Черная весна

Интересно, а почему Фрида и не подумала обратиться в Самую высшую инстанцию, ведь она искренне раскаивалась и сознавала всю меру своей вины. Почему? Рассвет — не рассвет, лишь сереет мгла, лишь трубы дымят обильней. Не ведает сталь ни добра, ни зла, а знает лишь горн плавильный. Твой путь — по кругу, по комьям льда, припудренным черствой мукой, прогорклым маслом течет вода, гранитные моет руки. Твой путь — по кругу, из ночи в ночь, от свечки и до кровати; и быть невмочь, и ходить невмочь, но движет тобой проклятье. На плоские лица пала луна, предсмертной снежностью млея, и тусклой злобой толпа полна, и душит тоской своею. Их путь — на фабрики страшных снов, к концернам Войны и Стали, на фермы Глада, под смрадный кров больниц нечистых, где докторов чумные снедают твари. Твой путь — по кругу, сквозь город Дит, по пеплу и травам сорным. Он — Аргус, и он никогда не спит, и снег рассыпает черный. Мелькают лица, ревет тоска, рассудок твой — на исходе. Глаза туманит, и нет платка, в кармане шарит твоя рука и смятый комок находит… Твой путь — воронка к центру земли, бездонный колодец смерти, где пища — пепел чужих молитв, где воздух — паучьи сети. Клекочет боли злая волна, ушные рвет перепонки. Но ты выплываешь — и ночь бледна, как плат с голубой каемкой. И кровь из горла, и гарь в носу, и тело твое — как вата. Ты робко грезишь про Высший Суд, не внемлющий звону злата. Про Высший Суд по правам Всех Душ, что в детстве, иль в жизни прошлой сулили. Но запахом первых стуж вползает рассвета крошево. Кровать и свечка, сереет тьма. Безмолвие в горле бьется. И даже если сошла с ума, рассудок к утру вернется. Тогда берешь ты перо со стола рукою как ветер зыбкой и пишешь, пишешь (а в сердце мгла): товарищ Воланд, произошла чудовищная ошибка…