о них.

жизнь такая непредсказуемая вещь. ты не знаешь, кто встретится тебе на пути сегодня. когда придет твое время любить и быть любимым? женя задавалась этим вопросом с самого детства, начитавшись сентиментальных романов от неизвестных писательниц, которые она нашла на полке в комнате матери. закрывшись в своей спальне, она жадно поглощала страницы, кое-где даже пуская слезу или смущаясь от сцен с поцелуями. все странички с красочными описаниями взрослых забав она спешно пропускала, боявшись раскраснеться ещё больше. сюжеты у этих книжонок были примерно одинаковые и до жути банальные: девушка из бедной семьи влюбляется в красавчика-принца, и, в конце концов, они живут долго и счастливо. фигуристка часто спрашивала себя: «неужели в жизни всё происходит точно также и мне будет суждено влюбиться в какого-то там принца на белом коне?» но потом всё же поняла, что жизнь — не сопливый роман. каждый божий день, вставая ни свет ни заря, женя бежала сломя голову в хрустальный, где тихонько под дверью тренерской ждала её. сначала это казалось простой детской привязанностью, как, например, к маме или бабушке, но чем больше девушка читала сомнительной литературы, тем больше убеждалась в том, что это чувство именуется другим названием. всё чаще переставали пропускаться пикантные сцены, даже больше, они начали сопровождаться очень ярковыраженными картинками в голове, но в девчачьих представлениях был вовсе не принц и даже не король, а самая настоящая женщина. не просто женщина. это была этери. у жени медведевой всегда была плохая память на лица и имена, но она всегда хорошо запоминала запахи. алена косторная, например, пахла сладкой ватой или карамелью, а от полины цурской всегда исходил аромат цитрусов. вот и запах тренера женя узнает даже среди тысячи. женщина пахла кофе, пряностями и табаком, но не противным сигаретным, вовсе нет. это был приятный благородный запах, раскрывающийся на коже этери очень ярко, и подходящий ей как никакой другой. если бы у жени спросили про её любимый аромат, то она бы без зазрения совести отметила именно этот. она была готова вдыхать его вечно. — влюбилась в собственного тренера, всё хорошо у тебя там, медведева? — фигуристка постучала костяшками пальцев по голове, глядя на своё отражение в зеркале. а там все было хорошо, настолько, насколько этого позволяла подростковая влюблённость. теперь привычные прикосновения на тренировках превращались в обжигающие, а дыхание учащалось, когда обожаемая тренер обхватывала одной рукой талию жени, а другой направляла её тело в нужный элемент. женя чувствует ненавистных бабочек в животе. девушка устала ходить вокруг да около. находится рядом с ней невмоготу, а для признания взрослой женщине нужно быть совсем отбитой идиоткой, а таковой темноволосая себя точно не считала. пока что. разного рода мысли съедали её, а ведь о таком даже подружкам не расскажешь, обидно. хотя нет, это даже не обидно, больше всего заставляло её огорчаться осознание того, что такая женщина, как этери георгиевна, не станет даже слушать о глупых женькиных чувствах и просто напросто захлопнет у нее перед носом дверь. наверное, теперь это был страх номер один. женя решила, что нужно было как-то пробивать почву. теперь фигуристка уходила самая последняя со льда, забегая в кабинет к этери с «ненавязчивыми» предложениями попить чай или просто поговорить. а этери совсем не могла отказать своей лучшей спортсменке, да и не хотела, ведь она ей совсем как дочь. или все-таки не как дочь? девчонка сидит на небольшом диванчике в кабинете этери уже который день, пьёт чай, уже из своей собственной кружки, довольно причмокивая и косит взгляд на своего тренера. тутберидзе заполняет бумажки, даже когда они никому не нужны, она боится посмотреть в сторону спортсменки, боится, что задержит взгляд немного дольше нужного, и этим самым выдаст себя с потрохами. она взрослая, состоявшаяся женщина и такие чувства к девушке неправильны, запретны. но, как известно, запретный плод сладок. опять кабинет тренера. опять этот диван. опять они вдвоём. сидят в обнимку, младшая гладит кудрявые локоны старшей, шепчет милости на ухо и обе чувствуют, что всё на своих местах. и они тоже. рамки рушатся и уже не кажется всё неправильным и абсурдным, даже этери приняла все свои аргументы «за». а «против» уже и не осталось. женю отвозят домой. перед самым выходом они долго смотрят друг на друга. смотрят и молчат. воздух электризуется, сердца бешено стучат, губы смыкаются, а в груди поселяется щемящая нежность, вот-вот готовая вырваться наружу. и обе понимают — рамки обрушились. их души оголены друг перед другом. никакой лжи, всё на поверхности. теперь это их история. одна на двоих.

кто показал тебе звезды утром кто научил тебя видеть ночью кто, если не я я, я всегда буду за тобой я, я всегда буду за тебя нет, не отпущу