лянь сдержанно обращался со своим другом детства, но сейчас вываливал всё, что только мог. — А ты что там хохочешь? — очки съехали по переносице почти на кончик носа расслабленного принца. Ему уже стало совершенно всё равно кто и зачем находился на его кухне. — Подай мне вина. — Ещё чего, — небожитель весело фыркнул, не двигаясь с места. — За такое богохульство в сторону Бога войны нужно страдать. — Я думал, что это Ци Жун последняя скотина, — Се Лянь расстроенно подпёр кулаком щеку. — А оказывается за ним ещё занимали. Фэн Синь чуть не подавился от смеха, глядя, как вытягивается в удивлении лицо Му Цина. — Ваше Высочество, — процедил Му Цин, переходя на холодный официальный тон. — Я бы попросил… — Не хочешь услышать отказа — так не проси, — беззаботно и легко парировал Се Лянь. — Я вот просил-просил, а в итоге что? Даже закончить исповедь не дают. Не то что выпить. Закончив свою короткую тираду, он снова сложил руки в молитвенном жесте и прикрыл глаза. Фэн Синь обречённо вздохнул. Хоть его настроение поднялось при виде застывшего соляным столбом Му Цина, но абсурдность ситуации это мало исправило. Он осторожно поднялся, чтобы не задеть ничего лишнего в небольшом помещении, а затем наклонился и аккуратно подхватил на руки бубнящего подобие молитв Се Ляня. — Высоковато, — принц совершенно не сопротивлялся происходящему, только глянул вниз, пытаясь сдержать тошноту от резкой смены положения. Пищевод сократился, но ему удалось сдержать рвотный позыв. Сюаньчжэнь всё же не удержался и закатил глаза, поспешно отходя в сторону. Бледно-зелёное лицо бывшего господина наводило вполне на конкретные мысли и подозрения. — Не тряси так его, — на это замечание Фэн Синь тихо фыркнул, но постарался совершать движения более плавно. Доспехи всегда смотрятся более выгодно, когда осыпаны цветами или залиты кровью врага. Содержимое желудка наследных принцев не входит в эти два исключения. — Бусины не хватает, — Се Лянь коротко потянул за длинную прядь волос Наньяна, выбившуюся из высокого хвоста. — И ленточка какая-то странная. — Какая есть. Когда принц был сгружен на небольшой диванчик в основной комнате, в него было влита пара стаканов воды, а закадычные враги вопросительно посмотрели друг на друга. — Может всё-таки нужно взять его с собой? — Фэн Синь положил на лоб Се Ляня небольшое влажное полотенце, найденное в квартире Му Цином. — Не от большого счастья напиваются и начинают молиться всем подряд. — Чтобы он протрезвел и спрыгнул? — Сюаньчжэнь присел рядом с диванчиком и нахмурился. — И умер окончательно на этот раз? — Никуда я не пойду, — голос принца прозвучал достаточно чётко. Постепенно он начал приходить в себя и осознавать, что в его небольшой берлоге стало на двух знакомых небожителей больше. Стыд от сказанного пока что не беспокоил его. — Сегодня я наконец-то увиделся с Сань Ланом. — Тогда я совершенно не удивлен, — до сих пор в Му Цине клокотало негодование от уничижительного сравнения с Ци Жуном. — Этот чертов Непревзойдённый не может оставить тебя даже в этой жизни. — Но почему тогда его здесь нет? — Фэн Синь поморщился. Будучи, мягко говоря, совершенно не в восторге от персоны Собирателя цветов под кровавым дождём, Наньян сильно сомневался, что тот просто так бы отстал от Се Ляня. — Забыл все свои клятвы? Губы Се Ляня скривились в грустной усмешке. Фэн Синь всегда умел единственным выстрелом попасть в мишень, а одним предположением задеть самое больное, даже не желая этого. — Забыл, — короткое слово сорвалось прежде, чем принц успел прикусить язык. — Так это же прекрасно! — Му Цин возбужденно вскочил. — Наконец-то этот полудохлый демон оставит тебя в покое. Давно пора было избавиться от него. Фэн Синь тяжело посмотрел исподлобья на старого приятеля. Наньян давно понял, что его соперник обладает эмпатией на уровне табуретки, но сейчас ликование было настолько неуместно, что хотелось швырнуть в возбуждённого генерала что-нибудь потяжелее. Се Лянь же замолчал. Теперь он искренне сожалел, что не смог удержать себя в руках и поделился такой важной для себя новостью. И наткнулся на непонимание. Как всегда. — Му Цин, ты — эгоистичный придурок, — Фэн Синь сложил руки на груди. — Шокируй меня сегодня, предложи что-нибудь более умное. — Да что это с тобой, Фэн Синь? — у небесного чиновника резко зачесались кулаки. Укоризненный взгляд и осуждающее выражение лица всегда действовали на него как красная тряпка. — Ты видел к чему приводит появление этого чудовища?! — Он спас Се Ляня. И не дал миру утонуть в новом поветрии, — последовал холодный ответ. — Да очнись же ты, тупой осел, — Му Цин закатил глаза и схватился за голову. — Из-за него пали Боги, храмы которых были сожжены. Была разрушена Столица Верхних Небес. В конце-концов умер мой друг! Сгорел как огарок свечи. И я ничего не смог сделать. Генерал Сюаньчжэнь от души пнул сидящего, выплёскивая часть своего гнева. — А теперь Его Высочество говорит мне, что Непревзойденный снова возник в его жизни, — Му Цин ткнул дрожащим от гнева пальцем в сторону Се Ляня. — И что я должен чувствовать? Радость? Тогда почему я нахожу своего друга вусмерть пьяного? Тогда прошу покорно меня извинить — я не понимаю такой радости от долгожданной встречи. — Успокойся, — Фэн Синь понимал всю рациональность и справедливость упрёков Му Цина. И на самом деле в глубине души поддерживал каждое сказанное им слово. — Но давай сначала выслушаем Его Высочество. — Мне нечего сказать, — Се Лянь стащил со своего лица уже потеплевшую тряпку и положил её на спинку дивана. Да и о чём ему было говорить? Что его сердце сегодня треснуло и теперь заливало кровавой скорбью грудную клетку? Что тоска душила его с нежностью удавки? Остатки хмеля начали стремительно выветриваться из головы. Но принцу стало немного легче от осознания, что он всё же не сошел с ума. Что его прошлая жизнь реальна. Так как два очень весомых доказательства минувшего сейчас, сверкая доспехами, выясняли отношения у него на глазах. Се Лянь даже немного порадовался, что масштаб его жилища не подразумевал возможность выхватить лук или саблю. — Ну уж нет! — Му Цин не собирался останавливаться. — Ты сейчас же расскажешь нам всё. После пары ведер дерьма, что один пьяный бывший небожитель вылил на мою голову, я просто обязан всё знать. — Ваше Высочество, действительно было бы лучше, если мы тоже будем в курсе, — Фэн Синь не любил топтаться на больных мозолях, но для ясности ситуации ему требовалось больше информации. Се Лянь с трудом поднялся, борясь с дезориентацией и слабостью. Комната ещё слегка кружилась, но уже не так критично. — Сань Лан теперь мой студент. И больше он не демон, — пара слов сделали груз в душе на пару грамм легче. — Человек. И прошлую жизнь он не помнит. Или, по крайней мере, не помнит меня. — Этот извращенец не может не помнить тебя, — Му Цин скептически поднял бровь. — Он столько усилий приложил для обладания тобой, что любой на его месте давно бы сошёл с ума. Вспомнить хотя бы… — Мне кажется это странным, — Фэн Синь намеренно перебил Сюаньчжэня, видя, как вздрогнул Се Лянь от резких слов. — Я никогда не слышал, что демоны, тем более Непревзойденные, могли переродиться. Особенно в человека. Их души слишком отягощены грехами, чтобы иметь право на это. Му Цин, нервно измеряющий комнату шагами, удивлённо посмотрел на генерала Наньяна. Немного подумав, он с неудовольствием был вынужден признать правоту этого утверждения. — Тогда это просто ошибка, — голос чуть потеплел. — Иллюзия желаемого. — Это не иллюзия и не ошибка, — Се Лянь ударил кулаком по обивке дивана рядом с собой. — Это Сань Лан. — Очнись! Даже если этот демон совершил невозможное, он не нужен тебе, — ядом в словах Му Цина можно было травить армии. — Твой долг выплачен. Его Величество умер из-за него. Жизнь за жизнь была выплачена. — Как ты можешь! — Фэн Синь наконец-то поднялся и схватил за плечи распалённого Му Цина. — Не будь таким жестоким. Разве можешь ты понять, что такое безразличие любимого? Му Цин схватился за рукоять сабли, но не предпринял попытки вытащить её. — Знаю, — почти шипя. — А ещё я знаю, что нужно уметь отпускать тех, кто в твоей помощи не нуждается. А также как молча наблюдать за желаемым. Как защищать из тени, не получая за это слов благодарности. Я много что знаю, генерал Большой Член. Се Лянь просто наблюдал за развернувшейся сценой, не пытаясь вставить свои пять копеек. Голова разболелась со страшной силой. — И я бы предложил оставить Хуа Чэна в покое, — на эти слова Му Цина принц слабо, но среагировал, поднимая голову. — Пусть проживёт жизнь ради себя, а не для кого-то ещё. Генерал Сюаньчжэнь прямо посмотрел на Его Высочество, ожидая ответа. Но, не дождавшись ни слова от подавленного мужчины, очередной раз закатил глаза и, не прощаясь, исчез. Се Лянь, застонав, уронил уставшее лицо в ладони. Ожидаемого облегчения сегодняшние действия ему не принесли, завалив ещё большим количеством проблем и поводов для самоуничижения. Принц пообещал сам себе, что отныне и впредь больше не притронется к алкоголю. — Ваше Высочество, — Фэн Синь устало потер лоб. — Не обращайте внимания. Му Цин искренне переживает за Вас. — Действительно? — Се Лянь улыбнулся одним уголком губ. — Он очень тяжело пережил ваше исчезновение, — генералу было непривычно защищать перед кем-то своего извечного оппонента, но после небольшой паузы он продолжил. — Дайте ему время. — А как было тебе? — Я верил, что Вы вернётесь, — Фэн Синь встал перед принцем на одно колено, чуть склоняя голову. Выверенный до мелочей знак уважения подданного государства Сяньлэ. — И мои надежды оправдались. Се Лянь печально улыбался, видя коленопреклонённого Бога Войны. Сейчас ему как никогда казалось, что он не заслуживает ничего подобного. — И что мне делать, Фэн Синь? — прозвучало жалко, будто он снова мальчишка, потерявший всё свое величие и не знающий, как жить дальше. — Пока что не знаю, — генерал поднял взгляд. — Но у меня есть догадка кто сможет нам помочь. — Все, кто обладал достаточными знаниями, стали частью истории, — Се Лянь немало времени провел на просторах сети, собирая информацию. — Пантеон не так велик, как раньше. — Но если что-то неизвестно Небесам, то ведомо демонам. У Призрачного города уже тысячу лет есть временный градоначальник. — Кто же это?! — Се Лянь резко подался вперёд, чуть не падая. — Неужели? — Демон Чёрных вод Хэ Сюань, — его так и не высказанные догадки подтвердились. — Демоны не нуждаются в молитвах, их силы имеют под собой другие истоки. Так что такой древний Непревзойденный вполне может что-то знать. — Как к нему попасть? — Принц был готов сорваться хоть сейчас. И плевать на собственное бессилие и отравленный организм. Плевать на то, что он человек и Призрачный город для него нынешнего — билет в один конец. Плевать. — Я сам пойду к Черноводу, — Фэн Синь едва удержал на месте своего принца. — И заодно остужу пыл Му Цина. Просто наберитесь терпения. Поговорив ещё немного, Наньян убедился в адекватности Его Высочества и, коротко попрощавшись, покинул квартиру. Се Лянь же снова рухнул на диван, зарываясь горящим лицом в подушки, и почти сразу заснул безо всяких сновидений.