Пиромания

В первый момент, выбежав из кабинета, Фэй ощутила полную растерянность. Глаза застилали слёзы, но расплакаться здесь, прямо рядом с кабинетом этого напыщенного, грубого мужлана было бы слишком унизительно. Решительно стиснув кулаки, она быстрым шагом преодолела коридор и остановилась в самом его конце, у подоконника, оперевшись на него обеими руками. Из окна открывался мрачный и тоскливый вид. По стеклу хлестал проливной дождь, низкие тучи казались угрожающе серыми. Звук разбивающихся о стекло капель казался оглушительным. Фэй любила дождь, она даже потянулась было, чтобы открыть окно и вдохнуть влажный и густой воздух, как вдруг знакомый голос прямо за ее спиной произнёс: — Думаешь, это хорошая идея? Фэй не спешила поворачиваться. Она была почти уверена, что глаза у нее красные и опухшие, и Мэтью не составит труда идентифицировать ее состояние. — Я просто хотела подышать. Здесь слишком душно, — она передернула плечами. Мужчина хмыкнул. — Не спорю. Но даже если ты сумеешь открыть окно, в Чем я очень сомневаюсь, едва ли что-нибудь изменится. Слышала о погодных чарах? Фэй замерла. — Да. Но… — Это они и есть. Реалистично, не правда ли? — Мэтт подошел и остановился рядом с ней, любуясь дождем снаружи. — Не забывай, что министерство расположено глубоко под землей. Здесь априори не может быть настоящего дождя, — он рассмеялся. Ощутив себя идиоткой, Фэй молча опустила голову. Смятение постепенно проходило, сменяясь тупой яростью и болью. Боль была тянущей и какой-то безнадёжной, она все еще видела перед собой самодовольное лицо Грюма и маленький значок в его пальцах. Но если еще несколько минут назад она ощущала неистовое желание бежать куда-то, что-то делать, кому-то мстить, то сейчас она не ощущала ровным счетом ничего. Только эту странную, давящую боль где-то очень глубоко внутри. — Надо же, — тихо произнесла она, — Все здесь - иллюзия. Люди. Погода. Почему так? Вопрос явно был риторический и предназначался, скорее, самой себе, но Мэтью заинтересованно взглянул на нее, оторвавшись от мрачного дождливого пейзажа. — Это Англия, Фэй. Здесь довольно мрачно, должен признать. Несмотря на то, что я родился и прожил большую часть своей жизни здесь, мне сложно вновь привыкнуть к этому спустя несколько лет отсутствия. Могу понять, что ты чувствуешь по этому поводу… — Не можешь, — она и сама испугалась своего внезапного всплеска. Вцепившись пальцами в подоконник, она взглянула на него, кусая губы. — Почему он позволяет себе такое поведение по отношению ко мне, Мэтт? Мужчина вздрогнул. Он схватил ее за плечо. — Фэй, я же просил тебя. Здесь, в министерстве, я для тебя мистер Шеппард. — Плевала я на твои просьбы, мистер Шеппард, — процедила она. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но встретился с ней глазами и, покачав головой, передумал. Протянув руку, коснулся ее плеча, но девушка сделала шаг назад, избегая его прикосновения. — Что-то случилось? — мягко спросил он. Она молча смотрела на него, затем опустила голову. Теперь Мэтью отчётливо видел, что она плачет. — Черт, Фэй, да что случилось? — он все-таки обнял ее, преодолевая сопротивление. Тело Фэй казалось каменным — она онемела, тяжело дыша и сжимая пальцами подоконник. Костяшки ее побелели, и Мэтт мягко, но вместе с тем настойчиво попытался разжать ее хватку. — У тебя опять началось? — он стиснул ее руку. Фэй зло усмехнулась, с горечью глядя на него. — Главное, чтобы не закончилось как в прошлый раз, — она попыталась оттолкнуть аврора, но Мэтью легко поборол ее жалкие попытки и, продолжая обнимать одной рукой, заметил: — К черту прошлое. Объясни мне, что у вас с Алом происходит. Вчера он сказал мне, что ты совершенно отказываешься подчиняться и выполнять его требования касательно дисциплины, а сегодня я нахожу тебя здесь в… — он осекся, зная, что если он скажет «в слезах», то ситуация только усугубится, — В подавленном состоянии, — закончил он неуклюже. Фэй стиснула зубы и метнула в него свой фирменный уничижительный взгляд. — Я полагала, что должна проходить здесь стажировку, приобретать знания и навыки, а не подчиняться какому-то… — она выдохнула, — Он позволяет себе разговаривать с нами так, как будто мы не люди и сам факт одного нахождения в одном помещении с нами ему претит. Я… — Фэй, — он устало провел рукой по лицу, — Ты ошибаешься. Ты как всегда принимаешь все слишком близко и… Она резко вырвалась из его рук и двинулась было в сторону лифтов, но он схватил ее за рукав мантии. — Отпусти. — Сперва выслушай, а уже потом делай выводы. Она остановилась. Он сделал шаг и они вновь оказались лицом к лицу, насмешливые глаза Фэй метали молнии. Мэтт молчал, пытаясь унять рой кружащихся в голове мыслей. Наконец он произнёс: — Ал… он просто такой человек, понимаешь? Вспыльчивый. Подчас грубый. Но справедливый. Всегда справедливый, Фэй. Я знаю его с детства и, если бы не был уверен в нем, никогда бы не попросил его взять тебя в стажеры, — он смотрел на нее внимательно, по-прежнему придерживая за запястье. Губы девушки скривились, она передернула плечами. — Теперь-то ты видишь, что это была ошибка? — спросила она, испытующе глядя. Мэтт покачал головой. — Не знаю… не уверен. Он хороший учитель. Отличный аврор. Опыт, который ты можешь у него позаимствовать, здорово поможет тебе в дальнейшем. — Пока что я не позаимствовала у него ровным счетом ничего, — тихо сказала она, — Он даже на задание меня не взял, демонстративно засадив учить кодекс. Кодекс, Мэтт, — ее губы снова задрожали, но она сдержалась, — Клянусь, я бы решила, что у него ко мне какие-то личные счёты, если бы не увидела его впервые несколько дней назад. Мэтт вздохнул. Признаться, он и сам не до конца понимал такое отношение приятеля к его протеже, но говорить об этом Фэй было бы опрометчиво. — Ты уже варилась во всем этом, — заметил он, — Знаешь нашу кухню изнутри. Думаю, Ал спрашивает с тебя строже, чем с остальных именно поэтому. Я не думаю, что у него к тебе что-то личное. Не такой он человек, поверь мне. Фэй молчала. Ее губы снова дрожали и прошло несколько томительных мгновений прежде, Чем она вновь заговорила. — Теперь уже нет разницы, Мэтт. Несколько минут назад мы здорово сцепились с ним и, похоже, что больше я не прохожу здесь стажировку. Может, это и к лучшему, — она обессилено облокотилась на стену, бездумно считая трещины на потолке. Это помогало хоть немного, но абстрагироваться.

***

После разговора с Мэтью Фэй отправилась домой. История со значком высосала из нее все резервные силы, она ощущала себя полностью разбитой и уже не верила в то, что возможность вернуться назад в кабинет Грюма в качестве стажерки существует — в конце концов, он при всех заявил, что если она уйдёт, то уйдёт навсегда, и едва ли он нарушит данное в первую очередь самому себе обещание, хотя бы из гордости. Однако Мэтью почему-то так не считал. Когда она рассказала ему о произошедшем, он немного помрачнел, но посоветовал ей не делать преждевременных выводов. Не делать преждевременных выводов. Фэй ненавидела эту фразу - девиз Мэтью по жизни. Сложно было сказать, кем он для нее являлся — бывший коллега, старший по званию, приятель или просто знакомый, он часто приходил ей на помощь еще в Дублине, и даже когда все остальные отвернулись от нее после того несчастного случая на задержании, Мэтт продолжал поддерживать и просил не делать поспешных выводов. Просил он об этом и во время бесконечных судебных процессов, когда все, чем она жила последние годы, висело на тонкой ниточке. И даже когда эта самая ниточка оборвалась и ей показалось, что вот он - тупик, Мэтт продолжал настаивать на своем. И хотя его предложение начать все заново в Англии сперва показалось ей возможным решением — пусть долгим и сложным, но все-таки решением, сейчас она снова чувствовала, что оказалась в тупике. Усевшись со стаканом воды за стол на тесной кухне, Фэй попыталась было написать письмо сестре, но мысли блуждали, слова не желали складываться в предложения, а стопка скомканных листов пергамента рядом росла, стремясь к дурной бесконечности. У них всегда были непростые отношения, даже несмотря на то, что после смерти родителей Линдси буквально заменила ей мать. Пожалуй, единственным человеком, переживавшим из-за ее отстранения от службы больше, чем она сама была именно сестра, и сейчас Фэй просто не представляла, как объяснить ей тот факт, что и из английского министерства магии ее тоже попросили. «Дорогая Линдси», написала она в очередной раз и, нахмурившись, уже в который раз уставилась в покрытое многолетним слоем пыли окно. Этот дом — довольно старый, но крепкий и по-своему уютный, она снимала у одной маггловской пары с детьми. Кажется, раньше здесь жила бабушка — мать кого-то из супругов, но несколько лет назад ее не стало, и с тех пор дом периодически сдавали за относительно приемлемую сумму. Конечно, сама постройка была далеко не в идеальном состоянии — в некоторых местах отклеивались обои, мебель в кухне и гостиной явно видала лучшие времена, а паркет безбожно скрипел, порой без всякой на то причины, по ночам изредка заставляя Фэй ощущать легкое беспокойство. В целом, однако, здесь она чувствовала себя неплохо. Фэй любила старые дома, они казались ей живыми. Стук в дверь раздался именно в тот момент, когда она дошла в своем письме до самой ответственной части. Вздрогнув, она резко выдохнула, обернувшись в сторону выхода из кухни. — Я никого не жду, — процедила она, пододвигая пергамент еще ближе и занося перо над неоконченным предложением, но внезапно вспомнила их разговор с Мэтью. Сунув перо в чернильницу, она поднялась и направилась к выходу, перебирая мысленно всех тех, кто мог заявиться к ней вечером без приглашения. Впрочем, реальность, как это обычно и случается, превзошла все возможные догадки. Первое, что увидела Фэй, распахнув дверь, была Джорджина Гроссер, невозмутимо глядевшая на нее из-под своих вечно слегка приподнятых бровей, которые добавляли ее строгим чертам толику удивления. Чуть позади, вежливо улыбаясь, стоял Виктор Барнетт, за его широкими плечами угадывались остальные. — Привет дезертирам, — поприветствовала ее Джорджина, жестом фокусника выуживая из складок мантии бутылку с жидкостью насыщенного цвета. — Ледяное вино , — пояснила она, отвечая на вопросительный взгляд Фэй, — Коллекционное, между прочем. Но чего не сделаешь ради спасения утопающих, — она вздохнула, — Впустишь нас внутрь? Фэй молча посторонилась, пропуская в дом всех шестерых. Джорджина шла первая, ее длинная мантия издавала лёгкий шорох, соприкасаясь с полом. Она была единственной из всей компании, кто был одет не по-маггловски и Фэй мрачно усмехнулась, подумав, что уж ее-то Грюму отчитывать явно не за что. К ней смущённо приблизилась Мэдди-Роуз, зашедшая в дом последней. Выглядела она виновато. — Прости, — она опустила голову, — Это я сказала ребятам, где ты живешь. Они просто хотели поддержать тебя и я подумала, что в этом, наверное, нет ничего плохого, — она умоляюще поглядела на Фэй снизу вверх. В огромных небесно-голубых глазах Мэдди-Роуз стояли слезы и Кайтангата лишь махнула рукой. Обижаться на нее было бессмысленно. — Все в порядке, Мэд, не накручивай себя. Конечно, ты могла бы меня предупредить заранее… — она вспомнила свою захламленную гостиную и кухонный стол, заваленный кусками пергамента и с засохшей лужей чернил по центру, — Но все в порядке, правда. Лицо Мэдди-Роуз просияла. Положив руку ей на плечо, Фэй подтолкнула девушку в сторону гостиной, из которой уже доносились голоса остальных стажеров.

***

Когда Фэй, заперев дверь, вошла в гостиную вслед за Мэдди-Роуз, работа здесь уже кипела во всю. Виктор колдовал над камином. Кассия удобно расположилась в одном из кресел, обитых темной бархатной тканью, что-то взахлеб рассказывающая ей Мэдди-Роуз беспрестанно вертелась перед одним из двух зеркал в золотой оправе, висящих по обеим сторонам от камина. Дункан, под строгим надзором Джорджины, левитировал в центр гостиной торцевые столики, на которых, судя по всему, когда-то давно, еще во времена предыдущих хозяев, стояли лампы. Уловив несколько ошарашенный взгляд Фэй, Джорджина обернулась. — Ты не возражаешь, я надеюсь? Фэй помотала головой. Джорджина снисходительно кивнула, перебросив свою длинную косу за спину и вновь отвернулась к Дункану. Она не была похожа на человека, который умеет принимать возражения даже по такому пустяковому поводу, как перестановка в гостиной, пусть даже и чужой. — Твое? — Фэй осторожно тронули за плечо. Повернув голову, она встретилась глазами с Беверли Макларен, которая все это время тихо стояла у дальней стены гостиной, рассматривая застекленные книжные полки. Фэй подошла и взглянула на пыльные Тома, стоящие за стеклом. — Гамлет, Макбет, Король Лир… — прочла Беверли, Ведя пальцем по стеклу, — Любишь Шекспира? — Это не мое, — ответила Фэй со вздохом, — Это предыдущий хозяйки. Когда я сняла этот дом, ее семья спросила у меня, могут ли эти книги остаться здесь. Я ответила, что пусть стоят, мне они не мешают, — Фэй махнула рукой. Она ощущала усталость во всем теле и с огромным удовольствием отправилась бы сейчас в спальню, но у собравшихся в гостиной были, судя по всему, совершенно иные планы. — Интересно, — протянула Беверли. Она присела на корточки и указала на одну из книг почти в самом углу снизу, — Могу я взглянуть поближе? Фэй дёрнула плечом. Беверли при помощи простейшего заклинания открыла стеклянную дверцу и извлекла книгу, уже направляясь к собравшимся вокруг импровизированного стола стажерам Фэй мельком отметила, что это была книга Хемингуэя «Прощай, оружие». Джорджина усадила Фэй рядом с собой и Кассией, вручив ей до краев наполненный бокал она заметила: — Выглядишь паршиво, Кайтангата. Фэй усмехнулась, глядя на жидкость в бокале. Она почему-то всерьёз задалась вопросом, где Джорджина успела раздобыть бокалы — не принесла же с собой, в самом деле. Впрочем, ее довольно быстро осенило, что без трансфигурации тут не обошлось и она лишь понадеялась, что метаморфозе не подвергались какие-то особо ценные и антикварные вещи прошлой хозяйке, за которые с нее потом могут спросить. — Спасибо. Ты как всегда тактична, — она сделала глоток из бокала и, выдохнув, опустила его на стол. — Впрочем, ты права. Извините за беспорядок, — ее взгляд скользнул по скопившейся на каминной полке пыли, по тяжелым шторам, плотно сдвинутым и не пропускающим свет с улицы, — Я не знала, что… у меня будут гости. — Здесь уборка займет от силы минут пятнадцать, — заметила Кассия, — Парочка чистящих заклинаний и все заблестит. Ты давно живешь в этом доме? — Неделю, — ответила Фэй. Она знала, что Кассия права и, по-хорошему, привести в порядок своё жилище ей нужно было еще в первый день. Раньше, безусловно, она бы так и поступила, однако что-то сломалось в ней за последний год. Что-то очень важное, какая-то часть, отвечающая за жизненную силу дала сбой, и порой ей казалось, что исправить ничего уже нельзя. — Подумаешь, пыль, — подал голос Дункан, — Многие млекопитающие и птицы принимают пылевые ванны в качестве гигиенических процедур или социально-поведенческих ритуалов. Брови Кассии вопросительно изогнулись. Джорджина фыркнула, а Мэдди-Роуз едва не опрокинула на себя содержимое собственного бокала, который она все это время вертела в пальцах, видимо, опасаясь сделать первый глоток. Лишь двое из присутствующих в гостиной остались практически безучастными — Виктор Барнетт, для которого, судя по всему, этот факт не стал неожиданностью, и Беверли Макларен, удобно устроившаяся с книгой в одном из дальних кресел. Скинув обувь и уютно подтянув ноги к груди, она, казалось, не замечала ничего вокруг, захваченная миром, открывавшимся на страницах. Фэй подумала, что Беверли с самого начала производила впечатление немного не от мира сего. Впрочем, Фэй не могла сказать, что ей это не нравилось. Благодаря внезапному комментарию Дункана обстановка в комнате разрядилась и стала почти теплой. Когда пришел черед Фэй поднимать бокал с традиционным “Cheers”, она все же решилась: — Я бы хотела сказать вам всем спасибо. Я знаю, что мы знакомы всего пару дней, но ваша поддержка от этого кажется только ценнее. Спасибо, что зашли попрощаться со мной, — и она сделала большой глоток, закрыв глаза и стараясь, чтобы никто не увидел, как неистово у нее дрожат губы. Она надеялась, что кто-то, может быть, захочет добавить что-то к ее словам. Или может быть, попытаться сказать какие-то слова сожаления или утешения, о том, что они вынуждены так рано распрощаться, ведь за эти несколько дней у них сложилась такая дружная команда. Но все молчали, и гробовая тишина в комнате давила.. Она даже вновь открыла глаза, и недоумевающие лица пятерых напарников здорово ее озадачили. Первым тишину нарушил Виктор. — Ну вообще-то, Фэй, мы пришли поддержать тебя, — осторожно заметил он. Кассия поддержала его кивком. — Тратить бутылку лучшего ледяного вина ради того, чтобы попрощаться с тобой я бы точно не стала, — Джорджина фыркнула, — Ничего личного, Кайтангата. — Конечно, — пробормотала Фэй, — Ты, по крайней мере, с первого раза запомнила, как правильно произносить мою фамилию. — Ах, ты из-за этого, что ли? — Джорджина взглянула на нее более внимательно, — Из-за Грюма? Фэй помедлила, но после все же нехотя кивнула. Стажеры как-то очень странно переглянулись между собой, и Фэй ощутила, как у нее вдруг нехорошо засосало под ложечкой. «Что-то случилось», — вдруг поняла она, «Что-то такое, о чем каждый из них знает, но почему-то не говорит вслух». — Тебе не стоит переживать из-за этого, — сказал Виктор. Он говорил уверенно, но словно бы очень тщательно подбирая слова, и Фэй это почувствовала. Она взглянула на парня и испытующе заметила: — Но он ясно дал понять мне, что если я уйду, то он больше не позволит вернуться на стажировку. Он не похож на человека, бросающего слова на ветер. Виктор кивнул, отводя взгляд. Они все продолжали обмениваться странными взглядами между собой, и тогда Фэй отставила бокал в сторону, ощущая, как от дурного предчувствия у нее холодеют пальцы, а на спине еще немного, и выступит холодный пот. В последний раз она чувствовала себя так, сидя в кресле подсудимой на слушании, которое закончилось ее увольнением из рядов ирландского аврората с последующим обнулением всего стажа. — Итак, — сделав еще один глоток, она со стуком опустила бокал на столешницу, — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Я чувствую себя так, как будто вам всем известно что-то, касающееся меня напрямую, но по какой-то причине ни один из вас не хочет объяснить мне в чем же, собственно дело. — Тебе не стоит волноваться, Фэй, — мягко произнёс Дункан, — Ничего страшного не случилось, ты продолжаешь стажировку вместе с нами, как это и было по сей день. — Продолжает-то она, конечно, продолжает, — заметила Джорджина, — Но вот насчёт первого утверждения я бы поспорила. И насчет второго тоже, — чуть поразмыслив, добавила она. Фэй перевела взгляд с нее на Кассию, но лицо той казалось непроницаемым. И вдруг, ко всеобщему удивлению, Мэдди-Роуз выпалила: — К мистеру Грюму пришел какой-то аврор и сказал ему, что мистер Грюм отнесся к тебе несправедливо и, если уж он так трясется над кодексом, ему бы следовало знать, что там есть пункт о профессиональной этике, который он постоянно нарушает… я имею в виду мистер Грюм. Вернее, это не я имею в виду, это имел в виду тот мужчина… Аврор то есть… Фэй нетерпеливо дёрнула головой, прося Мэдди-Роуз продолжать дальше, но все пятеро хором зашикали на нее, и блондинка совсем стушевалась. А когда Джорджина сквозь зубы процедила «Помолчи, Уильямс», глаза Мэдди-Роуз и вовсе наполнились слезами. Однако было поздно. Фэй уже начала понимать, что на самом деле произошло после ее ухода. Мэтт решил поговорить со своим приятелем, только вот судя по виду всей компании, закончилось это чем-то не слишком хорошим. — Уильямс сказала все правильно, — в разговор из дальней части гостиной вмешалась Беверли, за все это время не проронившая ни слова. Все взгляды теперь были обращены к ней и, заложив нужную страницу пальцем, она подняла голову и пристально посмотрела на Фэй. — Этот аврор действительно начал говорить Грюму о его предвзятом отношении и упомянул пункт в кодексе, касающийся профессиональной этики. На что Грюм ответил, что в таком случае изначально не стоило навязывать тебя ему в стажеры, если теперь этот аврор так беспокоится. А также он посоветовал быть осторожнее, потому что пункт 7.5.4 тоже никто не отменял, и уж если он пришёл сюда грозить ему, Грюму, кодексом, то не помешало бы и самому изначально ознакомиться с ним. — Пункт 7.5.4? — переспросила Фэй. Перед ее мысленным взором возникла череда пунктов кодекса - ненавистного й кодекса. Она закусила губу, напряженно пытаясь вспомнить, но ей на помощь пришла Джорджина. — Не ломай голову, Кайтангата, все мы знаем, что кодекс для тебя больная тема. Этот пункт касается личных отношений между сотрудниками, мы специально проверили. Интимных отношений, если ты понимаешь, о чем я. Фэй понимала, и от осознания произошедшего ее даже затошнило. Она провела рукой по лицу, словно стягивая пелену, ее пальцы подрагивали. — Грюм обвинил меня в… в связи с Мэттом… — пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе, нежели к кому-то из товарищей. Впрочем, ответ на ее вопрос все равно последовал незамедлительно. — Ну да, — Кассия пожала плечами, — Хотя, кто знает, может быть, он это сгоряча сказал, в конце концов, твой покровитель его здорово прижал, к тому же по фактам. — А у вас с ним действительно ничего не было? — Джорджина сощурилась. Ее чуть раскосые глаза взирали на Фэй с насмешкой и на секунду девушка невольно задалась вопросом, не обладает ли эта выпускница Дурмстранга еще и даром окклюменции. — Перестаньте! — вскрикнула Мэдди-Роуз. Красная, как рак, она закрыла руками лицо и замотала головой, — Это не тактично, Джорджина! Фэй, ты не должна отвечать на такие вопросы! — Все в порядке, Мэдди, — Фэй слабо улыбнулась. Виктор молча наполнил по очереди все бокалы — кроме все еще нетронутого бокала Мэдди-Роуз и, подняв свой, произнёс: — Это все не важно, Фэй. Важно, что ты с нами. — И что ты продолжаешь идти к своей цели, — поддержал его Дункан, поднимая свой бокал. — К черту старикашку Грюма, — Джорджина салютовала Фэй и, сделав маленький глоток, от удовольствия прикрыла глаза, — Будет сложно, но ты прорвешься. В конце концов, если сильно надоест, никто не помешает тебе приложить его тем заклятием, которым ты приложила того беднягу, когда еще состояла на службе. Нет, ну а что? — она развела руки под осуждающими взглядами Мэдди-Роуз и Дункана, — Я точно мешать не стану. Каждый сказал несколько слов и они снова выпили. После того, как главная неприятность была сообщена и уже не висела в воздухе мертвым грузом, всем стало ощутимо легче. Когда было принято обоюдное решение расходиться, часы показывали глубоко за полночь. Тепло распрощавшись со всеми, Фэй обняла на прощание отчаянно зевающую Мэдди-Роуз и хотела уже было закрыть за ней дверь, как вдруг увидела Беверли. Подойдя к ней, Макларен несколько секунд просто молча смотрела, держа в одной руке книгу, а пальцами другой поглаживая шероховатую обложку. Потом она вдруг тихо сказала: — Человека, который приносит в этот мир столько отваги, мир убивает, поскольку не может его сломать. Мир ломает всех подряд, но многие после этого делаются на изломе только крепче. И тогда тех, кто не сломался, мир убивает. Он безжалостно убивает самых лучших, самых нежных, самых отважных. Я возьму? — она указала на книгу. Переход был настолько внезапным, что Фэй смогла лишь кивнуть по инерции. Улыбнувшись, Беверли легко коснулась ее плеча и тихо выскользнула за порог, затворив за собой дверь и оставив Фэй одну в полной тишине пытаться осмыслить только что услышанное.