Пиромания

Лондон, 1990-е г.

Когда за дверью что-то падает и со звоном разбивается, Аластор Грюм даже не вздрагивает. Он уже давно перестал бояться чего-либо. Когда чего-то боишься — бросай этому вызов. Жить в страхе просто глупо. За долгие годы службы он понял это. На столе перед ним высится кипа пергаментов, из чернильницы одиноко торчит забытое перо. Магический глаз проворачивается в орбите, и практически сразу же дверь в его кабинет распахивается. — Добрый вечер, — на пороге останавливается высокий сухопарый мужчина с усталым лицом. — Извини, если отвлекаю. Это срочно. — Проходи уж, — хмуро бросает хозяин кабинета. Мужчина выдыхает, по всей видимости, с облегчением, закрывает за собой дверь и подходит к столу. — Это от главного, — он кладёт перед Грюмом пергаментный свиток. Аластор пробегает глазами строчки и равнодушно отворачивается. — Я не беру стажеров. И Скримджеру об этом прекрасно известно, впрочем, как и тебе, Николсон. Мужчина кивает, сглотнув. Если бы не просьба непосредственного начальника, вряд ли он бы отважился прийти сюда с этим свитком. — Да, — поспешно говорит он. — Мы… эээ… предполагали, что ты можешь ответить отказом. — Тогда какого Мерлина ты все еще тут? Найдите другого аврора и поручите это, — Грюм тыкает пальцем в свиток. — Ему. Если ты не забыл, я вот-вот планирую уходить в отставку. — Свободных кадров просто нет, — Николсон нервно выдыхает. — Я бы не пришёл к тебе с этой просьбой в случае, если бы альтернативы имелись. — Мне все равно, — бросает Грюм все с той же отстранённостью. — Сам себе бери этого стажера, если все остальные заняты. — У меня и без того целая группа. Пойми, Скримджер сказал, чтобы… Резким движением Грюм приподнимается со своего места и, крепко схватив коллегу за мантию, вынуждает наклониться. — Мне плевать, что сказал Скримджер, — рычит он. — Пятнадцать лет назад я ясно дал понять, что я отказываюсь тренировать стажёров. — Я помню, — Николсон затравленно кивает. — Это произошло после той истории, когда одну из твоих стажёрок… как же ее звали? Мэй? — Нет. Ее звали Фэй. Асфайя Кайтангата. Грозный глаз резко выпускает мантию Николсона и откидывается обратно на спинку стула. Он так давно не произносил вслух это имя, что, кажется, язык едва ворочается, с трудом рождая нужные буквы. Но это вслух. Потому что с тех пор не прошло и дня, чтобы он не думал о ней. Они молчат. Грозный глаз слишком глубоко ушёл в свои мысли, Николсон не знает, что в подобных ситуациях вообще принято говорить. — Я все же позову ее, — наконец говорит он. — Стажерку. Если нет, будем думать, к кому ее можно распределить. Он быстро исчезает за дверью. Грюм даже сказать ничего не успевает, как дверь вновь распахивается и на пороге появляется девушка. Розовые волосы цвета жевательной резинки, узкое личико, прямой и беззастенчивый взгляд. От этого взгляда все его внутренности словно скручиваются во что-то наподобие узла, который затем начинает болезненно пульсировать. — Здравствуйте, мистер Грюм, — говорит девушка. Он нервно кивает. — Ты стажерка? — зачем-то спрашивает он, хотя ответ и без того очевиден. Девушка кивает, все также глядя на него прямо и без какого-либо намёка на страх. — Да. Я Тонкс. Нимфадора Тонкс. Но я бы предпочла, чтобы ко мне обращались просто по фамилии. Он судорожно стискивает пальцами столешницу. Чувство дежавю захлёстывает его, воспоминания, все эти годы хранящиеся где-то очень глубоко внутри, внезапно прорываются наружу неудержимым потоком. Он щурится, и вот перед его глазами уже не Тонкс, а другая молодая девушка. Не такая угловатая, и, в отличии от Нимфадоры, Брюнетка, но вот только взгляд у них одинаковый. Она тоже всегда смотрела так, словно бросала вызов. Ему. Как же она любила бросать ему вызов. Он ненавидел и обожал её за это. Смелость, граничащая с безрассудством и бешеная, неуёмная жажда жизни. Как он мог не уберечь её. Не спасти. Ничего не говоря, Грюм встаёт и идёт к двери. Девушка растеряно смотрит ему вслед, не зная, очевидно, идти ли ей за ним или лучше пока оставаться на месте. — Будь тут, — бросает он отрывисто и, выйдя из кабинета, плотно закрывает за собой дверь. — Ну что? — ожидающий на коридоре Николсон смотрит на седовласого аврора с опаской. Грозный глаз медленно кивает. — Передай Скримджеру, что я согласен. Я беру ее в стажёры.

***

Лондон, 1970-е г. Аластор Грюм остановился у входа в отдел и взглянул на наручные часы. Десять минут ещё было в запасе, но он предпочитал всегда приходить вовремя. Поправил гриву длинных темных волос, взялся за ручку двери. — Привет, дружище, — его хлопнули по плечу. Вздрогнув, он обернулся и нос к носу столкнулся с Шеппардом. — Рад видеть, — он кивнул. Они пожали друг другу руки, мужчина улыбался. Мэтью Шеппард был его старым приятелем ещё со времён учебы в Хогвартсе. Пожалуй, его можно было бы даже назвать другом, если бы Аластор Грюм в принципе считал, что у него есть друзья. После окончания Хогвартса они вместе пошли пробоваться в авроры, оба успешно сдали все вступительные испытания. Правда, Мэтт надолго уехал в Ирландию. Ему предложили выгодную работу в местном отделе. Грюму тоже предлагали, но он отказался, хотел остаться в Лондоне. — Как жизнь? — осведомился Мэт. — В письмах ты до того краток, что это даже пугает, — он хохотнул. Аластор поморщился. — Не люблю попусту расхолаживаться. Все по-старому, Мэтт. Как Дублин? — Там потрясающий имбирный эль, — Шеппард подмигнул. — Как-нибудь нужно выкроить часок после работы, я тебе все подробно расскажу. Аластор кивнул, бросив вновь взгляд на часы. — Ты, выходит, решил вернуться? — спросил он. Мэттью кивнул, приглаживая волосы. — Да. — Рад, что ты снова с нами, — произнёс Аластор. — Сейчас действительно хороших бойцов днём с огнём не сыщешь. В последнее время что не стажёр - сплошное издевательство над профессией аврора, — он поморщился. Мэт вскинул глаза, словно вспомнив о чем-то. — К слову о стажёрах, — произнёс он. — Со мной из Дублина сюда перевелся ещё один человек, это девушка. Пока проходит стажировку, но проработала младшим аврором около трёх лет. Потенциал… — он развёл руками, силясь, видимо, продемонстрировать величину потенциала. — Снята с должности за грубое нарушение кодекса. Специально похлопотал, чтобы ее распределили именно в твою группу. Думаю, вы сработаетесь. Аластор с сомнением склонил голову. — Что за нарушение? — Запорола одну из операций, — он пожал плечами. — Нужно было обездвижить противника, а она в него такой заряд магии влепила, что тот до сих пор в больнице и не факт, что выживет. Грюм присвистнул. — Хорошего же стажёра ты мне подсунул, Шеппард. — Брось, — он поморщился. — Там была такая ситуация, что либо она, либо ее. Но ты ведь знаешь наши законы, — он махнул рукой. — Вот ей и аннулировали все, что только можно было. — Ладно, — он вздохнул. — Посмотрим, что там за особо опасный аврор. Ещё встретимся, — он кивнул Шеппарду и распахнул дверь. *** Уже подходя к кабинету, он услышал голоса. На секунду остановился, вслушиваясь. Разговаривали и парни, и девушки. В последние годы все больше женщин стали пробовать свои силы в службе аврора и он, Аластор, решительно этого не понимал. Он не имел ничего против женщин, но искренне считал, что есть профессии, которые подходят исключительно для мужчин. Он резко распахнул дверь и вошёл в кабинет, оглядывая вмиг притихших молодых людей. Да, так и есть. Двое парней и пятеро девушек, все молодые, на лицах насторожённость вперемешку с заинтересованностью. Он прошёл в середину кабинета и остановился. — Все пришли? — Все, — ответил ему один из парней. «Высокий, явно в хорошей форме», — мысленно отметил Грюм. Он кивнул. — Отлично. Итак, мое имя Аластор. Аластор Грюм. Называть вы меня можете как хотите, мне плевать на вежливость и прочую чепуху, которой вас учили в школе. Моя задача – сделать из вас настоящих бойцов. Чтобы вы действительно могли помогать людям, а не сидели с утра до ночи с бумажками, при этом имея наглость называть себя аврорами. Это ясно? Все дружно кивнули. Он заметил, как одна из девушек – внешне похожая на африканку, шепнула что-то своей соседке. Подойдя к шкафу с папками и бумагами, он вытащил оттуда несколько свитков пергамента и кинул их на стол перед стажерами. — Как я вижу, некоторые из вас мнят себя настолько самоуверенными, что не считают нужнымслушать то, что я говорю. Таким образом, — он прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину. — Берём каждый по куску пергамента и пишем. Раздел первый из кодекса авроров. Если вы действительно пришли сюда работать, а не тратить мое время, сложности с этим заданием у вас возникнуть не должно. Итак, у вас есть пять минут. Перья в чернильнице. Время пошло. На лицах стажеров читалось уязвлённое непонимание происходящего. Он видел, как половина группы мрачно косится на виновницу произошедшего, но выбора у них все равно не было. Пока те старательно скрипели перьями, он продолжал прохаживаться по кабинету. — Сдаем, — наконец сказал он. — Не забудьте подписать. — Кто из вас Уильямс? — он поднял вверх свиток. Руку несмело вскинула миловидная блондиночка, сидевшая почти что в самом углу. Грюм едва не схватился за голову. Такой тип женщин был хорошо ему знаком и он уже предвкушал, сколько проблем у него будет на практике с этой леди Ровеной. — Прекрасно. Мисс Уильямс, я сейчас, вполне возможно, открою вам величайший секрет мироздания, но если вы списываете, копировать даже опечатки совершенно необязательно. Блондиночка залилась краской. Она выглядела настолько смущенной, что возникало ощущение, словно она вот-вот расплачется. Возможно, этим все бы и закончилось, если бы не вмешательство ее соседки. — А почему вы решили, господин старший аврор, что списала именно она? — произнёс прохладный женский голос. Насмешливый, как ему показалось, голос. Повернувшись, и стажёры, и Грюм обнаружили сидящую у самой стены голубоглазую брюнетку лет двадцати двух, чем-то неуловимо напоминающую молодую Равену Равенкло такой, какой ее изображали в учебниках по истории магии. Когда она поднялась из-за стола и направилась к нему, все увидели, что одета она совершенно по-маггловски: в узкие джинсы, только подчёркивающие мускулистые икры спринтера и водолазку с приколотым к ней значком ирландского аврората. При виде этого значка Грюму мгновенно все стало ясно, и он уставился на девушку с ещё большим интересом. А тем временем протеже Мэтью Шеппарда подошла к нему, выудила из стопки пергаментов свой и помахала перед лицом ошарашенного Аластора. — Это моя. Можете не зачесть мне, но Мэдди-Роуз не в чем не виновата. — Кто? — у него почему-то даже голос сел. Девушка указала в сторону блондинки, которая теперь выглядела так, словно мечтала провалиться сквозь землю. Грюм подумал, что наиболее подходящее имя для неё подобрать сложно. Мэдди-Роуз. Какая слащавость. — Сядьте, — хрипло приказал он. — Я сам предпочитаю решать, кому и что мне стоит засчитывать. Она пожала плечами и направилась обратно на своё место. Восемь пар глаз провожали ее с восхищением, Грюм же отвернулся. Он мельком проглядел оставшиеся пергаменты, ещё раз убедился в том, что ответ Уильямс до единой закорючки скопирован с ответа ее дерзкой соседки — эта миледи даже почерк умудрилась скопировать, и отложил в сторону. — Проведём перекличку, — бросил он. — Я называю ваши имена, вы встаёте и коротко рассказываете о себе. Коротко, я подчеркиваю, — он смерил тяжёлым взглядом блондинку Мэдди-Роуз. — Мы не на литературном кружке, господа стажёры. Виктор Барнетт, начнём с вас. Поднялся тот самый высокий парень, которого он первого для себя отметил. Он был краток, предельно собран и при этом не казался напряжённым. Намётанным глазом Аластор отметил для себя, что из него должен получиться профессионал при должном обучении. Следующими говорили две девушки, одна из которых и была виновницей недавнего происшествия. Звали ее, как выяснилось, Кассия Окоро – от имён этих стажёров Грюму прямо-таки хотелось хвататься за голову, и она действительно была африканкой. Правда, только наполовину. Мэдди-Роуз промямлила что-то невразумительное о желании помогать людям, и наконец пришла очередь протеже Шеппарда. — Асфайя Ка… — начал читать он и запнулся. Нет, с этой группой, вернее с их именами, было и впрямь что-то не так. — Кайнагата… — Кайтангата. Читается Кай-тан-га-та, — поправил его все тот же прохладный женский голос. Асфайя Кайтангата поднялась, в ее глазах Грюму чудилась насмешка. Над ним. Над каждым из присутствующих в этом кабинете. И, пожалуй, даже над собой. — Я почти три года проработала в ирландском аврорате, — спокойно произнесла она, пожимая плечами. — Но была снята с должности за привышение должностных обязанностей. Мой стаж полностью аннулировали и, если я хочу вернуться к своей прежней работе, мне придётся начать все заново. А я хочу вернуться. И вернусь. Потому что это единственное, что я умею и люблю делать. «Это мы ещё посмотрим», — пронеслось в Голове Аластора. Асфайя Кайтангата категорически ему не нравилась. Когда со всеми основными инструкциями было покончено, он разрешил всем расходиться. Всем, кроме Асфайи. Подозвав ее к себе, он негромко произнёс: — Мне сообщили о твоём проступке. Прошу учесть, что пристально наблюдать я буду именно за тобой. Одно малейшее нарушение, и ты вылетишь отсюда без возможности вернуться обратно в аврорат, я позабочусь об этом. Она усмехнулась. — Не припомню, чтобы мы с вами устанавливали панибратские отношения, господин старший аврор. И не стоит переживать за меня. Я и сама все прекрасно осознаю. — Чтож, — процедил он. Хотелось сказать что-то едкое в ответ, но в голову, как назло, ничего подходящего не шло. — Прекрасно. Вы можете идти, мисс Канаганта. Она улыбнулась ему и, легко пожав плечами. Направилась к выходу. У самых дверей остановилась и, обернувшись, произнесла, глядя на него все с той же снисходительной улыбкой: — Кайтангата, сэр. Асфайя Кайтангата.