Олег/Кирилл. Очень драматичный Кирилл.
24 апреля 2022 г., 17:45
Олег тихо открыл дверь в свою квартиру, которая как всегда встретила его холодно и мрачно. В ней было очень темно, лунный свет едва мог пробиться сквозь плотные шторы, но одно окно было чуть-чуть приоткрыто, впуская в квартиру холодный воздух. Здесь никого не было, но судя по некоторым изменившимся вещам тут всё же кто-то успел побывать. У Олега хорошая зрительная память. Переступив порог и закрыв дверь, он принялся раздеваться. Снял с себя пальто и разулся, а спортивную сумку бросил на скамейку около двери. Он заработался и слишком устал, проведя две длительных по времени операции. Он прошёл внутрь квартиры, направляясь к окну, чтобы закрыть его. Его шаги были тихими, он словно скользил по полу, подмечая множество изменившихся за время его ухода вещей. Например, подушки на диване выглажены и были разложены по другому, а под кактусом на подоконнике теперь нет соринок. Во тьме мало что увидишь, но он видел всё словно днём.
Он наёмник и полевой врач, как-то не сошедший с ума во время войны в Сирии. Он видел войну своими глазами, видел ужас, творящийся в городах и на поле брани. Он запомнил все её моменты и тысячи её граней, навсегда отпечатавшиеся в его памяти. Каждую ночь он видел во снах молодых ребят, которых прямо на глазах разрывало осколком мины или шальными пулями, делавших из них сито. Он видел тысячи раненых разной тяжести, слышал как они стонали, прося облегчить их страдания, и бились в предсмертной агонии, нанося себе увечья и бредя. А он, словно верный волк войны, спасал их, но сам убивал. Только других, только за деньги. И когда этот кошмар в Сирии закончился, он, ещё некоторое время там побывав, чтобы привыкнуть к этой реальности и остаться, не выдержал и уехал в Питербург. Там один знакомый по службе врач, нынче заведующий местной больницей, под шумок устроил его к себе стажёром. Из него вышел неплохой врач, однако, как подмечали некоторые пациенты, он был не циничен, в отличие от других. Он бился за жизнь каждого, кто просил у него помощи, и всегда выходил победителем. Как ни странно, он был психически здоров, но никто не знал о его маленьких кошмарах, мучающих его каждую ночь.
Приблизившись к окну, он не стал сразу его закрывать. Он жил в тихом стареньком райончике северной столицы, где никто не мог помешать ему или как-то потревожить. Шум города хоть и отрезвлял его на время, заставляя не думать о минувшей войне, но не давал полноценного покоя, который был так необходим ему. Он скучал, сам не зная по чему или по кому. В душе поселилась тоска, тянувшая его в бездну. Его скромная квартира была для него спасением. Она всегда была такой же, какой и он: мрачной, отстранённой и пустой. Он никогда не включал свет, боясь нарушить её атмосферу, с которой она принимала его в свои объятия.
Свежий ледяной воздух приятно обдувал разнорячённые щёки. Хотелось открыть окно полностью и постоять так ещё минут двадцать. Но Олег закрыл окно, подумав, что это плохая идея, так как может простудиться. В последнее время холод стал ему братом. Не став по обыкновению разглядывать устаревшие питерские постройки и искать тусклые огонёчки в окнах, он повернулся.
За его спиной стоял раненый солдат, с опустившимися руками, с которых на пол капала тёмная кровь. Его лицо было бледным, вокруг глаз были большие фиолетовые синяки и кровоподтёки, а сами глаза были такими большими и слезились, что казалось, что они вот-вот выскочат из глазниц. Его посиневшие губы дрожали и безмолвно произносили его имя, прося помочь ему. Военная форма была вся рваная и грязная, но в некоторых местах на ней стремительно разрастались багровые тёмные пятна, словно его кто-то со спины простреливал пулемётной очередью. Кисти рук, обмотанные кровавыми бинтами, неожиданно поднялись и стали тянуться к его лицу, желая обхватить его. Олег не мог пошевелиться.
Он закрыл глаза.
И наклонился вперёд, попадая в плен холодных рук.
— Олег! Милый Олег, тебе плохо? — знакомый голос разрезал гробовую тишину, заставив его распахнуть глаза. И выдохнуть.
Это была всего лишь галлюцинация, скример, неожиданно появившийся перед ним из прошлого. Но теперь перед ним стоял совершенно другой человек. Родной.
— О Боже, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? Ты умираешь? — Кирилл взволнованно смотрел на него, держа его лицо в своих руках.
— Перестань меня так пугать, — хрипло ответил Олег, чувствуя облегчение после увиденного.
— Прости, я просто хотел посмотреть на твою реакцию, — невинно пробормотал вампир, приближаясь к лицу Олега.
Вампир был ещё одной частью Олега, но в отличие от других частиц она была живой. Умела жаловаться, грустить и смеяться, заполняя душу Олега непонятным чувством. Вампир был странным и необъяснимым, делал глупые вещи и постоянно жаловался и твердил о смерти. Словно в ней был какой-то смысл.
— Ты не полностью закрыл шторы и я обжёг себе палец. Ты хотел меня сжечь, Олег? — грустным голосом вновь заговорил Кирилл. Он тоже боялся смерти, но в это же время придумывал на ходу разные варианты развития своей кончины. Мелочи для него были так важны. — Что с моей сестрой, ты навестил её? Я могу к ней прийти?
У него была сестра, когда-то в прошлом красивая девушка. Но сейчас это была очень древняя старушка, чей возраст давно перевалил за сто лет. Она уже давно никого не узнавала, а приходящего к ней тайком брата она принимала за погибшего мужа. Всю свою жизнь она не знала, что Кирилл является вампиром, так как ему было очень сложно преодолеть себя и рассказать ей об этом. Но при этом он продолжал подливать ей в различные напитки свою кровь, чтобы продлить её существование. Он боялся её смерти.
— Сходил. Она всё также ни с кем не разговаривает.
— О бедная-бедная моя сестрёнка! Прошу, давай не будем об этом, иначе я сойду с ума.
Олег обнял Кирилл за талию, притягивая к себе. Они два одиноких человека, внутри которых пустота. И она же их связывает тонкими нитями, не позволяя развалиться до конца. Кирилл положил руки на его плечи, вставая на носочки, и потянулся к его губам, желая поцеловать его. Но едва его губы коснулись губ Олега, как он в шоке отпрянул от него, зажимая нос большим и указательным пальцами, а оставшимися закрывая рот.
— Святая Мария, ты пахнешь чесноком! — воскликнул он, отшатываясь назад. Он поднял на Олега изумлённый взгляд и трагичным предсмертным голосом продолжил. — Неужели ты разлюбил меня? Я больше не нравлюсь тебе? Разве я перестал быть интересным тебе? Поэтому ты решил меня убить?
Невозможно было понять, говорил ли он это всерьёз или просто прикалывался, драматизируя и превращая всё в дикую комедию. Его голос подрагивал, словно он вот-вот расплачется, а плечи еле заметно тряслись, подражая движениям плачущего человека. Его брови взлетели сценично вверх, а в глазах плескались тысячи эмоций, которые Олег не мог прочесть. Он вздохнул, смотря на вампира уставшим взглядом.
— Я просто съел сегодня морковный салат с чесноком, а ты уже разыгрываешь из этого трагедию. Прекращай, — его голос был серьёзным, заставляя Кирилла успокоиться. — Я принёс тебе донорскую кровь, если ты голоден, то возьми из сумки.
Лицо юноши моментально озарилось светлой улыбкой, а в глазах заплясали весёлые огонёчки радости. Сейчас он был похож на маленького ребёнка, радующемуся простой вкусняшке. Он вновь приблизился к Олегу, обнимая его.
— Я знал, что я тебе не безразличен! Как здорово, теперь ты снова любишь меня! Я тоже люблю тебя, милый Олег! — он прыгал от радости, обнимая его.
Попрыгав так ещё несколько секунд, он оторвался от Олега и метнулся к сумке. Он расстегнул её и принялся копаться в ней, ища маленький переносной холодильник, в котором Олег носил еду. Отвернувшись, Волков направился в спальню. Добравшись до неё, он лёг, складывая на груди руки, и даже не разделся. Но лишь прикрыв глаза, он ощутил, как рядом с ним на подушки плюхнулся Кирилл. Его вампирская скорость впечатляла. Открыв глаза, Олег посмотрел на него. Тот спокойно, сунув в один из пакетиков пластиковую трубочку, пил кровь, словно это был вкусный сок.
— Ммм, кровь свежая и процеженная, вкусная и здоровая. Хочешь попробовать? Вдруг зайдет, — он протянул пакетик Олегу, но тот, даже не поморщившись, отклонил его. Кирилл пожал плечами, снова присасываясь к соломинке. — Как хочешь.
Маленькие кошмары были частью Олега. Они снились ему постоянно, терроризируя его душу. И только Кирилл мог избавить его от них. Ведь он сам был частью существования Олега и его кошмаров. Они были единым целым, знали о друг друге всё. Их связывало много вещей и они идеально дополняли друг друга. Олег был наёмником и врачом, мысли которого всё ещё терзал жуткий пережиток прошлого. Кирилл — его маленький кошмар, молодой вампир, любящий его всем сердцем. Они оба одиноки, оба несчастны, оба с разбитой и пустой душой, и это их связывает, заставляя жить дальше.
